Глава 1

Сеул в три часа ночи задыхался в неоновом зареве, сплетаясь с гулом колес и шумом прибрежного ветра. По своему обыкновению я проводила дни и ночи в своей подвальной мастерской, где всегда было тепло, и пахло лаком и пылью. Здесь время текло иначе. Это было единственное место, где внешний мир затихал, а я могла погрузиться в свою работу. По правде говоря, это была не просто работа, а мой способ закрыться от всего и всех, посвящая себя любимому делу. Сейчас я работала над портретом дамы из Европы 18-го века. Он поступил ко мне в плачевном состоянии: рама погнулась, а слой старого лака покрылся желтой коркой, что скрывало истинные цвета картины. Я работала под кольцевой лампой, которая была единственным источником света. Держа в руках ватный тампон, смоченный в жидкости, едва касалась поверхности, и постепенно желтизна отступала. Под слоем вековой грязи проступал воротник платья небесно-голубого цвета. Следом "ожили" глаза дамы, которые из просто пятен постепенно превращались в глубокие серые роговицы с крошечными белыми бликами. Внезапно возле двери за мной раздался звук колокольчика, что означало, что входная дверь открылась. — Мы закрыты, - бросила я через плечо, не поворачиваясь к вошедшему. Когда за моей спиной раздался тихий смешок, я обернулась и увидела, что возле двери стояли двое мужчин. Оба во всем черном, и оба пристально смотрели на меня. Тот, что был слева — выше ростом, с длинными черными волосами, аккуратно уложенными назад, в черной рубашке с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Он улыбался, смотря на меня, а его взгляд был опущенный, пронзительный и пугающий. Второй мужчина был ростом немного ниже. Он стоял чуть дальше. У него были черные аккуратно уложенные волосы по пробору, но длина короче, чем у первого. На нем была черная рубашка и черный пиджак, а взгляд холодный и отстраненный, не выдавающий никаких эмоций. — Кто вы? Как вы вошли? Я забыла закрыть дверь... - последнюю фразу я произнесла неуверенно, практически утвердительно. — Замки - это не проблема, когда нам что-то нужно, - первый парень сделал пару шагов вперед, так что свет лампы стал сильнее падать на его лицо, и мне стало получше его видно, - А сейчас нам нужны твои руки, Кан Мира. Откуда они знают мое имя? Что им нужно от меня? — Уходите сейчас же, или я вызову полицию, - неуверенно говорю я, стараясь сохранить в себе последние капли спокойствия. В этот момент он бросил на меня игривый взгляд, и я заметила, что на его талии висит кобура, а в ней настоящий пистолет, дуло которого небрежно спрятано в кармане брюк. В этот момент в нашу сторону делает шаг второй мужчина, который заставляет меня резко отодвинуть в сторону портрет дамы, а сам ставит на стол большой кофр. Когда он открывает его, я не могу поверить глазам. Около двух часов назад все СМИ кричали о крупном похищении из Сеульской художественной галереи. Пропала картина "Шепот Бездны", стоимость которой оценивается в 20 миллионов долларов. И прямо сейчас эта картина лежит на столе в моей мастерской. Это по-настоящему монументальное полотно. Картина вертикальная, и на первый взгляд кажется лишь глухой стеной иссиня-черного масла. При этом если задержать взгляд и присмотреться получше, то можно заметить тонкую нить из тысяч мельчайших пузырьков, поднимающих что-то из самого сердца тьмы к невидимой поверхности. Они закручиваются в спираль, а по бокам появляются тени от безжизненных мрачных и острых кораллов. Я слышала об этой работе ранее и, кажется, даже видела при моем визите в галерею. Происходящее сейчас в моей маленькой коморке казалось мне страшным сном, от которого я вот-вот должна была очнуться. Сейчас прямо в центре полотна, где находились самые яркие пузырьки, виднелся длинный порез. Я невольно потянулась рукой, чтобы дотронуться до него, но в этот момент парень с ледяным взглядом лишь перехватил мою руку за запястье, так и не дав