Часть 7. Дэнзель.

- Залезай уже, Дэн, заебал, - водитель, мужик, который годится ему в отцы с лицом, которое видело столько дерьма, что могло бы написать энциклопедию, выкинул докуренный бычок через опущенное стекло у пассажирского кресла. - Потом наговоришься. У нас еще круг. Их серый кастомизированный под автобус бронегрузовик KAUKAZ стоял на одинокой нелегальной ржавой заправке CHOOH2 к востоку от Санто-Доминго и его металл плавился под жарким солнцем Пустошей. Молодой парень с голубыми глазами и длинными дредами облокотился на стойку пистолетов для топлива и махнул рукой водителю даже не оборачиваясь. Он мило беседовал с полненькой заправщицей с глубоким декольте, похожим на траншею, куда можно было скинуть все грехи этого мира. Девчуля, будучи симулянтом гостеприимства, интерпретировала любого заблудшего в её владения как знак, а редкий жидкий металл прохлады с небес Пустошей - как цитату из клипов о любви, которую, впрочем, можно было промотать до оргазма рефлексирующей ностальгии. Копилка на отшибе работала круглосуточно. Дэн кивнул заправщице, на прощание интригующе улыбнулся так, будто у него в штанах золотой слиток, а не обычный хуй, и залез в кабину грузовика. Дверь со скрипом захлопнулась. Стрелка бака, эта тупая металлическая дева, наконец доползла до нужной отметки. Дэн высунул руку в грязное, засиженное мухами окно и ткнул большим пальцем вверх. Жест «все охуенно» для мира, где все давно не охуенно. Бак был полон. В этом городе это почти счастье. Почти. - Зачем ты девчонке мозги пудришь каждый раз? - Водитель с усилием нажал на педаль газа и грузовик тяжело тронулся с места на выезд шоссе под тлеющим солнцем умирающего дня. - У этих шлюх своя крыша. Скорее всего “Стилеты”. Смотри, жопу тебе надерут. Те еще говнари. При Тамаре тоже так выделываешься? - Нее, ты что? Она мне яйца оторвет, - засмеялся Дэн. - Или пошлет своих этих новых дружков. Эти, которые с Хейвуда зализанные такие. Нахер мне оно надо. - А, то есть ты смелый только сейчас? - ухмыльнулся водитель, сверкнув стальным зубом. - За то у нас бак полный как положено, а не на полканистры, - Дэн похлопал по панели, и это было лучшее оправдание, которое он мог придумать. - Твоя правда. - А еще она пообещала раздобыть контакты чувака из Нортсайда где-то на Мартин-стрит. Говорят, он ставит вообще любой хром и дешево. Водитель усмехнулся и сплюнул в открытое окно. Грузовик подъезжал к импровизированному посту. Четыре мужчины в своих ковбойских шляпах стояли вдоль дороги с обрезами наперевес - рожи обветренные, глаза колючие, как куски битого стекла. Какой-то новобранец засуетился и поднял на прицел кабину. Тот, что постарше стоял рядом с ним, хлопнул ладонью по обрезу вниз и дал подзатыльник, указав на метку сбоку машины. - Как долго госпожа Майерс сможет держать в секрете, что у нее есть свои люди в Найт Сити? - спросил задумчиво Дэн, обводя взглядом патруль. - Видишь, ты об этом знаешь. Далеко же забрался “Милитех”. Когда-нибудь “Арасаке” надоест терпеть, но у госпожи Майерс тут свои ребята. Помяни мое слово, Дэн. Эти ковбои еще будут здесь и лет через двадцать, - промычал водитель, съезжая к солнечным электростанциям Ранчо Коронадо. - Район дерьмовый, панели дерьмовые, работа — дерьмо. Дэн покосился на поля. Солнечный свет долбил по панелям, отражаясь с такой силой, будто сам Сатана решил включить прожектор прямо тебе в рожу. В полдень могло выжечь дешевую оптику, а у Дэна стояла самая дешёвая — барахло, которое риппер на Чпок-стрит впарил за полцены, потому что «оно досталось в подарок от благодарного клиента» - правда, того больше никто не видел. Один взгляд на это сияние — и синапсы начинают плавиться, как пластик на сковородке. Глаза слезятся, в голове — белый