Глава 8. This Is the End, Beautiful Friend.

Вакако, эта старая матриарх Уэстбрука, которая раздает смеhnные приговоры заданий как мятные леденцы, сидела в полумраке своей норы, закинув ногу на ногу и мурлыкала в трубку, будто заказывая пиццу. Картина за ней — чёрная дыра в золотой раме, которая высасывает свет. Она редко предпочитала холо, отдавая дань старью как в её золотые деньки. Была ли она сама старьем? Пиздец, но нет такого смельчака, который бы так ее назвал, ну, или он давно кормит рыб в заливе Дель-Коронадо. Фиксерша завершила разговор, отложив аппарат на стол перед собой, и откинулась на спинку мягкого потертого кресла. Кожа на кресле лоснится по бокам, как задница старой шлюхи после ночной смены. Никто все еще не знал, что конкретно случилось с ее пятью мужьями. Она окинула взглядом своих гостей и хмыкнула. - Повторяю, я бы не хотела, чтобы мое доброе имя всплыло хотя бы на секунду в этой истории, - Окада посмотрела исподлобья на верзилу. У того выступает пот на лбу. - Я понятно выразилась? Нам не нужна война с киберпсихами. Гости молча закивали, как болванчики. - Ее держат в “Тотентанце”. Главарь Мальстрема Ройс не выпускает ее, как мне сказали, потому что это “подарок” одному из его любимых псов. Болт также у них. На сколько правдива информация о причине задержания сказать не могу - сами понимаете - это отморозки Мальстрема. Также на территории находится некая Джуди Альварес. Ребята сказали, что она прибыла туда добровольно и почти сразу после вашей девицы. Только вот вы ищите Ви, а эту девушку никто не ищет. На этом всё. Повторяю, вас здесь не было, и мы с вами ни о чем не говорили. А теперь вам следует развернуться и уйти. Выйдя из салона патинко, Виктор достал свою початую пачку сигарет и закурил. Тучи над Уэстбруком набухают, как гнойники, будто сам город чувствует, что они в заднице. Чпок-стрит зажигает свои красные фонари, вываливает на улицу всю свою голую требуху — шлюх, наркоманов, бродяг с ржавыми имплантами. Джеки прислонился к стене, руки на груди, и сплюнул на асфальт, как будто это последнее, что он может сделать. - Mierda! - его голос тонет в грохоте города. - Ты давай потише здесь. А на что ты рассчитывал, Джеки? - риппер выдохнул разъедающий дым через нос. - Что старая госпожа позовет армию наёмников? Или что натравит Когтей на Мальстрем? Очевидно, что ей проблемы не нужны. - И что дальше? Пойдем туда вдвоем? Или предлагаешь пойти в полицию? - Вдвоем нас там только похоронят. Если будет что хоронить. Полиция сейчас лижет задницу Люциусу Райну и его предвыборной кампании. - Виктор сделал очередную затяжку, задерживая дым в легких, пока он начал гореть. - Может, зайдем к Валентино?  - Серьезно, блять? - Джеки кривится, как будто ему предложили снова окунуться в старое дерьмо. - Почему нет? У тебя сохранился контакт Падре? Воздух в комнате был настолько наэлектризован, что Дум Дум слышит, как его собственные нейроны трещат, как сухие ветки под ногами. Он стоял неподвижно, как ебанный памятник самому себе, шумно выдыхая горячие пары воздуха, пребывая в некоторой степени кататонии. Его металлические ладони медленно из раза в раз сжимались в кулаки, от чего у Джуди пробегали мурашки по спине, будто кто-то проводит лезвием по позвоночнику. Шельма была готова поклясться, что этот ублюдок где-то в своей металлической башке перематывает плёнку своих воспоминаний, как старую липкую кассету с порнухой.  Они стояли друг на против друга в комнате со спящей Ви.  Стены сдавливали пространство, как говно в кишках завсегдатаев «Бак-э-слайс», и нагнетали до предела. - Дум? - шепчет шельма, как загнанная мышь. - Ты ее знал раньше? - Что последнее ты видела? - ровным тоном заскрежетал киборг.  Она слышит, как гудят его процессоры. Ебанная трансформаторная будка. - То же что и ты, - она пытается играть с ним в игры, но руки дрожат. - Ты сейчас не в том положении, чтобы заигрывать, Альварес. - Хорошо, хорошо, - вздохнула шельма. - Белый кабинет и номер какой-то. Шесть, если правильно помню. Киборг кивнул. Он пытается ее просканировать: частота пульса, кривая показателей температуры тела, мимика лица - проверяет, не срёт ли она ему в уши. Порядок. Она не увидела его воспоминание - и это её спасло, потому что если бы она залезла туда, то, сука, вышла бы из комнаты с текущими мозгами. - Дум, я знаю, что ты относишься ко мне предвзято, - Джуди позволила сделать себе шаг вперед, но все еще держась от Дум Дума на расстоянии, как собака, которая боится, что ее пнут. - Но не кажется ли тебе, что Ройс не просто так привел её сюда? Шельма кивнула на девушку на матрасе. Ви повернула голову на другой бок, немного поморщившись.  - К чему ты клонишь, шельма? - Его оптика вспыхивает, как фары встречной машины. - Ройс - псих и люди для него - расходный материал. К тебе это тоже относится, Альварес. Она здесь потому, что он захотел подарить мне “игрушку” и всё. - Может, и так, - Она подходит еще ближе и Мальстрем слышит, как её сердце колотится, как барабан на концерте панков. - Ему нужны прототипы, Дум. Я слышала его разговор с вашим риппером. Он планирует достать из Ви эти детоксикаторы и создать нечто похожее.  - Херню говоришь, - огрызнулся Дум Дум, но тень сомнения уже пробежала по его скудной мимике.  Шельма замечает это и пятится к двери. - Мы с ним как-то говорили в его кабинете, — голос Альварес становится тише, почти шёпотом. — На столе я заметила распечатки с пометкой E.C.H.O. Единственное ЭХО, которое я знаю, — это Experimental Combat Hostage Organism. В "Лиззис" приходила кукла с похожими воспоминаниями. Странная девочка. Потом её нашли на Чпок-стрит у Фингерса. Это дерьмо глубже, чем ты думаешь, Дум. Играйся со своей "игрушкой", пока Ройс её не забрал. Он привёз её не тебе. Себе. Просто ждёт момента. Джуди толкнула своей упругой задницей дверь и, когда она отъехала в сторону, выскользнула в тёмный проём. Тьма клуба поглотила ее, как кукла в “Облаках” глотает излишки своего клиента - без вопросов, без сожалений, просто потому что это её работа. Дум остался один. Его воспоминания и чувства начали вылезать изнутри, как черви из гниющего мяса. Он помнил ту девчонку - худую, испуганную, с глазами, которые видели слишком много дерьма. Пришлось купить водиле два Брозефа в каком-то придорожном мотеле, чтобы тот закрыл глаза на их маленькую автостопщицу. Он помнил, как запихнул Объект номер шесть в грузовой отсек среди мешков с трупами, и эта малявка молчала всю дорогу. Она понимала, что еще неделя и она бы ехала также в эту чертову Атланту, но уже среди них.  Он отпустил мысли о ней, когда его оставили подыхать в этой помойной яме Виста-Дель-Рей.   - Ви? - немного хрипло спросил он. - Дум? Сон вынырнул из нее, как ржавый гвоздь из гниющей доски, и она открыла глаза. Тусклая лампа над головой мерцала, создавая иллюзию, что она всё ещё находится в каком-то дешёвом симуляторе, где каждый кадр — это цитата из чужой жизни. Старый матрас под ней скрипнул, как голос умершего, пытающегося сказать что-то важное. Она провела ладонью по его шершавой поверхности и поняла, что текстура этого мира слишком реальна, чтобы быть сном, но слишком сюрреалистична, чтобы быть правдой. Матрас пах слежавшейся пылью и плесенью. Он явно был свидетелем всех дерьмовых решений в этом клубе. Голова гудела, как дешёвый динамик на полной громкости, и каждый удар пульса отдавался в висках, как кувалда по бетону. Ви провела рукой по лицу, пытаясь понять, жива она или уже стала частью этого дерьмового декора. Кто-то переодел её и обработал раны — и этот жест был настолько охуительно странным, что она чуть не рассмеялась, хотя смех вышел бы больше похожим на кашель.   Она села, и комната поплыла перед глазами, как пьяный матрос после ночной смены.  В метре стоял Мальстрем, пялясь на неё так, будто она была призраком из его прошлого, которое он пытался забыть, закидываясь по вечерам “кружевом”.  Ви ожидала, что не проснётся вовсе, что её внутренности будут распроданы на чёрном рынке Кабуки, но вместо этого она оказалась здесь, в этой камере, где стены помнили больше историй, чем любой из присутствующих. Она подошла к окну, и её взгляд упал на Найт Сити, который заливался огнями неона, как раковая опухоль, разрастающаяся по телу ночи. Город был гипертекстом, в котором каждый огонь был ссылкой на смерть или предательство, и она читала его как книгу, которую уже перечитывала сотни раз.  