удел человеческий > хисуи & ди

Порой отыскать Хисуи было невозможно, и Ди бесился — он не нанимался в рейнджеры для того, чтобы заниматься поисками одной несносной девчонки по всему соседнему району, тем более сейчас, когда он так охрененно заборол придурка-папашу Усукубо — но в некоторые дни ноги будто сами вели его к тому месту, где она находилась. Так случилось и сегодня; он просто шел, размышляя о том, что надо было обновить запасы в холодильнике в их дерьмовом офисе (к сожалению, жизнь рядом с людьми приучила его к некоторым привычкам, и он стал обслуживать это место, где это видано! Чидори, наверное, помирал со смеху), и увидел ее издалека, сидевшую на качелях на детской площадке. Детей там было немного, они играли с мячом в углу, и, когда один из них случайно пнул его в сторону Ди, тот, будто всегда так умел, ловко подцепил его ногой и пнул в сторону малышни, отчего она в восторге начала носиться вокруг. Несмотря на ненависть к людскому роду, дети ему все еще нравились — они были смешными и порой даже болели за монстров в воскресных шоу. В общем, единственные хорошие представители людского рода! Когда он подобрался к Хисуи, та одарила его ленивой улыбкой и продолжила качаться из стороны в сторону. Делать Ди было нечего; Зеленый гарнизон был пуст, потому что там регулярно было лишь два человека (один человек и один монстр, так-то), пока Чидори шлялся неизвестно где, потому он решил побыть рядом с так сказать коллегой. Сел на соседние качели, достал из пакета бисквит и всучил ей в руку, и Хисуи без особого интереса взглянула на этот своеобразный дар. Если она сейчас начнет возмущаться, подумал про себя Ди, я ее спихну с качелей и сам сожру этот охрененный бисквит. К счастью, капризничать она не стала. — Работы нет? — Я разобрал все бумажки. — Крутяк, — они оба были солидарны в том, что бумажная работа была отстоем, и вообще ею должен был заниматься Чидори, а не они. — Работы пока нет, к сожалению, все как спрятались, так и не вылезают. Ну, нам же лучше. Сидим, бездельничаем, еще и зарплату за это получаем. Разве нет? Ди смерил Хисуи взглядом. — Я думал, ты терпеть не можешь всех мне подобных и хочешь их поскорее уничтожить? — Мы уже выяснили, что ты у нас золотце и вообще исключение, — от похвалы на лице Ди расплылась широкая глупая улыбка, и Хисуи повеселела. Затем она снова вернулась к наблюдению за детьми, что продолжали гонять мяч по площадке. — Хочу, конечно же. Но если даже Чидори ничего не выяснил, значит, бессмысленно злиться и тратить на это силы. С утра ко мне залетал Рюджин, тот маскот, все пытался вытащить в воскресенье на битву. Я ему отказала чисто из солидарности с тобой. Прозвучало так безумно, что Ди не сдержал смешка. Н-да уж… Солидарность, значит. Он и сам достал бисквит, а потом сразу же откусил половину, чувствуя приятную сладость на языке. В мире людей было много вещей, что ему безумно нравились, но слишком много тех, кто его бесили. Например, сами люди. Он продолжил наблюдать за детьми, еще слишком невинными, чтобы понять, каково это — быть мерзким взрослым, что верно служит всей этой огромной машине, имя которой — Человечность, а потом покосился на Хисуи. Выглядела она так, словно устала от всего, хотя, как она справедливо заметила, она ничего толком не делала все это время, пока ждала его возвращения. Его и Чидори… Черт, если подумать, то кроме них двоих у нее никого и не было. Всех остальных убил либо Магатия, либо Вакаба. Вакаба… воспоминания о нем неприятно горчили, потому что там Ди увидел Хисуи совсем другой, одновременно правильной и неправильной. Может, в том иллюзорном мире ей было бы лучше. — Ангел с тобой, да? — Хочешь подраться? — Нет, — она раздраженно махнула рукой. — Мне интересно. Потому что Ангел, ну… ты сам помнишь. Не монстр, не человек, застрявшая посерединке. — Мы недавно ходили в зоопарк. Нормальный, посмотреть на зверюшек. — Правда? — Ага, я же тогда пожаловался, что никогда не был… Она мне все рассказывала. Даже не знаю, где она столько вычитала. Специально что ли готовилась? — Я бы не удивилась. Они легкомысленно рассмеялись. Кому-то поход в зоопарк не был чем-то поразительным, а для Ди это был маленький праздник. Приятно было насладиться этим, обыденным. Непонятным для него. Мимо детской площадки пробежала стайка школьников, что-то громко обсуждающих, и Ди проводил их взглядом. — Скажи, — вдруг произнесла Хисуи рядом с ним, ее голос звучал еще более хрипло, чем до этого. — Ты столько времени притворялся Сакурамой. Человеком, в принципе. Ты понял, в чем секрет? — Секрет чего? — удивился он, и Хисуи посмотрела ему в глаза. Отчего-то от этого взгляда ему стало крайне неуютно, но Ди сдержался и не моргнул даже, не отвернулся. Если Хисуи говорила с ним об этом, значит… так было нужно. Правильно. — Каково это — быть человеком? Ах да. Откуда ей знать? С детства ставшая частью этой безумной армии, уничтожавшей его сородичей. Но как Ди мог винить ее? Он видел ее трагедию, видел и ту Хисуи, которая могла бы родиться, не будь в ее жизни несчастья. Да и она… не была упертой настолько, все равно же открылась ему, доверилась, даже позволила существовать под боком, хотя до этого ни за что бы на такое не согласилась. Потому что Хисуи была хорошим человеком. Но все же… До настоящих людей — тех, кто мог назвать себя частью общества, людей в понимании других — им было как пешком до луны. — Честно? — Ди проглотил остаток бисквита, а потом провел языком по губам, чувствуя, как будто бы треснула фальшивая оболочка. — До сих пор не понимаю.