блудный сын > киритани & акабанэ

Когда их с Хитоко сын умер, что-то сдохло и внутри душонки незадавшегося писаки Киритани Шиньи. Ему — тоже Киритани, но той его части, что умела писать и желала этого, не отвлекаясь на мораль и прочую чушь — было наплевать на предшественника, потому что он был его усовершенствованной версией. Он выковал оружия из тел жриц, он воссоздал шоу в реальности, он сделал все, чтобы воплотить свой талант в реальность, чтобы о нем знали не только те, кто включил телевизор с утра в воскресенье, но и все люди в этом городе в целом. Если говорить кратко, то он стал богом этого места, решающим, кто будет жить, а кто умрет. Монстры, предводители, рейнджеры — все плясали под его дудку, пока Киритани размышлял о том, что произойдет в сюжете дальше. Но, как было известно любому хорошему писателю, лучше всего продается то шоу, что из раза в раз повторяет одни и те же сюжеты, и оттого они застыли в этой стагнации на много лет, он и его детище. Неизменные. Но время для других людей продолжало идти. Хранители старели, умирали, кто-то лишал себя жизни — слабовольный дурак Мидорикава, например. Первое поколение сменилось следующим, что только смутно помнило мир без нависавшей над городом базы монстров. Неизменными членами команды оставались лишь двое: он сам, создатель, писатель, творец этого мира, и Акабанэ Сосэй, созданный из предыдущего Красного Хранителя, настоящего, кого Киритани так и не смог завербовать. Это было печально, но не так уж и страшно, потому что так Киритани мог создать именно того Акабанэ, который был ему нужен, культивируя качества, что были нужны лишь ему. Когда клон приходил в негодность, Киритани поручал «Куроко» устранить двойника, а потом выводил на сцену следующего, и оттого Акабанэ почти не старел, оставаясь прекрасным молодым идолом, что вел их в светлое будущее. У него были проблемы с контролем гнева, но все было в порядке, в самом деле. Киритани уже научился разбираться с назойливыми идиотами сетях и новостях. Запугивать людей было легко, особенно если у них был кто-то дорогой сердцу; убивать было тем более проще. Он отточил мастерство настолько, что даже больше не думал об этом слишком сильно, отдавая все подчиненным, а те исполняли волю, не задавая лишних вопросов. Но порой Акабанэ приносил проблем. Словно несносный ребенок. Создать двойника было сложно, но Киритани отточил и это мастерство. Заложить в его голову нужные воспоминания, сотворить человека — чем он был не равен богу или, может быть, доктору Франкенштейну? Создать чудо из мертвой плоти… Но это напоминало попытку воспитать ребенка, и оттого Киритани снова вспоминалась Хитоко. Ему не нравились подобные воспоминания — это была слабость, свойственная его слабовольному двойнику, поборнику морали и правил, но сложно было не согласиться, что, выращивая клонов Акабанэ одного за другим, Киритани будто бы вновь пытался создать собственное дитя. Хотя, в целом, чем Акабанэ ему не был таким? Его творение. Его идеальный образец. Он был вспыльчив, словно подросток. Порой наивен в чем-то, потому что такой образ продавался намного лучше. Акабанэ был хитер, но не хитрее Киритани. Он был идеальный продуктов для их шоу, именно что продуктом, не человеком. Как только один Акабанэ начинал делать вещи, непозволительные для бренда, он устранялся, и его место занимал чистый и правильный клон. Так длилось долго, очень долго… Пока в какой-то момент один из клонов не умер спонтанно, отчего замена была не слишком пригодна к использованию, и этот новый двойник устроил им головную боль, оторвав Усукубо Якуши руку на глазах у телевидения. Незадача, но чем не интересная преграда? Конечно же, как только кризис был устранен, Киритани создал послушную тихую замену, у которой скрутил гнев на минимум, а от брака приказал избавиться. Но тот Акабанэ выжил. Он начал устраивать проблемы, он сумел будто докричаться до Хитоко, получить ее силу. Стать тем человеком, которого когда-то оригинальный Киритани Шинья пытался создать, чтобы вернуть к жизни их с Хитоко ребенка. Наблюдая за ним, за этим маленьким чудовищем… … Киритани не знал, что думать. Он не испытывал угрызений морали и совести. Ему было все равно плевать на этику. На прошлое, на сестер-жриц, на жену. Все это умерло вместе с тем Киритани Шиньей, что, как слабак, лишил себя жизни в лаборатории. Но все же он оставался его частью, все же внутри него было что-то, что горевало об умершем сыне, как сильно бы он не отмахивался от этого чувства. И потому даже такой клон, дефектный, безумный, вызывал у него не злость, но умиление, будто у родителя, наблюдавшего за ростом сына. Ах, а ведь таким мог быть наш ребенок. А ведь таким… Но ему некогда было горевать об ушедшем, Киритани был практичен. Потому, вновь загнав под каблук эмоции и лишние чувства, он согласился на участие в нелепой игре Зеленого Хранителя и стал заложником, чтобы поближе подобраться ко всем, кто посмел превратить его прекрасное шоу в этот цирк. И даже если это потребует убить его творение, безумца, рожденного из ярости Хитоко… Киритани был готов на это. В конце концов, разве это не долг хорошего родителя — наказать провинившееся дитя?