Часть 1

В Candy Land выдался тяжелый день. Посетители съели все запасы карамельных тростей, а Честер умудрился трижды «случайно» высыпать конфетти в аппарат с сиропом. К закрытию Мэнди была готова собственноручно запереть этого шута в самом дальнем ящике со старой ириской. — Честер, клянусь, если я увижу ещё хоть одну твою карту в кассовом аппарате, ты будешь отрабатывать это до конца века! — Мэнди сердито захлопнула кассу. Шут, сидевший на прилавке и болтавший ногами, только хитро прищурился. Его бубенцы на колпаке издали короткий «дзинь». — Ой, Ваше Сладостейшество, вы сегодня такая грозная. Вам бы не помешало... подсластить настроение? — он ловким движением извлек из-за её уха маленькую мятную конфету. — Исчезни, — прошипела она, но Честер даже не шелохнулся. Напротив, он спрыгнул на пол и оказался в опасной близости. Мэнди хотела привычно оттолкнуть его, но парень внезапно подался вперед и мягко, почти невесомо, коснулся губами её щеки. Она замерла. Воздух вокруг внезапно стал пахнуть не просто сахаром, а чем-то горячим, как свежая карамель. — Честер, ты... — она не договорила. Воспользовавшись её замешательством, он перехватил инициативу. Его ладонь, пахнущая порохом от петард, легла ей на талию, и Честер накрыл её губы своими. Поцелуй вышел именно таким, каким был сам шут: дерзким, внезапным и оставляющим после себя легкое покалывание, будто от взрывной карамели. Мэнди честно пыталась сохранять статус «строгой королевы» первые пару секунд. Но потом её сопротивление растаяло, как сахарная вата под дождем. Она запустила пальцы в его растрепанные волосы, отвечая на поцелуй и чувствуя, как внутри всё переворачивается. Когда они отстранились, Честер выглядел донельзя довольным собой. — Ну что, всё еще хочешь меня уволить? — прошептал он, едва касаясь её носа своим. Мэнди тяжело выдохнула, поправляя съехавшую корону, и бросила на него взгляд, в котором ярость смешивалась с нежностью. — Я всё еще тебя ненавижу, Честер. — Я тоже тебя люблю, Мэнди, — он снова чмокнул её, на этот раз в кончик носа, и с диким хохотом выскочил за дверь магазина, пока в него не полетела порция тяжелых леденцов. Мэнди стояла посреди пустого зала, прижимая ладонь к горящей щеке. В ушах всё еще стоял звон его бубенцов, а на губах — вкус той самой мятной конфеты, которую он так ловко выудил «из воздуха». — Идиот, — выдохнула она в пустоту, но в голосе не было и капли привычного яда. Она поправила мантию и уже собиралась выключить свет, как вдруг заметила на прилавке маленькую коробочку, обвязанную кривой розовой лентой. Мэнди подозрительно прищурилась: от подарков Честера обычно либо несло дымом, либо выпрыгивала змея на пружине. Осторожно потянув за край ленты, она приоткрыла крышку. Внутри лежала редкая коллекционная плитка шоколада, которую она искала три месяца, а сверху — записка, написанная корявым, «прыгающим» почерком шута: «Для самой сладкой королевы (когда она не пытается откусить мне голову). P.S. Посмотри в окно через три... две... одну...» Мэнди вскинула голову. Раздался оглушительный свист, и ночное небо над Candy Land расцвело ярко-розовыми и лимонными искрами. Честер не просто устроил фейерверк — он заставил снаряды взрываться в форме огромных леденцов. — Он точно хочет, чтобы нас оштрафовали за нарушение тишины! — проворчала Мэнди, невольно улыбаясь во весь рот. Она вышла на крыльцо, кутаясь в мантию от ночной прохлады. Фигура Честера маячила на крыше соседнего фургона. Завидев её, он снял свой шутовской колпак и отвесил театральный поклон, едва не свалившись вниз. — Эй, Ваше Величество! — крикнул он, перекрывая треск салюта. — Если завтра я приду вовремя, ты позволишь мне выбрать вкус для новой партии жвачки? Мэнди скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе властный вид. — Если завтра ты придешь вовремя, я, возможно, не скормлю тебя Спайку! Но жвачка будет со вкусом клубники, и это не обсуждается! Честер послал ей воздушный поцелуй, который она — только в своих мыслях, разумеется — поймала и спрятала в карман мантии. Ночь в королевстве сладостей обещала быть спокойной... ровно до тех пор, пока этот невыносимый шут не придумает новый пранк. Или новый поцелуй.