Глава 7

Ближе к утру Гермиону перевели в палату интенсивной терапии. Драко был с ней каждую минуту — не отходил ни на шаг, даже когда целители проводили обследования и настраивали лечебные амулеты вокруг кровати. Она спала — глубоко, под действием восстанавливающих зелий и успокаивающих чар. Дыхание стало ровным, хотя лицо всё еще выглядело измождённым: бледная кожа, синяки под глазами и несколько ссадин на скуле и подбородке. Рядом тихо попискивал магический монитор, отслеживающий пульс и уровень магической энергии. Драко сидел в жёстком больничном кресле у её кровати, слегка наклонившись вперёд, и любовался ею. В мягком свете ночника черты её лица казались особенно тонкими и беззащитными. Он невольно залюбовался линией её бровей, длинными ресницами, чуть приоткрытыми губами. Несмотря на следы травм, она оставалась для него невероятно красивой — такой живой, такой настоящей. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как наваливается усталость: бессонная ночь, напряжение, страх за неё — всё это давило наплечи свинцовой тяжестью. Постепенно веки стали тяжелеть, дыхание выровнялось, и он начал засыпать, всё ещё держа руку рядом с её ладонью — не касаясь, но оставаясь в пределах досягаемости. Прошло, наверное, около получаса. Драко дёрнулся и резко проснулся от тихого звука — едва слышного шёпота: — Драко… Он мгновенно выпрямился, встрепенулся, посмотрел на Гермиону. Её глаза были приоткрыты, взгляд — затуманенный, но осознанный. Она смотрела на него с удивлением, будто не могла поверить, что он здесь. — Ты… всё это время был рядом? — еле слышно спросила она, голос звучал хрипло и слабо. Драко почувствовал, как в груди что‑то теплеет. Он осторожно, почти невесомо, коснулся её ладони и слегка сжал пальцы. — Конечно, — тихо ответил он. — Где же мне еще быть? Я не мог уйти. Не после всего, что случилось. Гермиона медленно моргнула, губы дрогнули в слабой улыбке. — Спасибо, — прошептала она — Я здесь, — твёрдо сказал Драко. — И я никуда не уйду. Ты главное — выздоравливай. Всё остальное неважно. Он осторожно провёл большим пальцем по её руке, стараясь передать через это простое прикосновение всю свою поддержку и заботу. Но Гермиона дёрнулась — едва заметно, почти непроизвольно — и слегка отстранилась.  В её глазах на мгновение мелькнул страх, отголосок пережитого ужаса. Она тут же осознала, что это Драко, что он не причинит ей боли, — но тело еще помнило вчерашнее, реагировало на автомате. Драко замер, тут же отдёрнул руку и чуть отстранился, давая ей пространство. Его взглядстал мягче, в нём читалось глубокое понимание — без осуждения, без раздражения, только чистая эмпатия. Он не стал настаивать, не попытался снова коснуться её, а просто спокойно посмотрел ей в глаза. — Прости, — тихо произнёс он. — Я не хотелтебя напугать. — Нет, всё в порядке, — прошептала Гермиона, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Это не ты… Просто… Она не договорила, но он и так понял. Кивнул, показывая, что всё ясно. — Я здесь не для того, чтобы давить, — мягко сказал Малфой. — А чтобы быть рядом. Ты можешь устанавливать границы — любые, какие тебе нужны. И я их буду уважать. Всегда. Гермиона сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. Постепенно напряжениев её плечах ослабло. Она снова посмотрела на него — теперь уже без тени страха, только с благодарностью. — Спасибо, — еле слышно сказала Гермиона. — За то, что понимаешь. — Всегда, — повторил Драко. — Отдыхай. Если захочешь поговорить или просто чтобы я был рядом — я здесь. Если захочешь побыть одна — я отойду, но останусь поблизости. Решай сама. Он откинулся на спинку кресла, сохраняя дистанцию, но не отводя взгляда. В палате снова повисла тишина, но теперь она была другой — не тяжёлой, а осторожной, бережно выстроенной. Тишина, в которой было место  и страху, и доверию. Тишина, из которой они вместе начнут строить что‑то новое — шаг зашагом, с уважением к её ранам и с верой в её силу. Буквально через десять минут в палату тихо вошел целитель — тот же, что осматривал Гермиону ранее. В руках он держал небольшой флакон с золотисто‑розовым зельем и блокнот с записями. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — мягко произнес он, останавливаясь у кровати. — Каквы себя чувствуете? — Нормально… — хрипло и не уверенно ответила Гермиона. Целитель кивнул, достал палочку и провёл ею над её телом, сверяясь с магическими показателями на экране монитора. Затем протянул ей флакон: — Выпейте это. Восстанавливающее зелье с укрепляющим эффектом. Оно поможет ускорить заживление и снимет остаточную слабость. Гермиона послушно приняла флакон и сделала несколько глотков. Зелье имело сладковато‑травяной вкус и сразу же принесло легкое ощущение тепла и расслабления. Целитель сделал несколько пометок в блокноте, затем ненадолго замолчал, подбирая слова. Драко напрягся — он почувствовал, что сейчас прозвучит что‑то важное и, скорее всего, тяжёлое. — Мисс Грейнджер, — осторожно начал целитель, — мы провели полное обследование. Физическое состояние постепенно стабилизируется, и мы ожидаем полного восстановления в ближайшие дни. Однако…есть один серьёзный аспект, о котором я обязан вас предупредить. Он сделал паузу, посмотрел сначала на Гермиону, потом на Драко, словно оценивая, готова ли она услышать это. — Из‑за характера полученных травм и применённых к вам магических воздействий у нас есть серьёзные опасения относительна вашего репродуктивного здоровья. Повреждения внутренних тканей носят сложный характер, и пока мы не можем с уверенностью сказать, как это повлияет на возможность зачатия и вынашивания в будущем. Гермиона замерла. Взгляд её метнулся к Драко— она искала в его глазах поддержку, опору, какую‑то надежду. Но в тот момент всё, что он показывал, — это искреннее сочувствие и глубокую боль за неё. Слезы сами собой навернулись на глаза и покатились по щекам — сначала одна, потом вторая, а затем они полились непрерывным потоком. Она не пыталась их вытирать, непыталась взять себя в руки. Просто молча плакала, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и горечи. Драко медленно, осторожно наклонился ближе, но не касался её — помня о её реакции ранее. Вместо этого он просто тихо произнёс: — Гермиона… Она подняла на него заплаканные глаза. В них читались и страх, и отчаяние, и вопрос — «Что теперь?». — Мы справимся, — твёрдо сказал Драко, глядя ей прямо в глаза. — Слышишь? Что бы не показало дальнейшее обследование, что бы ни сказали целители — мы будем искать решение. Есть древние заклинания, редкие зелья, целители‑специалисты в других странах… Мы найдем способ. Я помогу. Я буду рядом накаждом этапе. Целитель, наблюдавший за этой сценой, слегка кивнул, словно одобряя его слова: — Мистер Малфой прав. Сейчас рано ставить окончательные диагнозы. Нам нужно еще несколько дней наблюдений и углублённых тестов. Возможно, ситуация не так однозначна, как кажется на первый взгляд. Мы сделаем всё возможное. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в губах. Она снова посмотрела на Драко— и в этот раз в её взгляде появилось что‑то новое: не просто надежда, а уверенность в том,что она не одна. — Спасибо, — прошептала она. — И вам, целитель. И тебе, Драко. — Отдыхайте, — мягко сказал целитель. — Я зайду позже с результатами новых анализов. А пока — постарайтесь расслабиться и восстановить силы. Он вышел из палаты, оставив их вдвоём. Драко осторожно подвинул кресло ближе к кровати и тихо, не нарушая границ, взял Гермиону за руку— на этот раз она не отстранилась. Просто сжала его пальцы в ответ, и в этом простом жесте было больше