возможности дотронуться. Его пальцы холодные, а хватка сильная, от которой мне даже немного больно. — У тебя есть 2 месяца на восстановление работы и избавление от этого шрама, заказчик ждать не будет, - произносит он хриплым голосом, не глядя в мою сторону. — Как 2 месяца? - с ужасом уточнила я, - Но ведь обычно на это уходит минимум полгода. Сначала мне нужно свести нити, затем добавить грунт, чтобы заполнить пустоты, и это не один, и даже не пять слоев, которым нужно сохнуть. Затем подбор оттенков, чтобы при тонировке и ином освещении не было заметно разницы, затем покрытие лаком. Это мне придется 60 дней не вылезать из моей мастерской, не есть, не пить и не спать. — Ты права, поэтому мы меняем условия, - шире улыбнулся более высокий парень, после чего продолжил, - собирай свои самые лучшие инструменты и составь список, чего тебе не хватает для работы, и поехали. — Я никуда не поеду, - только сейчас осознала, что пальцы второго до сих пор сжимают мое запястье и попыталась вырвать руку. — Либо ты сейчас же едешь с нами, либо утром сюда нагрянет полиция и найдет твой труп, - второй парень вынес приговор. Мне не оставалось ничего, кроме как сдаться. Я коротко посмотрела сначала на одного парня, затем на второго. Первый легко улыбался, а в уголках глаз образовывались микро-морщинки, что делало его выражение лица мягче. Он рассматривал мои руки, а затем перевел взгляд на кисти, рассматривая их то ли как музейные экспонаты, то ли как витрины в ювелирном магазине. Его красота была завораживающей. Второй парень так и не проронил ни единой эмоции, но отпустил мою руку, чтобы дать мне возможность начать собираться. В его глазах не было ни капли сочувствия. В них я видела только холодный расчет и ответственный подход к делу. Его лицо выглядело безупречно: острые скулы и овал лица, идеально прямой нос, пухлые губы. Но в глазах абсолютная пустота. Когда я собрала все, что смогла вынести из своей мастерской, а именно кисти, несколько тюбиков масла, набор для тонировки и микроскоп, мы вышли на улицу. Температура была достаточно низкой, а ветер пронизывал меня насквозь, что усугублялось моим волнением. Мы подошли к большому черному внедорожнику, и первый парень открыл для меня заднюю дверь. — Миледи, прошу, - театрально отыграл он, сделав небольшой приветственный поклон. Когда я забралась на сидение и положила рядом большую сумку со своими принадлежностями, он закрыл дверь и поспешил сесть на пассажирское сидение передо мной. На водительское сидение сел тот парень, который меня пугал больше всего, ведь было совершенно непонятно, что у него на уме. — О, мы забыли представиться. Это так не по-джентельменски. Я — Хёнджин, а это Минхо, - пояснил парень, когда раздался звук заведенного мотора, - Мира, пристегнись, путь не близок, - добавил он, повернув голову в мою сторону. У меня пропал дар речи, мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться и сделать так, как он говорит. Когда машина тронулась, я уставилась в окно, а по моим щекам полились слезы. Это были слезы отчаяния, ведь я мысленно прощалась с городом, который мелькал за окном, оставляя все свои яркие вывески позади. Когда я перевела глаза вперед, а мы уже выехали за пределы города и двигались по трассе, мой взгляд случайно упал на зеркало заднего вида, в котором отражался Минхо. Было отчетливо видно его лоб, который открывался за аккуратно уложенными прядями волос, а также его взгляд, который сейчас был сосредоточен на дороге. В машине стояла гробовая тишина, и я воспользовалась этой небольшой паузой, чтобы рассмотреть Минхо внимательнее, чего я скорее всего не решилась бы сделать с глазу на глаз. В отличие от Хёнджина его взгляд не был безумным, он скорее был аналитическим. Казалось, что он все держит под контролем и просчитывает на 2 шага вперед. Он не смотрел на меня, но почему-то мне казалось, что он чувствует каждое мое движение и каждый мой вдох.