Глава 8

Через пару недель в Министерстве магии состоялся суд над Роном Уизли. Зал заседаний был переполнен: журналисты, свидетели, друзья Гермионы, были Гарри и Драко. Гермиона сидела в первом ряду, рядом с адвокатом. Она смотрела на Рона — осунувшегося, с потухшим взглядом — и немогла поверить, что когда‑то считала его близким человеком. Теперь он казался ей чужим, монстром. Председатель Визенгамота, строгий седовласый волшебник, открыл заседание: — Мистер Уизли, вам предъявлены обвинения в избиение и изнасиловании мисс Гермионы Грейнджер, а также в попытке скрыться с местапреступления. Признаёте ли вы вину? Рон поднял глаза — не на судью, а на Гермиону. В его взгляде читались стыд и какая‑то отчаянная мольба. — Я… я не хотел, чтобы всё так вышло, — хрипло произнес он. — Да, я совершил ошибку, но я никогда не планировал… — Не планировали? — резко перебил его обвинитель, высокий мужчина в тёмно‑синей мантии. — По показаниям свидетелей и данным магической экспертизы, в ночь инцидента вы применили к мисс Грейнджер физическое насилии, нанеся ей удары, после чего совершили сексуальное насилие. Вы отрицаете это? Рон сжал кулаки, опустил голову: — … Я не контролировал себя… — Вы контролировали себя достаточно, чтобы трансгрессировать и скрыться, — холодно добавил обвинитель. — Чтобы не прийти с повинной, пока вас не нашли.  Мисс Грейнджер, прошу вас рассказать суду, что произошло в ту ночь. Гермиона глубоко вздохнула. Её руки слегка дрожали, но она заставила себя говорить чёткои спокойно. Она рассказывала как он пришел к ней в тот вечер, как на нёс первый удар, Как он применил к ней физическое насилие , и даже волшебное. Зал замер. Кто‑то из зрителей всхлипнул. Гарри сжал кулаки, Драко положил руку на плечо Гермионы — молчаливая поддержка. Адвокат Гермионы подал знак, и на экран проектора вывели снимки — следы побоев, зафиксированные целителями больницы, и результаты магической экспертизы. Зал ахнул. — У вас есть что возразить, мистер Уизли? — строго спросил председатель Визенгамота. Рон медленно поднял голову. На его лице были слезы. — Гермиона… — голос его дрожал. — Я знаю, что натворил. И я не прошу прощения — я его не заслуживаю. Но я хочу, чтобы ты знала: я осознаю, что был чудовищем. И готов принять любое наказание. Гермиона посмотрела на него — в последнийраз так, как будто пыталась увидеть того Рона, которого когда‑то любила. Но перед ней сидел чужой человек. — Наказание — это не только приговор суда, — тихо сказала она. — Это ещё и то, что ты будешь жить с осознанием того, что сделал. И что потерял. Председатель внимательно посмотрел на Рона, затем обвёл взглядом зал. Он постучал молотком, призывая к тишине, и произнёс: — Учитывая тяжесть совершённых преступлений, отсутствие раскаяния до момента поимки и потенциальную опасность подсудимого для общества, суд приговаривает Рональда Уизли к пятнадцати годам заключения в тюрьме Азкабан. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. В зале повисла гнетущая тишина. Рон побледнел, сжал кулаки и закрыл глаза, словно пытаясь осознать сказанное. Несколько авроров подошли к нему, надели наручники с антимагическими вставками и повели к выходу. — Суд удаляется, — объявил председатель и ударил молотком в последний раз. Когда заседание было приостановлено, Гермиона встала и вышла в коридор. Драко последовал за ней. Она прислонилась к стене,закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. — Ты была невероятно сильной, — тихо сказал он. Она открыла глаза и слабо улыбнулась: — Теперь всё позади. Наконец‑то. Он осторожно взял её за руку: — Пойдём отсюда. Давай просто уйдём и забудем этот день. Гермиона кивнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что действительно свободна. Они вместе вышли из здания министерства, и солнечный свет, ударивший вглаза, показался ей символом нового начала. — Куда теперь? — спросила Гермиона, вдыхая свежий воздух полной грудью. — В кафе, — уверенно ответил Драко. — Тебе нужно отдохнуть, выпить чего‑нибудь тёплого. И поговорить. Они нашли уютное кафе неподалёку — с мягкими диванами, ароматом свежесваренного кофе и видом на цветущие клумбы. Драко заказал для Гермионы горячий шоколад с корицей и круассаны, себе — чёрный кофе. Когда официант ушёл, Драко слегка наклонился вперёд и, глядя ей прямо в глаза,сказал: — Завтра мы уезжаем. В Ниццу. Я уже все организовал. Гермиона удивлённо подняла брови: — Что? Завтра? Но… я даже не готова, а как же работа… — Никаких «но», — мягко, но твёрдо перебил он.