Глава 41

      Вопрос: если вы знаете, что является целью противника, что вы сделаете? Выберите все правильные варианты ответа.       А. Отдаёте цель.       Б. Защищаете цель.       В. Прячете цель.       Г. Держите цель в заложниках.       Правильный ответ – всё перечисленное, потому что, будь моя воля, я бы именно так и составлял все тесты на свете. Если у тебя хватает духу без колебаний отмечать все варианты в заданиях с множественным выбором, то ты уже вполне заслужил право считаться частью общества. Но тем, кто усердно убивается над учёбой, нужна не только академическая подготовка, таким нужна ещё и смелость в каждом вопросе ставить А, Б, В, Г и при этом не терять веры в себя. В жизни мало одной теории, но теории, подкреплённой уверенностью в себе, более чем достаточно, чтобы преуспеть – по крайней мере, пока какая-нибудь важная шишка не решит тебя растоптать.       Впрочем, довольно об этом.       Вернёмся лучше к вопросу о том, как быть, когда на тебя нацелилось живое, супер-имбовое проклятие, потому что когда-то я кого-то грохнул по причине, которую уже и вспомнить не могу.       Ситуация скверная, потому что на меня вышло буквальное воплощение всех слёз и соли обиженного лузера. Нет ничего хуже человека, который не умеет достойно принять поражение, лечь и умереть, как ему и полагается. Если тебя убили, тогда будь добр, сдохни и оставь во всём разбираться тем, кто ещё жив.       Разумеется, если человек ещё жив и идёт за мной с местью в сердце, это я ещё готов принять. Я лицемер во многом, но месть я понимаю и даже поощряю, ведь мне надо кончать противников до того, как они превратятся в вечно возвращающихся злодеев. Пожалуйста, не думай слишком долго – бросай свою семью, состояние и всех, кто тебя поддерживает, и иди искать меня, чтобы убить, а я уж постараюсь сделать так, чтобы ты перестал быть проблемой как можно скорее. Если поступишь именно так, получишь от меня пятизвёздочный отзыв за исключительно быструю доставку, понятненько?       Но вот являться за местью после того, как я уже тебя убил?       Вот это я осуждаю яростно и безоговорочно, выставляя худшую возможную оценку – Ноль Звёзд. Ты противник E-ранга и мусорный злодей-филлер. Ты не только создаёшь прецедент, при котором любой сильный враг может вернуться, но и вообще ничего не даёшь сюжету. Ты просто какой-то левый гадёныш, которого я уже однажды выпилил; у тебя нет ни предыстории, ни единого человека, который хотел бы твоей победы. Ты что, думаешь, это американский фильм, где враг может быть просто зеркалом героя с теми же способностями, только сильнее?       Если бы ты вернулся к жизни, потому что я убил твою собаку, твою семью или разрушил твою деревню, тогда ладно, я бы ещё понял.       Но возвращаться к жизни просто потому, что тебя убили?       Серьёзно?       Ну и хрень.       Конец обзора товара. 0/10. Больше такого врага не куплю.       Как бы сильно меня ни бесило оказаться целью квинтэссенции обиженного лузерства, то бишь Дуллахана-сана, нельзя было отрицать: знание того, как именно развернётся столкновение, давало мне колоссальное преимущество. Если целью врага являюсь я, значит, именно я могу управлять ходом боя. Инициатива целиком у меня, потому что цель-то я.       Я могу увеличить дистанцию между собой и противником.       Могу выстраивать оборону и планы исключительно вокруг себя.       Могу спрятаться так, чтобы вражине пришлось прорываться через бой за боем, пока она окончательно не выдохнется.       Могу даже «пригрозить» уничтожить самого себя, если моей противнице взбредёт в голову выманивать меня из укрытия, а в крайнем случае и вовсе разом снять угрозу, «всего лишь» покончив с собой.       И всё это лишь инструменты управления боем, вовсе не обязательства, которые я обязан доводить до конца. Технически, если бы я всерьёз выбрал любой из этих вариантов, победа была бы у меня в кармане. Я мог бы выманить Дуллахана из Илсту прямиком к подготовленным армии и крепости. Если бы мне не хотелось влезать в долги перед соседями, я мог бы просто тянуть время, пока в Илсту не подготовят оборону. Ну а потом – конечно же – спрятаться или взять в заложники самого себя, если бы захотел растянуть всё это до бесконечности.       Вот только, если я хотел сохранить репутацию в глазах своей ровни и вассалов, ни один из этих вариантов мне не подходи... пфха-ха-ха.       Боже, да я даже мысленно не могу произнести это с серьёзным лицом.