шум и чувство, что тебя сейчас вырвет. Дэн отвернулся, сплюнул в окно и вытер слёзы ладонью. Это было место, где природа сходила с ума от технологий, и от этого зрелища у любого наркомана началась бы белая горячка похлеще любой абстиненции. Добро пожаловать в Ранчо Коронадо, детка. Здесь даже солнечный свет пытается тебя убить. - Придется проехать через Пасифику; объездную дорогу почему-то перекрыли. Опять придется машину мыть. Чертовы строители. Весь район в пыли и бетоне. А еще эти картавые... Приготовься, скоро подъедем к “Луксору”. Надо будет сбросить груз и взять новый. Пропуск взял? - Да взял, взял, - отмахнулся Дэн, обернулся к узкому окошку в кузов позади себя и открыл. В лицо пахнуло запахом пота, страха и дешёвого пластика. - Внимание! Прибытие через 20 минут. Просьба не забывать свои вещи в салоне. Застегните свои наручники, проверьте маски. Спасибо, что выбрали нас в качестве перевозчика. Он закрыл окошко и рассмеялся, глядя на водителя. Тот лишь усмехнулся с грустной улыбкой, поворачивая руль к Стадиону. Пасифика гремела, урчала и картавила. Она была похожа на девушку из ресторана “Угли” которую слишком рано начали красить и слишком поздно научили говорить "нет". Она закончила свой вечер на заднем сидении Тортона в Уотсоне: помятая, разбитая, трахнутая жизнью, но с лоском. Воздух густой от влажности и дешёвого растамана, который курят креольские рабочие в подворотнях. Бульвар пульсирует ритмами реггетона и запахом жареных бананов из забегаловок с ржавыми вывесками. Представьте себе Лас-Вегас, который сбросили на свалку, а потом туда приехали строители-зеки и беженцы из Гаити достраивать этот ад. Торговцы оружием смешались с торговцами наркотиками, а дети играют в футбол на фоне строящихся казино, где будут отмывать деньги для картелей, военных преступников и политической элиты. Это место — гигантский симбиоз безвкусицы и отчаяния. Оно не спит, оно дышит тяжело, как астматик, в чьих легких застрял осколок. И ты знаешь, что, когда сюда придет война, она не разрушит Пасифику. Она просто наконец-то придаст этой помойке ту форму безумия, которой ей всегда так не хватало. Грузовик свернул на КПП под мостом, соединяющим два здания, и притормозил перед двумя темнокожими крепкими охранниками. Один из них направил автомат на Дэна, второй подошел со стороны водителя и жестом показал открыть дверь. - Kòz? - крикнул охранник. - Каких коз? Ты по-нашему говори давай, - не растерялся водитель и закурил сигарету. - Причина? - раздраженно выговорил тот. - Рабочих на “Луксор” везем. Велено сегодня доставить и забрать другую смену. Так что мы проездом. - Карточки? - кивнул охранник, услышав про “Луксор”. - Малой, давай свой пропуск. - Мартиш Кавински и Дэнзель Уайт? - Охранник угрюмо обвел взглядом улыбающееся лицо Дэна. - Прямо, прямо и налево. Лоран, пропускаем. Грузовик тяжело качнулся и въехал на южную часть Пасифики. Этот район строили преступники, политические и военные заложники, поэтому богачи Найт Сити держали процесс строения своих будущих владений под особым контролем. Здесь по плану должна жить и отдыхать элита Города Мечты, похрустывая под своими начищенными туфлями костями бедных строителей, смерть которых списывали на несчастные случаи и болезни. Они подъехали к черному входу будущего спа-комплекса “Пика Луксора”. Это был холм с потрясающим видом на пустошь и таким же потрясающим беззаконием в основании. «Пик Луксора» — это ёбаный памятник человеческой тупости и жадности, отлитый из бетона и тонированного стекла. Огромная херовина, которая торчит посреди Пасифики, как золотой зуб во рту у бомжа. Они никогда не подъезжали к главному входу, но там тусовались тощие рабочие, чья кожа всегда бело-серая из-за пыли и бетонной