слов, чем могли бы передать любые фразы. Проведя неделю в больнице, Гермиона заметно замкнулась в себе. Физически она шла на поправку — целители отмечали положительную динамику, раны заживали, силы понемногу возвращались. Но эмоционально она словно отгородилась от мира тонкой, но прочной стеной. В голове снова и снова звучали слова целителя о возможных проблемах с репродуктивным здоровьем. Гермиона ловила себя на том, что прокручивает эти мысли по кругу, как заезженную пластинку: «А если не получится? А если повреждения необратимы? Что, если я никогда не смогу иметь детей?» Она старалась гнать эти мысли прочь, но они возвращались — особенно по ночам, когда палата погружалась в тишину. Драко приходил каждый день — иногда утром, иногда вечером, но обязательно навещал её хотя бы на час. Он сразу заметил перемены в её поведении: Гермиона стала меньше говорить, чаще уходила в свои мысли, отвечала рассеянно, когда он пытался вовлечь её вразговор. Он видел, что она уходит в себя, и всеми силами старался приободрить её — осторожно, ненавязчиво, помня о том, что между ними пока не отношения, а зарождающаяся симпатия. Приносил книги — не учебники по заклинаниям, а лёгкие приключенческие романы с закрученным сюжетом, чтобы отвлечь её от тяжёлых мыслей. Рассказывал забавные истории из жизни поместья Малфоев: как домовые эльфы однажды решили украсить все комнаты орхидеями, и те неделю цвели так буйно, что дышать было нечем. Приносил маленькие подарки: то коробку шоколадных лягушек с редкими карточками, то букет полевых цветов, собранных за пределами больничного сада, то причудливую безделушку с Диагон‑аллеи — миниатюрную карусель, где фигурки волшебников кружились под тихую мелодию. Однажды вечером, когда за окном наступили сумерки, Драко сел рядом с её кроватью и мягко сказал: — Гермиона, я вижу, что тебя что‑то гнетёт. И догадываюсь, о чём ты думаешь. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни показало обследование, это не определяет тебя. Ты — это не только возможность иметь детей. Ты — умнейшая ведьма своего поколения, человек, который умеет видеть суть вещей, который не боится идти против системы, если это правильно. Ты — та, кто спас не одну жизнь, кто помог сотням магических существ, кто изменил законы магического мира. И это никуда не денется, что бы ни случилось. Гермиона подняла на него глаза — в них стояли слезы, но она старалась держать себя в руках. — А если… если это необратимо? — тихо спросила она. — Если я никогда не смогу… — Тогда мы найдём другой путь, — твёрдо перебил он. — Или просто будем жить так, как хотим, не оглядываясь на то, что «должно быть». Главное — ты остаёшься собой. И я… я рад, что могу быть рядом в это время. Не как кто‑то, кто должен тебя «спасти», а просто как человек, который ценит тебя и хочет поддержать. Гермиона долго молчала, глядя куда‑то вдаль. Потом медленно повернулась к нему и впервые за долгое время улыбнулась — искренне, без натянутости. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что не даешь мне утонуть в этих мыслях. За то, что видишь меня, а не только мои проблемы. За то, что ты есть. Драко слегка улыбнулся в ответ: — Я буду рядом, пока ты этого хочешь. Не потому, что «так надо», а потому, что мне важно, чтобы ты чувствовала себя лучше. Договорились? Она кивнула, сжимая край одеяла. В этот момент что‑то в ней сдвинулось — тяжесть надуше не исчезла полностью, но стала чуть легче. Она поняла, что даже если впереди ждут испытания, она не одна. И это давало силы двигаться дальше — шаг за шагом, день заднём. Гарри, не прекращая поисков Рона, поддерживал постоянную связь с Драко — они обменивались сообщениями через патронусов, встречались по ночам в пустом кабинете аврората, чтобы обсудить последние данные и продумать следующий шаг. По ночам они почти не спали. Гарри задействовал все ресурсы аврората: проверял отчёты о трансгрессии, отслеживал активность каминной сети, опрашивал свидетелей.  