— Работа никуда не денется. А тебе нужен отдых. Настоящий отдых — море, солнце, тишина и никаких воспоминаний о прошлом. Я забронировал небольшой отель у моря, всего на неделю. Этого хватит, чтобы ты восстановилась. Он взял её руку в свою — тёплую, надёжную, успокаивающую. — Пусть этот отдых даст нам стабильное начало наших чувств, — тихо произнёс он. — Я хочу,чтобы ты поняла: я здесь не на время. Я хочу быть рядом — по‑настоящему, без оглядки на прошлое. И я хочу, чтобы мы начали с чистого листа. Там, где нет теней, нет боли, а есть только мы и море. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она вдруг осознала, что впервые за долгое время кто‑то думает о её благополучии так же сильно, как о своём. Что кто‑то берёт на себя ответственность за ее покой — не из чувства долга, а потому что хочет этого. — Ты правда это серьёзно? — тихо спросила она. — Ты готов бросить всё и уехать со мной? — Я готов бросить всё, чтобы быть рядом с тобой , — просто ответил Драко. — И я не бросаю — я выбираю. Выбираю тебя. Он слегка сжал её руку, и Гермиона почувствовала, как напряжение последних месяцев начинает отпускать её. — Хорошо, — улыбнулась она. — Я согласна. В Ниццу — так в Ниццу. Драко улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было только тепла и надежды, что Гермиона вдруг поняла: возможно, именно сейчас начинается что‑то по‑настоящему важное. Что‑то, что поможет ей не просто забыть прошлое, а построить будущее — светлое, спокойное, наполненное заботой и любовью. — Тогда завтра утром, — сказал Драко. — Мы возьмем только самое необходимое. Остальное купим там. Главное — мы будем вместе. Гермиона кивнула, чувствуя, как на душе становится легче. Впервые за долгое время она позволила себе поверить, что счастье — не иллюзия, а реальность, которая начинается прямо сейчас. На следующий день Гермиона и Драко отправились в Ниццу. Перелёт прошёл легко — они почти не разговаривали, но молчание не тяготило, а, напротив, казалось уютным и естественным. Гермиона смотрела в иллюминатор на проплывающие облака, а Драко время от времени бросал на неё тёплые взгляды, и каждый раз, ловя его взгляд, она улыбалась. К вечеру они уже устроились в небольшом отеле с видом на море. Номера были светлыми, с большими окнами, от куда открывался вид на лазурную гладь воды. Гермиона вышла на балкон, вдохнула солёный морской воздух иобернулась к Драко: — Спасибо, что привёз меня сюда. Здесь так спокойно… — Это только начало, — улыбнулся он. — Пойдём на пляж? Хочу показать тебе закат. Они спустились вниз и направились к берегу. Песок ещё хранил дневное тепло, а воздух был наполнен свежестью и запахом моря. Они нашли укромное место у кромки воды, расстелили плед и сели, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Рядом тихо шумел океан — волны мягко накатывали на берег и отступали, создавая успокаивающий ритм. В сумерках зажглись первые звёзды, а вдоль набережной начали загораться огни. Гермиона подтянула колени к груди и обняла их руками, любуясь игрой света на воде. Драко повернулся к ней. В полумраке её глаза казались особенно глубокими, а лицо — невероятно нежным. Он вспомнил тот вечер у неё дома, их первый поцелуй — осторожный, трепетный, полный невысказанный чувств. Тогда они оба поняли, что это не просто поддержка или благодарность, а что‑то большее. Что