крошки. Глаза мутные красно-желтые. Некоторые из них лежали на булыжниках мрамора под палящим солнцем. Никто не знает, сколько их там полегло — десятки, сотни? Да кому какое дело, когда наверху будут висеть люстры из хрусталя, подаваться молекулярные обеды и стоять мраморные джакузи с подогревом? Со стороны казалось, что «Пик» стоит тихий, как привидение, и ждёт своего часа. Ждёт, когда нальются доверху бассейны, когда запустят систему климат-контроля и когда первые богатые ублюдки войдут в двери, которые открываются по сканеру сетчатки глаза. А пока — только кучка рабочих, вечная стройка и запах пыли, смешанный с надеждой местных, что когда-нибудь их тоже пустят внутрь. Нахер. Не пустят. Этот дворец не для быдла. Дэн выпрыгнул из кабины и подошел к чёрной бронированной двери, которая выглядела как вход в морг, но для богатеньких ублюдков. Камера навелась на них сразу — как только грузовик вполз на улицу, эта сука уже пялилась. Дэн сунул пропуск в объектив, растянул рожу в одной из своих самых дешёвых, наигранных улыбок. Такая улыбка работает только с дурами на заправках, но не с железками. Этот выпотрошенный глаз сканировал его ещё минуту — Дэн чувствовал себя голым, размазанным по стеклу. - Тук-тук-тук! — сказал он, стуча в дверь так, будто это была дверь в морг, а он — санитар. — Надо мне Тамару сюда прислать. Пусть потренируется ваши камеры... скажем, хе-хе, настраивать. Дверь заскрипела и из нее вышла девушка. Молодая, загорелая, скучная, как вечер вторника. На бедре кобура, в руках планшет, на сиськах - бронник. - Рейс 152? Мы вас ждали вчера вечером. Что случилось? - спросила монотонно она, немного картавя и не поднимая глаз на Дэна. - Пыльные бури не спрашивают разрешения, когда им начаться, Фиона, - попытался свести на шутку Дэн. - Главное мы здесь. Груз цел и невредим. Не протух. Или он вам больше не нужен? Фиона оторвалась от планшета, посмотрела на него, как на говно под подошвой. Равнодушно так, профессионально. - Ты еще Майерс так скажи. Яйца жмут? Могу помочь, - Она похлопала пистолет в кобуре по-хозяйски, мол, тут я главная, и кивнула на грузовик. - Выгружай группу. Дэн заулыбался, поднял руки ладонями вверх и отошел от девушки на пару шагов. Грузовик развернулся и сдал к двери задом. Водитель грузно прыгнул из кабины и открыл роллерную ставню кузова сзади. Там была темнота и только пара тусклых лампочек на выходе помогали различить, что в кузове были прибитые к полу посадочные места и на них сидели молодые люди в белых наглухо застегнутых комбинезонах, с прозрачными масками на лицах с отверстиями только у носа и глаз и пластмассовыми хомутами-застежками в виде наручников. Пассажиры. Груз. Когда дневной свет ударил им в лица, они зажмурились, как черви, которых вытащили из гнилого яблока. Подались к выходу, держась парами. Дэн смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то скребётся, как крыса в стене. - Им хоть восемнадцать есть? - спросил Дэн тихо, и голос его сел. - Делай свою работу, Дэнзель, - вздохнула Фиона. - Поверь, это лучшее, что могло с ними случиться, чем если бы они сторчались в Уотсоне или Нортсайде. - Можешь сесть в кабину, Дэн, - промычал водитель, облокотившись на кузов так, что из-под его майки показалось белое пузо. - Я приму партию и закрою тут все. Дэн хмыкнул, еще раз обвел взглядом “груз” и поплелся в кабину. Он открыл дверь и замер. Между его сидением и панелью торпеды на него смотрела пара больших серых глаз. Испуганные. Живые. - Ты, блять, кто? - опешил Дэн. - Пожалуйста! Они услышат! Девчонка. Совсем юная. В ярком салатовом комбинезоне с парой коричневых пятен на разодранном рукаве и черной цифрой VI на груди. Она дрожала, как кролик перед удавом. - Пожалуйста, не говорите им что я