***

      — Я буду приманкой. Не обсуждается. Точка.       Когда я объявил свой план, в комнате для совещаний повисла тишина. Все молча перестраивали в голове свои предложения и задумки. В отличие от первого раза, когда я попросил всех собравшихся высказать идеи и помочь с военным планированием, сейчас не последовало ни вспышки сотрудничества, ни командной работы, ни бурного обмена мнениями, от которого одна помешанная на модных словечках председательница студсовета пришла бы в полный восторг.       — Ну что? Чего стоим и молчим? Мне опять самому весь план придумывать? — спросил я.       От А’Бель до Ур, все мои командиры и советницы были недовольны моим заявлением, и это стало для меня сюрпризом. Я-то думал, уж Ур хотя бы вздохнёт, покачает головой и молча начнёт работать, как велено. Но, похоже, даже моя телохранительница-амазонка сверлила меня таким взглядом, будто я предложил нечто совершенно недопустимое.       Хотя именно этот план позволял Илсту отделаться наименьшими потерями.       — Дорогой мой Хикигая, как ты сам сказал, эту землю ещё можно восстановить, но не жизни. Разрушенные здания, погибший урожай и всё прочее – ничто по сравнению с потерей тебя, — А’Бель сказала именно то, что я и ожидал услышать, но всё остальное в её реакции оказалось неожиданным. Голос её был ровным и холодным, без обычной насмешливой искры, а сама она сидела пугающе неподвижно, то есть, совсем, абсолютно неподвижно. — Не принижай себя. Ты отнюдь не та жизнь, которой можно расплачиваться за домишки и поля... и если ты будешь упорствовать в этом, мне это очень, крайне не понравится.       Неожиданно первой после А’Бель заговорила Эш:       — Альфа, нельзя раскидываться жизнью. Такие слова от вас мне очень неприятны. Пожалуйста, больше так не говорите, — с учётом её обычного послушания, к словам Эш мне пришлось отнестись серьёзно. Если уж говорить о контроле, то власти над ней у меня почти не было. По сути, я мог давить на неё только угрозами в адрес остальной стаи, потому что настоящее наказание в их сторону, скорее всего, привело бы к тому, что она просто отказалась бы от нашего шаткого соглашения. — Ваша жизнь очень важна для меня. Я не хочу, чтобы вы рисковали собой ради более выгодных условий драки.       Если бы возражали только эти две, я всё равно мог бы продавить свой план и использовать себя как приманку, невзирая на их личные чувства.       К несчастью, когда заговорила Курама, она сделала это с молчаливого согласия всех остальных: она просто встала, и никто за столом не велел ей сесть.       — Хачиман, я понимаю, что твоё предложение самое эффективное из всех доступных нам. И да, рискнуть жизнью ради своей страны почётно.       Тц. А вот оно – то самое политическое мышление, с которым я всё это время старательно избегал сталкиваться. Удивительно, но, несмотря на все мои уступки ей, мне до сих пор не приходилось в лоб признавать, что Кураму с детства растили как правительницу, в то время как я всё, что у меня есть, подбирал с помойки.       — Однако, — продолжила Курама, — ты должен признать собственную ценность для жителей Илсту. Если ты падёшь в бою с этим врагом, это место станет просто ещё одним полем битвы... а всё, над чем ты трудился, развеется по ветру времени, и история забудет об этом.       Ну блин. Она била точно и выверено по мне – она приводила доводы, от которых я не мог просто отмахнуться.       Рисковать своей жизнью в бою? Да вообще без проблем. Я делал это снова и снова, и мои шрамы тому подтверждение. Но во всех тех боях у меня ещё не было врага, который охотился бы исключительно за мной, потому что именно я сейчас был источником всей его ненависти, ярости и боли. Я как никто понимаю, насколько опасен тот, кому нечего терять, кто готов выбросить всё ради одной-единственной цели и сжать всю свою жизнь в одну точку, лишь бы убить противника.       