они любят друг друга. Он осторожно взял её за руку, переплёл пальцыи тихо сказал: — Гермиона… всё стало ясно ещё тогда, у тебя дома. Но сейчас, здесь, когда вокруг так красиво и спокойно, я хочу, чтобы ты услышала это чётко и ясно. Он сделал небольшую паузу, глядя ей прямо вглаза: — Я люблю тебя. По‑настоящему. Не за что‑то, не из‑за обстоятельств, а просто потому, что ты— это ты. Твоя сила, твоя доброта, твой ум, твоя способность прощать и идти дальше… Всё это делает тебя самой удивительной женщиной, которую я когда‑либо знал. И я хочу быть рядом с тобой — не на время, а навсегда. Гермиона замерла на мгновение,  впитывая каждое слово. В груди разливалось тепло, а на глаза навернулись слёзы — но не от боли, а от счастья. Она слегка сжала его руку в ответ и улыбнулась — так светло и открыто, как не улыбалась уже давно. — Драко… — её голос дрогнул, но она продолжила твёрдо: — Я тоже тебя люблю. И я так благодарна, что ты появился в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. Ты не просто помог мне встать на ноги — ты показал мне, что такое настоящая забота, что значит чувствовать себя в безопасности рядом с кем‑то. И я хочу идти дальше вместе с тобой. Драко притянул её к себе, и Гермиона без колебаний прижалась к его груди. Он слегка приподнял её подбородок, заглянул в глаза — в них отражались звёзды и отблески заката. Поцелуй начался с лёгкого прикосновения губ, но почти сразу стал глубже и настойчивее. Драко провёл рукой по её спине, притягивая ближе, а Гермиона запустила пальцы в его волосы, отвечая с той же силой и жаром.  Их губы слились в едином ритме, дыхание участилось, а мир вокруг будто растворился — остались только они, шум океана и теплый вечерний воздух. Драко слегка прикусил её нижнюю губу, вызвав тихий вздох, и тут же смягчил прикосновение нежным поцелуем.  Его руки скользили по её плечам, спускались вдоль спины, вызывая волну мурашек. Гермиона прижалась к нему ещё теснее, чувствуя, как внутри разгорается огонь, которого она никогда прежде не испытывала. Постепенно поцелуй стал мягче, нежнее — Драко медленно провёл губами вдоль её щеки, коснулся виска, шепнул едва слышно: «Ты — все для меня». Гермиона ответила лёгким поцелуем в шею, и Драко вздрогнул от этого прикосновения, ощущая, как желание становится почти невыносимым. Он уложил её бережно на плед, склонился над ней, на мгновение замер, вглядываясь в её глаза, и снова поцеловал — теперь медленно, с бесконечной нежностью. Его пальцы осторожно расстегнули верхние пуговицы её платья, скользнули по коже, вызывая трепет. Гермиона чуть приподнялась, помогая ему снять ткань, и Драко на миг замер, любуясь её красотой в свете звёзд. Его губы спустились к её шее, оставляя дорожку лёгких поцелуев, затем — к ключицам, к плечу. Каждая ласка была наполнена трепетом и заботой: он словно изучал её тело, запоминая каждую реакцию, каждый вздох. Руки Гермионы скользили по его спине, притягивали ближе. Она прошептала его имя — тихо, прерывисто — и Драко ответил новым поцелуем, глубоким и чувственным. Он медленно снял с неё оставшуюся одежду, целуя каждый открывающийся участок кожи — живот, бёдра, внутреннюю сторону колена. Гермиона выгнулась на встречу его прикосновениям, задыхаясь от нахлынувших ощущений. Драко тоже освободился от одежды, на мгновение замер над ней, давая ей возможность остановиться, если она захочет. Но Гермиона лишь потянулась к нему, притянула к себе и прошептала: «Я хочу этого. Хочу тебя». Их тела слились воедино — сначала осторожно, медленно, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям. Драко двигался плавно, поддерживая её взглядом, шепча ласковые слова. Гермиона обхватила его ногами, зарылась пальцами в его волосы, отвечала накаждое движение. С каждым толчком ритм становился чуть быстрее, дыхание — прерывистее, стоны — тише, но искреннее. Когда волна наслаждения накрыла их одновременно, Гермиона вцепилась в его