здесь! - паниковала она. - У меня есть демон. Вот, возьмите! - Она попыталась сунуть Дэну щепку, но тот все еще стоял столбом, не в силах пошевелиться. - Проблемы, Дэн? - крикнул водитель. - Чего застыл? - Да сиденье порезал. Только сейчас увидел. Порядок! Дэн залез в кабину, заставив девушку прижаться к панеле, проводам и раскаленному пластику. - Как ты здесь? Какой, нахер, демон? - — зашипел он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Тамара! - её глаза горели, как угли. Она оглядывалась на окна дверей. - Камеры. Вы сказали, что она может потренироваться на камерах. Она нетраннер? Возьмите щепку, пожалуйста. На ней демон, он поможет ей с камерами. Я стащила, когда они отвернулись. Они не знают. - Что ты хочешь? - Дэн уже не злился. Ему стало интересно. А интерес в этом деле — первый шаг к тому, чтобы подохнуть. Однако, кажется, он уже знал ответ. - Отвезите меня в Атланту! - вскрикнула девушка, но осеклась, понимая, что все может пойти по пизде. - У них не очень хорошо с защитой расписания. Слишком тонкий лед. Отвезите меня туда, пожалуйста! Или хотя бы в Пустоши. Не говорите им, что я здесь! Дэн сжал щепку в кулаке и почувствовал, как она впивается в ладонь. В этом городе нет чудес. Но иногда есть шанс. И он решил, что, нахер, один раз можно рискнуть. В конце концов, что он терял? Кроме работы, совести и, возможно, жизни. Но когда это его останавливало? - И чё он попросил себе поставить? - спросил крепкий парень, катающийся на табуретке с колесиками по операционной клиники где-то на северной береговой линии Уотсона. - Сука, “Кироши”, - гоготнул мужик в коричневом фартуке из синто-кожи. Он стоял рядом с операционным столом, где лежал другой парень под светом парочки ламп у лица. Его старая окровавленная дешевая оптика валялась в белой миске на столике рядом, а риппер держал в руках оптический военный модуль Милитеха с несколькими диодами и линзами, от чего тот походил на паука. - Бля, какая хуйня! - поддержал смехом тот, что на табурете. - Слышь, а хули ты ему военку ставишь? Мне, сука, значит, списанные арасаковские линзы, а ему, значит... - Да заткнись ты, - риппер развернулся в сторону парня и плюнул ему под ноги. - Этот мудак будет вместо Рика. Того вчера разложил Макс-Так в Центре. Вовремя не явился на техобслуживание. Словил психоз прямо в Мемориальном Парке. Долбаеб. Даже имплантов не собрать. А этот больно его напоминает. Явился вчера, сунул эдди и сам прыгнул на стол. Я аж прихерел от наглости. - Смело. Или глупо. Он нас не слышит? - Он под наркотой. Он даже не понимает где он. Хочешь остаться и посмотреть на его реакцию, когда он увидит свои “Кироши”? - Риппер потряс модулем. - Да сам, когда приползет, тогда и гляну. Если, конечно, с моста не сиганет. Это... Брик позвал пошакалить по Уотсону. Не хочу пропускать, - Парень подогнал табурет к выходу, встал, клацнув стальными мысами ботинок. - Надо проверить ребят на “Олл Фудс” и погнать. Босс, наверно, работы подкинет. - Ну тогда пиздуй, Ройс. Хули время мое проёбываешь? Разукрашенная белыми пауками “Квадра” выхаркнула на обочину Виста-Дель-Рей своего пассажира выпихнув с заднего сидения механическими руками и, прокрутив бёрнаут, исчезла в векторе северного направления, оставляя на память пятно вонючего бензина. Рассвет целовался с Хейвудом, подсвечивая всё, что жители натворили ночью: блевотину, пролитую кровь и сперму на задворках. Массы двигались по своим траекториям: к станкам, к игле, или, наоборот, выплывали из клубов, где время спрессовалось в рвотный рефлекс и отёкшие веки — маркеры прожитого, но не осмысленного. Мимо прошел полицейский, пнул берцем пассажира по рёбрам и заявил, что валяться на улице в этом районе незаконно, но, не опознав сканированием