Чёрт, да я и сейчас сидел в окружении именно таких людей.       Илсту – это моё оружие и мой щит. Всё, что я привношу в этот мир из своей памяти, каждое построенное мной здание и каждый разумный в этой комнате – часть оружия, которое я кую, чтобы однажды нанести Империи сокрушительный удар. Перед лицом нынешнего бедствия я сделал всё, чтобы уберечь это место, дабы после того, как буря пройдёт, оно по-прежнему могло служить своему назначению.       Вот только использовать это оружие против Империи я не смогу, если сдохну.       Ур позаботится о своём Племени, потому что она порядочный человек, что бы там ни думали остальные амазонки. Курама уведёт большую часть обычных Сородичей в свою провинцию, а потом заново создаст всё, что я создал, но уже на благо своей семьи и в куда более безопасном месте. Эш, Анри и все прочие, у кого нет дома, скорее всего, поскитаются, потом где-нибудь осядут и не станут лезть на верную смерть, как и полагается нормальным, вменяемым людям. Из всех в Илсту только Райзер по собственной воле посвятила бы остаток жизни борьбе с Империей.       И, как мне кажется, из них всех поступала бы опрометчиво именно она.       Короче говоря, слова Курамы напомнили мне о простой вещи: если я умру, я уже не смогу довести своё дело до конца... и возразить на это мне было нечего.       — ...Ладно. Тогда пока отложим эту идею.       Когда я заставил себя уступить, напряжение в комнате заметно спало. Какая-то часть меня хотела просто сесть и позволить им насладиться победой, но, раз уж я не собирался давать никому хлопать себя по плечу за то, что меня «победили», я тут же снова перехватил инициативу. По крайней мере, даже потеряв лицо, я хоть немного сократил свой «долг» перед Курамой за всё, что она сделала для Илсту.       — Я здесь цель этой атаки, — произнёс я. — Как мы собираемся этим воспользоваться, если я не стану приманкой? Не будем же мы просто пускать преимущество такой информации насмарку.       Вот так я и испортил всем настроение, недвусмысленно намекнув, что вернусь к исходному плану, если они не предложат ничего лучше. Ага, если вы думаете, что сможете спокойно отпраздновать свою победу надо мной, вас ждёт очень неприятный сюрприз. Пусть я и не настолько жалкий лузер, чтобы восставать из мёртвых после поражения, Хикигая Хачиман всё равно остаётся самым обычным, нормальным неудачником, который терпеть не может проигрывать. Если уж собираетесь радоваться тому, что меня одолели, то делайте это у меня за спиной и без моего участия, ха-ха!       Хотя... от одной этой мысли мне и правда стало немножко больно, так что не надо, ладно?       А то я, чего доброго, заплачу.       — Мой лорд, позвольте?       Я удивлённо вскинул бровь, когда Анри подняла руку, прося слова. Это с каких пор вообще? Я-то думал, всё твоё развитие персонажа сводится к тому, что одежды на тебе становится всё меньше и меньше, пока не дойдёт до нарядов, которые развратнее полной наготы. Откуда вдруг взялись эти приличия и этикет?       — Если целью являетесь вы, почему бы нам не подготовить поле боя в том же ключе, когда вы впервые сражались с Владычицей Демонов?       Я повернулся к Саюри и жестом велел ей ответить вместо меня.       — Наш противник очень подвижная кавалерия. Вы видели их лишь в самом пылу боя, когда они уже вклинились в строй врага, — повторила Саюри то, что уже рассказывала нам ранее; тогда, на первом собрании, Анри не присутствовала. — Против людей такая стратегия работает, но не против врага, который может сжигать баррикады, перепрыгивать рвы, одновременно поджигая их, и на равных сходиться в бою с нашими сильнейшими воинами.       Короче говоря, мои скорые противники никакая не пехота, а танки. Танки, которым не нужны базы с топливом, механиками и боеприпасами. Танки, способные без труда идти почти по любой местности. Танки, которые могут стрелять на ходу, бить по воздушным целям и мочить всё, что подберётся слишком близко. В общем, тот способ ведения боя, которым я когда-то блеснул перед Розанной, они бы проломили в одно мгновение; а моя маленькая воздушная вылазка на имперскую территорию тут бы не сработала – у них просто нет целей, по которым можно ударить, чтобы морить их голодом или лишать снабжения.       Как ни посмотри, я оказался в глухой обороне, даже будь я приманкой и таскай их по всему Илсту за собой.       И всё же в словах Анри была польза: её неправильный ответ подтолкнул меня к, возможно, правильному.       — Что вы там сказали?       Ой. Я что, случайно оскорбил Анри вслух?       — Ты... Нет, мой лорд. Я не собираюсь опускаться до вашего уровня.       Ну и ладно, тогда победу записываю себе, а поражение тебе!       — Хачиман, у нас осталось только четыре ночи и три дня. Давай не будем тратить время попусту, — Ур, вообще-то в первую очередь ты должна поддерживать меня. Я, если что, твой начальник. Но ты права, прежде чем себя хвалить, мне стоит объяснить мысль. — Пожалуйста, объясни.       — Саюри, — окликнул я, — если то, что я сделал для Розанны, не сработает, что тогда сработает?       — Крепость, господин. Укреплённая позиция с магами, способными противостоять артиллерии, и стенами, выдерживающими магию.       В точности мои мысли. Эта бригада лузеров состоит из одних только танков. Это лишь одна часть полноценной армии, а значит, её врождённые слабости никто не прикрывает.       — Ясно, понимаю, — продолжила Саюри. — Да, враг не способен своей магией валить замки, ведь всё их умение заточено под бой на передовой. Лошади и тяжёлый доспех только мешали бы им, вздумай они лезть на стены... но у нас нет замка, мой лорд. А если мы укроемся в крепости дворфов, нас просто зажарят там вместе со всеми, кто спрячется внутри.       Всё так.       Но мне не нужен замок.       Мне нужен способ остановить кавалерийский натиск, достаточно высокая стена, которую не обратят в пепел парой злобных взглядов, и возможность пустить в дело уже имеющуюся взрывчатку.       — Вызовите дворфов и проверьте, остались ли здесь ещё драуки, — скомандовал я. — Если нет, найдите их и свяжитесь с ними в убежище.       Я отдавал распоряжения быстро, одновременно выискивая на карте самое подходящее место. Если прижать всё это к отвесному горному склону, работы у меня станет меньше. Я нашёл три возможные точки и пометил их для проверки на потом, когда гарпии вернутся с предыдущего поручения.       — Проверьте, сколько у нас осталось сумок с взрывчаткой, принесите мне одну пустую и одного из учёных Розанны.       В комнате уже всё пришло в движение; Курама с привычной лёгкостью раздавала роли, и я повернулся к А’Бель, ожидавшей моих личных распоряжений:       — Собери всех, кто ещё способен сражаться, и возьми их под своё начало, чтобы в ближайшие дни не возникло проблем.       — Могу я узнать, зачем, мой дорогой контрактор?       Как будто ты сама не знаешь, особенно с этой самодовольной ухмылкой.       Но ладно уж, так и быть, скажу вслух:       — Потому что за четыре ночи и три дня мы построим замок, самодовольная ты стерва. Хоть иногда слушай, глядишь, чему-нибудь научишься.