плечи, выгнулась и прошептала его имя. Драко замер на мгновение, уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша. Затем осторожно опустился рядом и притянул её к себе. Она прижалась к его груди, слушая, как успокаивается его сердцебиение, и улыбнулась. Драко поцеловал её в макушку и тихо сказал: — Теперь ты точно моя. И я никогда тебя не отпущу. Гермиона подняла голову, посмотрела ему вглаза и ответила: — И я не позволю тебе это сделать. Они лежали, обнявшись, слушая шум океана, и чувствовали, как между ними рождается что‑тоновое — глубокое, настоящее, вечное. Отдых Гермионы и Драко в Ницце длился неделю — и это была самая светлая, самая счастливая неделя в её жизни.  Они целовались везде: на набережной, где солёный ветер путался в волосах; на террасе кафе, под взглядами улыбающихся прохожих; в тени старых оливковых деревьев в парке; на пляже на рассвете, когда первые лучи солнца золотили песок.  Они занимались любовью всегда, когда этого хотели: в номере отеля с видом на море, на пледе у воды под шум волн, в укромной беседке в саду, где пахли розы и лаванда. Каждый день приносил что‑то новое: прогулки вдоль побережья, мороженое на набережной, долгие разговоры о будущем, смех, объятия, взгляды, полные нежности. Гермиона чувствовала, как с каждым часом её душа сцепляется, а сердце наполняется теплом, которого ей так долго не хватало. Однажды ночью, после очередного мгновения близости, они лежали в кровати, переплетя пальцы, слушая, как за окном шумит море. Лунный свет проникал сквозь шторы, рисуя на полу серебристые узоры. Драко взглянул ей вглаза — серьёзно, глубоко, так, что у Гермионы перехватило дыхание. Он провёл пальцем по её щеке, убрал прядь волос за ухо и тихо, но твёрдо произнёс: — Гермиона, я хочу, чтобы мы стали ещё ближе. Не просто парой, не просто влюблёнными — а по‑настоящему единым целым. Я предлагаю тебе пройти волшебный обряд венчания. Тот, древний, где кровь двоих смешивается вместе, скрепляя связь перед всем волшебным миром. Это не просто слова — это магия, которая соединяет души. Гермиона потеряла дар речи. Она смотрела на него , не в силах вымолвить ни слова. В груди разливалась волна такого сильного чувства, что оно почти пугало своей мощью. — Ты… ты серьёзно? — прошептала она. — Абсолютно, — кивнул Драко. — Я хочу, чтобы ты была моей не только здесь и сейчас, но ивсегда. Навсегда. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как слезы счастья подступают к глазам. — Да, — выдохнула она. — Да, я согласна. Они не стали ждать ни минуты. Одевшись, они трансгрессировали в горы — туда, где воздух был чист и прозрачен, а над головой сияли миллионы звёзд. Уединённая долина, окружённая скалами, казалась созданной для этого момента.  В центре рос древний дуб — его ветви тянулись к небу, словно благословляя тех, кто пришёл сюда с чистым сердцем. Драко достал из кармана  небольшой ритуальный кинжал — серебряный, с гравировкой древних рун.  Он протянул его Гермионе: — Ты готова? — Да, — твёрдо ответила она. Он сделал неглубокий надрез на своей ладони, затем она — на своей. Они соединили руки, и капли крови смешались, образуя тонкую алую нить между ними. Драко начал произносить слова древнего обряда — на языке, который Гермиона не знала, но чувствовала всем существом. Его голос звучал низко и уверенно, а магия витала в воздухе, заставляя волосы шевелиться, а кожу покрываться мурашками. Когда последние слова были сказаны, их ладони засветились мягким золотистым светом. Связь, возникшая между ними, была ощутима физически — как тепло, разливающееся по венам, как уверенность, что они теперь действительно одно целое. Гермиона посмотрела на Драко — его глаза светились счастьем и облегчением.  