Нордсайд однако был окутан темнотой и лишь редкие фонари вдоль проезжей части, как многоточия, рассеивали этот густой мрак. Под стены “Тотентанц” стекались красные огоньки, а значит “Тиннитус” скоро начнет свою проповедь — ритуал, который повторялся тысячи раз, как заезженная пластинка. - Когда ты приходила в “Олл Фудс”, ты узнала меня? - спросил Дум, и его голос был как цитата из старого фильма, которую он произносил с надеждой, что зритель вспомнит контекст. Какой ответ ему нужен?  - Это имеет значение? - все еще не отрываясь от снующих красных огоньков, бросила Ви. - Допустим да. Ви хмыкнула, отошла от окна и прислонилась к стене рядом. Остывающий бетон недружелюбно проникал холодом в ее плечи и спину через рваную кофту.  - Что бы это поменяло? — ответила она вопросом на вопрос, и её голос был как гиперссылка, ведущая в никуда. — Ты бы сказал своим страшилам, что уходишь жарить сосиски со старой подругой? Это изменило бы сюжет? Дум знал, что она права. Прояви он хоть толику чувств, и Ройс выебал бы его при всех, а потом ещё и подъёбывал до конца жизни.  - Зачем ты вообще вернулась в Найт Сити? - спросил он, и голос его стал твёрже. Дум подошел к ней и встал напротив. Он был немного выше Ви, поэтому ей пришлось приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Его диоды сканировали её лицо, пытаясь найти там отсылку к прошлому - тот же безумно искренний и испуганный взгляд как тогда, когда она таращилась на него из кабины. Но нет. На него смотрели зеленые Кироши и их взгляд был как финальная точка в романе, после которой не следует ничего.  Она закусила губу, и в этом жесте было столько усталости, что он почти почувствовал себя виноватым. - Нужны были эдди. В Атланте всё посыпалось. Несколько влиятельных людей объявили награду за мою голову. На меня вышел Падре. Предложил работу. Всё просто. - Ты не думала, что на тебя отыщут как собственность корпорации?  - Десять лет, Дум. Импланты устаревают. Я нужна Милитеху только как разве что музейный экспонат, - она улыбнулась, и её улыбка была как свет в конце туннеля, который оказывался поездом и сбивал Мальстрем наповал. - Итак, Дэнзель, как же тебя жизнь свела с этими психами? Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка была как эпилог, который никто не ждал. Время на базе Мальстрема текло как ртуть — тяжелое, ядовитое, но почему-то завораживающее.  Дни и ночи перемешались в дерьмовый коктейль, и она уже не понимала, где кончается один день и начинается другой. Она прыгала под «Тиннитус» вместе с этими отморозками, размахивая руками, как будто это был последний концерт в её жизни, и бухала с Дум Думом, пока бутылки звенели, как церковные колокола. Ворчание Дитлинде становилось белым шумом, и Ви огрызалась на младших по рангу, потому что они были такими же потерянными, как и она. Ройса она избегала, как персонажа, который вот-вот перепишет сюжет в свою пользу. Оружия ей не давали — это было дерьмово, потому что в этом мире без ствола ты никто. Но однажды она спиздила нож у Ройса, когда тот забыл его в ВИП-зоне. Она примотала его скотчем к ноге и носила каждый день, чувствуя холод металла на коже. Она знала, что за такие подарки рано или поздно приходится платить. Когда Дум уходил в рейды, она сидела в своей конуре, придумывала план побега и как вынуть глушилку из разъема так, чтобы мозги не поплавились. Он возвращался битый и иногда захаживал к Кайзеру, после которого был раздражённый весь день, а потом они снова пили вместе, обсасывали оружие, говорили о том, что этот город Мечты — кусок продажного дерьма, и что надо бы что-то менять. Они опрокидывали ещё один шот, и вся эта вонючая реальность исчезала, оставляя лишь пустоту их общего одиночества, которую они заливали алкоголем, пока она не становилась невыносимой. Однажды, сидя за барной стойкой около танцпола вместе с Дум Думом, Ви допила виски — последние капли стекли по её подбородку, как слюна после драки - и неожиданно наклонилась к нему. - Пойдем потанцуем? - Она встала, и её ладони впечатались в его плечи — горячие, влажные, как прелюдия к взрыву. Его сенсоры взвыли, считая всё подряд: её пот, её тепло, её запах — он был как смесь алкоголя и отчаяния, который перебивал даже воздух этого проклятого клуба. - Да ты пьяна, принцесса, - улыбнулся Дум и осушил свой стакан.  - Ты забыл? У меня внутри детоксмашина, детка! И я абсолютно серьезно, - она почти кричала, и её дыхание касалось его щеки. Перед глазами плясали и лязгали металлом черти, отражаясь в бутылках алкоголя барной стойки. Сам “Тотентанц” казался единым живым организмом. Когда её кожа коснулась его лица, он на секунду замер. Последний раз его щеки касались только кулаки «Гориллы» и скальпель Кайзера — холодные, бесчувственные, как весь этот ебаный мир. Не то чтобы он был избалован прикосновениями, но тут — тепло, блядь, чужое, опасное. Дум Дум не танцует. Она и так пошатнула его стальной мир, обнесенный колючей проволокой. Альварес помогла расковырять его воспоминания, и оттуда полезли щупальца — огромные, склизкие, распинали его на кресте самообладания. Он сжал челюсть до скрежета зубов, еще не понимая, что внутри уже всё рушится. - Эй, Дум, там Ройс тебя звал.  Спасительный голос Джакса Моргана прорезал шум толпы. Дум Дум обернулся, и перед ним стоял этот хер из клиники Кайзера с перекошенной рожей, шатаясь от паров “Кружева”, тыча пальцем вверх, как будто показывал на небо, где Дума ждёт Создатель. - Никуда не уходи, принцесса.  Дум Дум выскользнул из объятий наемницы и быстрым шагом направился к лестнице. Он качнул головой, стирая с лица излишнюю человечность, потому что перед Ройсом надо быть с каменной мордой — иначе этот ублюдок сожрёт тебя и даже не подавится. Ройс сидел на своём ебаном красном диване, развалившись, как жирный паук, и его смех заглушал даже «Тиннитус». Он периодически брал в руки свой пистолет “Хаос”, как будто бы проверяя на месте ли он. На столе стояла пустая бутылка “О’Дикин”. - Ну слава яйцам Еринобу, ты соизволил подняться, сука, - засмеялся Ройс, откинувшись на спинку дивана. - Причем тут Арасака? - спокойно спросил Дум Дум, располагаясь в кресле рядом. - А новостями Найт Сити полнится, Дэн Дэн! Сынуля спиздил из-под сморщенного носа папаши щепку с энграммой. Это ж какие надо иметь стальные яйца, ты мне скажи! Он даже куклу нанимал, чтобы та еще кого-то наняла, - Ройс мотнул головой, пьяно ухмыльнулся и хлопнул ладонью по «Хаосу» - Случайно, не Паркер? - Во-во, она. А Паркер, сам знаешь, чья подружка. Вот только она сейчас вне доступа.  - Так Альварес пришла чтобы ты ей куклу нашел? Мы что теперь, сыскное бюро для шлюх? - Скажем так, это взаимовыгодные условия, - Ройс заказал по холо очередную бутылку виски, махнул рукой и продолжил: - Ну, блять, раз такое дело. Та кукла наняла того здорового Валентиноса и твою эту. А тут мы, ебать. Вся херня. Еще эти картавые во все щели лезут - заебали. Мешают пиздец. Офелия с ними разбирается. Вот шельма и прибежала, заплатила эдди и пообещала... а, впрочем, и так дохуя сказал. Потом как-нибудь. Дум Дум скривил своё хромированное ебало и глянул вниз. Ви не было видно из ВИП-зоны, но его сенсоры выцепили её силуэт — она плясала в толпе этих дрыгающихся уродов, которые засасывали её в центр, как чёрная дыра. Её не трогали — знали, что она его «игрушка», но эти уёбки могли в любой момент слететь с катушек от «Чёрного кружева» и провалиться в психоз. - Аааа, - сладко протянул Ройс, как толстый рыжий кот на солнце, и растёкся по дивану еще больше. — Вот об этом я и хотел поговорить. Дум дёрнул головой и обернулся к Ройсу.  - Сколько эта пизда уже здесь? - его голос был вязким. - Тебе ли не знать, Рэндалл, - огрызнулся Дум Дум. - Конечно, конечно, - улыбнулся Ройс. - Паства говорит, что ты потерял хватку. Раскис. После рейдов спешишь проведать свою неведомую зверушку. - Пусть придут и скажут мне это в лицо, - Дум Дум приподнялся, кресло жалобно скрипнуло. - Я голос паствы, Дум Дум, - огрызнулся бухой Ройс и ткнул пальцем вниз. - Её пора убирать. Кайзеру отвезёшь. Я уже договорился. Какой-никакой хром из нее можно вытащить. А ты, если хочешь себе бабу завести или хер чешется, найди ее среди наших и не выебывайся.  - Между нами ничего не было. А наши бабы страшные, что пиздец. Это как выебать электрощиток, - Дум всё ещё надеялся, что Ройс прислушается. - Просто вернем ее на место. - Не, херня. Срок тебе неделя. Я бы на твоём месте выебал её прямо на танцполе и отдал Кайзеру, пока он в клубе, чтобы не тащить на береговую.