Драко,в свою очередь, использовал свои связи — от нейтральных осведомителей до старых контактов семьи Малфоев, — чтобы собрать крупицы информации. За неделю им удалось сузить круг поисков. Следы привели к глухому лесу за пределами Хогсмида — месту, где почти не было магического надзора и где легко было спрятаться.  Последний сигнал следящего амулета, который Драко активировал на основе волос Рона (оставшихся на стуле в «Трёхмётлах»), указал на старый охотничий домик — полу разрушенное строение, давно заброшенное и окружённое чащей. — Он там, — глухо произнёс Гарри, глядя на мерцающую точку на магической карте. — Больше недели не подавал признаков жизни, но амулет сработал. Драко сжал палочку, в глазах вспыхнулхолодный огонь: — Пойдём. И на этот раз этот ублюдок не сбежит. Они добрались до места к полуночи. Домик стоял на опушке — покосившаяся крыша, выбитые окна, вокруг — ни души. Но возле двери отчётливо виднелись свежие следы, а на пороге мерцала слабая защита — простенькие чары, которые не могли остановить двух решительных волшебников. Гарри сделал знак Драко, и тот одним точным заклинанием снял барьер. Дверь со скрипом распахнулась. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и дымом. У камина, закутавшись в рваное одеяло, сидел Рон. Он вздрогнул, увидев их, и инстинктивно схватился за палочку. — Не надо, Рон, — жёстко сказал Гарри. — Всё кончено. Вставай. Рон поднялся, лицо его было измождённым, глаза — красными от недосыпа. Он попытался что‑то сказать, но Драко шагнул вперёд — лицо исказилось от ярости: — Ты думаешь, можно просто спрятаться и все забудется Уизли? — прошипел он. — Ты причинил ей боль, настоящую боль, и теперь будешь отвечать! Он сделал резкое движение, будто готовясь напасть. Гарри мгновенно оказался между ними, схватил Драко за руку: — Стой, — твёрдо произнёс он. — Мы не станем опускаться до его уровня. Он ответит по закону, а не кулаками. Драко замер, тяжело дыша. Его пальцы всё еще сжимали палочку, но он медленно опустил её. — Ты прав, — выдохнул он. — Но он должен знать, что мы знаем. И что он не уйдёт отответственности. Гарри повернулся к Рону: — Ты арестован по обвинению в нападении на Гермиону Грейнджер. Сопротивление при аресте только усугубит твоё положение. Положи палочку на пол и выходи. Рон побледнел ещё сильнее. Он медленно опустил палочку, затем сделал шаг вперёд. В его глазах читались стыд, страх и что‑то ещё — запоздалое осознание содеянного. — Я… я не хотел, чтобы так вышло, — прошептал он. — Я был слеп от злости. Я непонимал, что делаю. — Теперь поймёшь ублюдок, — холодно сказал Драко. — И заплатишь за это. Гарри бросил на него предостерегающий взгляд, затем наложил на Рона связывающие чары: — Идём. В Министерстве разберутся, какое наказание ты заслуживаешь. А пока — ты больше не навредишь никому. Они вывели Рона из домика. Драко шёл позади, не сводя с него взгляда — в нём больше не былоярости, только твёрдая решимость добиться справедливости.  Гарри же думал о Гермионе: теперь, когда главный виновник найден, она сможет начать по‑настоящему выздоравливать. На следующее утро Драко пришёл к Гермионе раньше обычного — ещё не было и девяти, а солнце только‑только начало прогревать больничные окна. Он тихо открыл дверь палаты и замер на пороге: сегодня Гермиона действительно выглядела лучше. Бледность немного сошла, под глазами уже не лежали такие тёмные круги, а взгляд был более ясным и сосредоточенным. Она сидела в кровати,опираясь на подушки, и листала какой‑то журнал о магической ботанике. — Доброе утро, — тихо произнёс Драко, делаяшаг внутрь. Гермиона подняла глаза и слегка улыбнулась: — Драко… Доброе. Ты сегодня рано. — Хотел застать тебя в бодром настроении, — он подошёл ближе и поставил на тумбочку небольшую корзину с фруктами и свежей выпечкой.  — И, кажется, угадал. Ты выглядишь горазд лучше. Она слегка покраснела: — Да, целители говорят, что восстановление идет хорошими темпами. Драко придвинул стул и сел рядом: — Я пришёл не только для того, чтобы это услышать, — он сделал небольшую паузу, внимательно следя за её реакцией. — У меня есть ещё одна новость. Хорошая, как мне кажется. Гермиона насторожилась: — Какая? — Уизли поймали, — твёрдо сказал Драко. — Вчера ночью нашли его в заброшенном домике в лесу. Сегодня он уже в Министерстве, под стражей. Скоро состоится суд. Гермиона замерла. Пальцы, державшие журнал, слегка дрогнули. Она опустила взгляд, переваривая услышанное. В груди смешались самые разные чувства: облегчение, страх, горечь, даже какая‑то странная пустота. — Поймали… — тихо повторила она. — Это не кошмарный сон, не ошибка… Он действительно это сделал. — Да, — мягко подтвердил Драко. — Теперь он ответит за свои действия. Перед законом. И ты будешь в безопасности. Больше он не сможет тебя напугать или навредить тебе. Гермиона глубоко вздохнула. Медленно, почти нерешительно, она отложила журнал в сторону  и слегка при поднялась. Затем, всё ещё слегка дрожа, медленно потянулась к Драко и обняла его — осторожно, будто проверяя границы дозволенного, но с искренней благодарностью и облегчением. Драко на мгновение замер, удивлённый этим жестом, но почти сразу мягко ответил на объятие — бережно, без напора, просто давая ей почувствовать опору и поддержку. Он слегка погладил её по спине, стараясь передать через это прикосновение всё то, что не решался сказать вслух: «Ты в безопасности. Ты не одна». — Спасибо, — прошептала Гермиона, уткнувшись ему в плечо. Голос звучал глухо, но в нём больше не было отчаяния — только усталость и долгожданное облегчение. — Что… что ты был рядом всё это время. Драко слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и мягко улыбнулся: — Я и дальше буду рядом. Пока ты в этом нуждаешься. Ты заслуживаешь чувствовать себя в безопасности. И заслуживаешь справедливости . Гермиона вытерла слёзы и вдруг улыбнулась — на этот раз по‑настоящему, с проблеском надежды. В палате повисла тишина — но теперь она была лёгкой, почти светлой. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, что можетпо‑настоящему начать выздоравливать — не только телом, но и душой. Через некоторое время в палату зашел целитель — с улыбкой и папкой в руках. — Мисс Грейнджер, — бодро произнёс он, — хорошие новости: сегодня мы вас выписываем. Показатели в норме, магический фон стабилизировался, а дальнейшее восстановление лучше проходить в привычной обстановке. Гермиона на мгновение замерла, а затем на её лице расцвела искренняя улыбка — первая задолгое время по‑настоящему светлая. Больничные стены, мониторы, запах зелий и стерильности давили на неё всё сильнее скаждым днём. Мысль о том, что она наконец сможет вернуться домой, наполнила ее облегчением. — Спасибо, — тихо сказала она, чувствуя, каквнутри что‑то отпускает. — Я готова. Драко, сидевший рядом, тоже улыбнулся: — Отлично. Я сразу тебя сопровожу. Он помог ей собрать не многочисленные вещи— книгу, пару зелий на первое время, халат, — и они вместе вышли из больницы. Свежий воздуху дарил в лицо, солнце приятно грело кожу. Гермиона глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение и улыбнулась — впервые за много дней она почувствовала, что начинает возвращаться к жизни. Драко трансгрессировал вместе с ней прямо к порогу её дома. Он сделал шаг вперёд, чтобы открыть дверь, но Гермиона остановила его легким прикосновением к руке: — Я сама. Она повернула ручку и вошла внутрь. И обомлела. Комната выглядела так