Он улыбнулся и прошептал: — Теперь ты моя. Навсегда. — И ты мой, — ответила она, прижимаясь к нему. — Навсегда. Они стояли, обнявшись, под звёздным небом, и эта ночь стала той самой точкой отсчёта — моментом, когда они навсегда обрели друг друга. Магия связала их души, а любовь дала силу идти вперёд — вместе, рука об руку, навстречу будущему, которое теперь принадлежало им двоим. Следующий месяц выдался не вероятно насыщенным и интересным. Вернувшись из Ниццы, Гермиона переехала жить к Драко — в его просторный дом с видом на озеро, где пахло хвоей и свежестью, а по утрам первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна. Однажды за завтраком, когда они пили кофе и обсуждали планы на день, Драко неожиданно казал: — Гермиона, я долго думал… Может, тебе стоит уйти из Министерства?  Я хочу , чтобы ты работала со мной. Гермиона задумалась, глядя в окно. Мысль отом, чтобы оставить привычную работу в Министерстве, пугала и одновременно будоражила. Но когда она посмотрела на Драко — в его глазах читалась такая искренняя вера в неё, — она улыбнулась и кивнула: — Да. Я согласна. Давай попробуем.  Дни летели незаметно — они исследовали старинные амулеты, расшифровывали руны, восстанавливали повреждённые заклинания. Работа шла легко, в удовольствие, и каждый раз, когда им удавалось разгадать очередную загадку, они радовались, как дети. Однажды, когда они работали над очередным артефактом — старинным медальоном с выцветшими символами,  Драко отложил инструменты, улыбнулся и сказал: — Перерыв. Ты слишком долго сидишь без отдыха. Он вышел и вскоре вернулся с подносом: на нем стоял её любимый чай с мятой и мелиссой, небольшое клубничное пирожное (она как‑тообмолвилась, что обожает его), пара миндальных печений и ваза с ягодами. — Вот, — поставил он поднос перед ней.  — Чтобы силы не иссякали. Гермиона благодарно улыбнулась, взяла пирожное и поднесла кусочек ко рту. Но в тот момент, когда она уже собиралась откусить, её резко затошнило. Аромат клубники, которой обычно казался таким приятным, вдруг стал невыносимым. Она поспешно отложила пирожное, прижала ладонь к губам и глубоко задышала, пытаясь справиться с подступивший к горлу тошнотой. Драко тут же оказался рядом, положил руку ейна спину: — Что случилось? Тебе плохо? Гермиона покачала головой, всё ещё пытаясь прийти в себя: — Не знаю… Вдруг так резко.. И тут в голове всплыли слова. Слова, которые она  старалась не вспоминать. После того, что сделал Рон, целители в больнице осторожно сказали ей: из‑за перенесённой травмы истресса могут возникнуть сложности с зачатием — возможно, даже полная невозможность забеременеть. Она тогда приняла это как данность и больше невозвращалась к этой мысли. Но сейчас… Она подняла глаза на Драко. В груди что‑то дрогнуло — смесь страха, надежды и неверия. — Драко… — голос её чуть дрогнул. — А что, если я… беременна? Он замер на мгновение, потом медленно сел рядом, взял её за руки: — Я буду самым счастливым человеком на свете! — Я не знаю, — призналась она. — После того, что было… мне говорили, что шансы малы. Но сейчас… эти симптомы… Драко внимательно посмотрел на неё, потом мягко улыбнулся: — Давай проверим. Прямо сейчас. У меня есть зелье для определения беременности — оно дает точный результат за пару минут. Он быстро поднялся, прошёл к шкафу, достал небольшой флакон с мерцающей жидкостью и протянул ей: — Выпей. Гермиона сделала глоток. Жидкость оказалась сладковатой, с лёгким мятным привкусом. Через несколько секунд на её запястье проступил узор — три переплетающихся золотых кольца. Они оба уставились на этот знак. Драко медленно поднял взгляд на Гермиону — в его глазах светилась такая радость, что у неё перехватило дыхание. — Это… правда? — прошептал он. — Да, — тихо ответила она, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я беременна. Драко обнял её, прижал к себе крепко‑крепко: — Это самое лучшее, что могло с нами случиться. Гермиона уткнулась ему в плечо, и почувствовала, что будущее — настоящее, светлое будущее — действительно начинается. И оно будет наполнено не только любовью, но и новой жизнью, которую они создали вместе.