гражданина, плюнул рядом и ушел, не выписав штраф. Парень лежал пару минут, пытаясь осознать всю ошибку вчерашнего вечера. Он пришел к рипперу, плененный сладкими речами о потрясающей возможности и получил лужу собственной крови на Мэдисон-стрит, башку, распиленную как тухлый арбуз, и швы, которые тянули кожу в разные стороны, будто кто-то зашивал мешок с дерьмом. Надо сказать был и плюс в этом - оптическое говно работало как часы. Дэн видел каждую скрытую камеру, каждый турельный ствол, нацеленный на толпу, и серверные стойки, пульсирующие в стенах. Имело ли это сакральную ценность? Вопрос риторический, оставшийся висеть в воздухе вместе с пылью. Деламейн остановил прямо напротив Мегабашни Н5 и открыл заднюю дверь. Последние потраченные эдди. - Спасибо, что воспользовались сервисом “Деламейн”, - совершенно неискренне поблагодарил искин, когда Дэн покинул машину, оставляя на белоснежно-девственном виниле сидения разводы сукровицы и пота цвета охры. Спустя пару минут он стоял напротив одной из тысяч ячеек этого бетонного улья, который люди называют домом. Из всех дыр этого бездушного муравейника он знал только одну. Его ладонь прикипела к звонку. Дверь открыла девушка. Она стояла перед ним в серой тряпке, которая когда-то была футболкой, трусах и босая, пряча за спиной руку. Увидев Дэна, она сдвинула брови, на лице смесь страха и отвращения, будто она увидела дохлую крысу на пороге. Отступила на шаг назад. - Какого хера? - крикнула она. - Привет, принцесса! Вот я и вернулся, - прохрипел парень. - Пустишь? Она ничего не сказала. Её молчание было громче любого «пошёл нахер». Он вошел в квартиру, захлопнув за собой металлическую дверь. Та жалобно скрипнула и ударилась об косяк замком. Дэн стоял, опираясь спиной на стену, периодически пошатываясь, размазывая грязь позади себя. Ещё её один шаг назад. Этого было достаточно, чтобы между ними образовалась новая пропасть, более глубокая, чем архитектурная пустота лестничной клетки. - Повторяю, какого ебанного хера, Дэнзель? - ее голос уже не крик, а лезвие. Шмыгнула носом. - Я.. Я знаю, что ты сейчас держишь за спиной свой “Нуэ”. - И что? - немного смутившись, она опустила руку с пистолетом, но не положила его. Снова шмыгнула носом. - Ты опять торчала? - Дэн покачал головой, внутри что-то хрустнуло. - Все, чтобы не выходить из сети? Это Хайн тебе поставляет? Ты реально веришь, что ему не насрать на тебя? - Ты, блять, сюда мне нотации притащился читать? - она скривилась как от зубной боли. - Объяснишь ли ты мне наконец, что у тебя в башке? - Мне нужна помощь. Если, конечно, между нами ещё осталось хоть что-то, на что тебе не насрать, - через силу попытался улыбнуться, но шов на виске разошёлся, и Дэн почувствовал, как по щеке потекла тёплая, солёная жижа. Кровь с потом смешалась, добралась до губ. Он выронил грязную щепку себе под ноги. - И я принес тебе подарок. - Ты выглядишь как дерьмо, - вздохнула девушка и сложила руки на груди — пистолет так и торчал из-под локтя, нацеленный в пол. - Тебе нужна не я, а Траума или риппер. - Уже был, - Дэн ткнул указательным пальцем в швы. - У Валентинос есть риппер? Толковый. Она рассмеялась. - О, нет, Дэн. Даже, блять, не думай. Знаешь, что? Мы разные. Я устала считать эдди до утра, гадая, будет ли завтра жратва. Хайн в субботу ведёт меня к Падре. Я буду в Семье. А ты... — она присела перед Дэном на корточки, заглянула в оптику, как смотрят на умирающего пса. — Ты тянешь меня вниз. У меня теперь другие друзья. Другие планы. Ты в них не вписываешься. Я хочу жить, а не выживать. Поэтому прости, Дэнзель, но ты должен свалить. Тут тебе не место. Ищи свою помощь где-то ещё. А лучше вернись к тому придурку, который сделал тебе мясорубку вместо лица. Попроси доломать.