же, как в тот вечер: опрокинутый стул, разбитая ваза у стены, осколки стекла на полу, порванная штора, свисающая клочьями. На ковре — тёмное пятно. Воздух был затхлым, словно здесь давно никто не жил. Всё вокруг напоминало о том, что произошло, — каждый предмет, каждая трещина, каждый след разрушений. Гермиона съежилась. Плечи опустились, руки безвольно повисли вдоль тела. Она сделала шаг назад, будто хотела развернуться и уйти, сбежать от этих воспоминаний, которые нахлынули с новой силой. В горле встал ком, дыхание участилось — паника подступала, сдавливая грудь. Драко вошёл следом и сразу понял, в чём дело. Не говоря ни слова, он подошёл к Гермионе и мягко обнял её за плечи — крепко, но бережно, давая почувствовать опору и защиту. Тепло его рук словно создало невидимый барьер между ней и хаосом вокруг. — Тише, — тихо произнёс он. — Всё позади. Ты в безопасности. И ты больше не одна.   Гермиона на мгновение застыла, а потом слегка повернулась и уткнулась лбом в его плечо. Дыхание стало прерывистым, слёзы покатились по щекам, но она не пыталась их сдержать.Впервые за долгое время она позволила себе просто быть слабой — зная, что рядом есть тот, кто поддержит. — Хочу, чтобы это исчезло, — прошептала она дрожащим голосом. — Чтобы не напоминало…ни о чём. Драко слегка отстранился, чтобы посмотретьей в глаза, и мягко сказал: — Так и будет. Давай я помогу всё исправить. Прямо сейчас. Он достал палочку и начал колдовать: — Reparo, — осколки вазы взмыли в воздух и сложились в целое, аккуратно вставая настолик. — Tergeo, — пыль, стекло и мусор исчезли спола. — Finite Incantatem, — он снял остатки разрушительных чар, которые всё ещё витали ввоздухе, искажая магический фон. — Ornamentum, — штора на окне расправилась,ткань восстановилась, складки легли ровно. Комната преобразилась за считанные минуты. Стены снова выглядели чистыми, мебель стоялана своих местах, воздух наполнился свежестью. Драко сделал ещё один жест — и в камине вспыхнул тёплый огонь.  Гермиона смотрела на всё это, и слёзы на её щеках начали высыхать. Она повернулась к Драко и слабо улыбнулась: — Спасибо… Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Драко слегка сжал её плечо: — Теперь это твой дом снова. Безопасный. Спокойный. И если что‑то ещё будет беспокоить — скажи. Я помогу. Всегда. — Драко, — тихо сказала она, — может… может, ты останешься на чашечку кофе? Хотя бы на пару часов? Мне… немного трудно оставаться одной в первый вечер после больницы. Драко замер на мгновение, затем мягко улыбнулся: — Конечно. С радостью. Она прошла на кухню, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Руки уже не так дрожали, когда она доставала чашки и молочник. Драко последовал за ней, но не стал стоять без дела — помог расставить посуду, нашёл печенье в шкафчике, включил чайник. — Какой фильм посмотрим? — спросил он, оглядывая небольшую коллекцию дисков на полке у камина. — У тебя тут целый архив. Гермиона задумалась, потом улыбнулась чуть шире: — Давай что‑нибудь лёгкое? Без магии, без приключений. Что‑то… обычное. — Идеально, — кивнул Драко. — Тогда вот этот. «Когда Гарри встретил Салли» — маггловский фильм, я слышал о нём. Она удивлённо подняла брови: — Ты знаешь этот фильм? — Я много чего знаю, — он подмигнул, вставляя диск в проигрыватель. — Просто не всегда показываю. Они устроились на диване — не слишком близко, но и не далеко друг от друга. Гермиона укуталась в плед, Драко сел рядом, поставив чашки на столик. На экране замелькали первые кадры, зазвучала музыка. Поначалу они почти не разговаривали — просто смотрели фильм, изредка перебрасываясь короткими репликами.  Но постепенно разговор завязался сам собой: — Знаешь, — задумчиво сказала Гермиона на середине фильма, — я всегда думала, что любовь должна быть такой… эпичной. Спасения, битвы, клятвы. А тут просто два человека, которые учатся быть рядом. И это так… по‑настоящему. Драко повернул голову к ней: — Может, в этом и есть настоящая магия? Не в заклинаниях, а в том, как мы выбираем быть рядом с кем‑то, несмотря ни на что. Она посмотрела ему в глаза — впервые за долгое время без тени страха или сомнений. Только тепло и доверие. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что ты здесь. За то, что не дал мне остаться одной со всем этим. Он осторожно потянулся и убрал прядь волос с её лица. Движение было таким естественным, таким бережным, что у Гермионы перехватило дыхание. — Я хочу, чтобы ты знала, — тихо сказал Драко, — я здесь не из чувства долга. И не потому, что так надо. Я здесь, потому что хочу быть рядом. С тобой. Гермиона почувствовала, как сердце забилось чаще. Она медленно наклонилась чуть ближе. Он тоже подался вперёд — медленно, давая ей время остановиться, если она захочет. Их лица были совсем близко.  Гермиона ощутила тепло его дыхания на своих губах — лёгкое, чуть неровное, как будто и он волновался не меньше её. Драко осторожна приподнял руку и очень нежно провёл пальцами вдоль линии её скулы — едва ощутимо, почти невесомо, словно боялся спугнуть этот момент. Губы Драко коснулись её губ — сначала совсем легко, почти случайно: одно мимолётное прикосновение, будто проверка, откликнется ли она. Гермиона замерла на мгновение, впитывая это новое, трепетное ощущение, а затем чуть подалась вперёд, отвечая напоцелуй. Тогда он поцеловал её по‑настоящему — мягко, бережно, но уверенно. Его губы были тёплымии чуть сухими, движения — плавными, осторожными. Он не торопился, не пытался сделать момент более страстным — просто дарил ей эту нежность, позволяя привыкнуть, почувствовать, довериться. Пальцы Драко всё ещё лежали у неё на щеке, большой палец медленно, почти бессознательно поглаживал кожу возле виска. Второй рукой он очень осторожно, едва касаясь, провёл вдоль её плеча, словно очерчивая границу дозволенного, спрашиваябез слов: «Можно ли мне быть ещё ближе?» Гермиона ответила на этот немой вопрос — слегка приподняла руку и осторожно коснулась его шеи, чуть выше воротника рубашки. Её пальцы дрогнули, когда она ощутила под кожей биение его пульса — такое же учащённое, как и её собственный.  Это прикосновение словно дало ему разрешение: он чуть углубил поцелуй,но остался таким же нежным — губы двигались плавно, в такт какому‑то общему, только им понятному ритму. В какой‑то момент он слегка повернул голову, чтобы сделать контакт чуть более полным, и Гермиона невольно вздохнула — тихо, прерывисто, — от этой новой волны ощущений. Его пальцы скользнули в её волосы, не сжимая, а просто поддерживая, обнимая прикосновением. Поцелуй длился несколько мгновений — долгих, бесконечных, наполненных теплом и трепетом. Гермиона почувствовала, как напряжение, сковывавшее её тело все эти дни, наконец отпускает, растворяется в этом простом, но таком значимом контакте. В нем было всё, что они не смогли сказать словами за эти дни: поддержка, доверие, зарождающееся чувство, обещание будущего. Наконец Драко медленно отстранился — нерезко, а постепенно, будто не хотел разрывать связь слишком внезапно. Он задержался на расстояние в пару сантиметров, их дыхание смешивалось.  Гермиона открыла глаза — она и не заметила, как закрыла их во время поцелуя,— и встретилась с его взглядом.  В серых глазах читались тепло, нежность и какое‑то новое, глубокое понимание. Она чуть отстранилась, но только чтобы заглянуть ему в глаза. На губах дрожала улыбка— счастливая, немного удивлённая, но абсолютно искренняя. — Спасибо, — снова прошептала она, и голос её чуть дрогнул от переполнявших чувств. Драко улыбнулся в ответ, провёл большим пальцем по её щеке: — Не за что. Теперь всё будет иначе.