Глава 2

Спустя час езды мы свернули с главной трассы и оказались на лесной проселочной дороге. Вокруг была кромешная темнота, и только свет от фар нашей машины придавал хоть какую-то жизнь этому месту. Впереди стал проглядываться забор, и чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее становилось видно черные кованые ворота. Когда мы подъехали ближе, они бесшумно разошлись в стороны, уступая нам дорогу. Это не был какой-то коттеджный поселок, как я ожидала, и сам дом не выглядел, как обычный загородный. Это была массивная бетонная постройка с панорамными окнами, которая стояла просто посреди лесной чащи. Здесь не было плавных линий, уютных террас, а только точная геометрия, уставленная соснами со всех сторон. — Приехали, - твердо сказал Минхо, заглушив мотор, и выходя из машины. Хёнджин, кажется, успел задремать по дороге, поэтому он сначала слегка потянулся, и только затем лениво отстегнул свой ремень безопасности. Когда он вышел из машины, снова открыл заднюю дверь, давая возможность и мне выйти на воздух. Здесь пахло по-другому: не было выхлопных газов, а только влага и хвоя. Минхо уже зашел в дом, оставив за собой открытую входную дверь, а мы с Хёнджином еще некоторое время стояли возле машины. Я рассматривала дом, а он - меня. — Твоя комната на втором этаже, - мягко произнес он, указывая пальцем на одно из окон. Внутри дом казался еще более сдержанным. Минимализм в интерьере, преобладающий серый цвет, словно бетон, и только плитка на полу имитировала полированный камень. Когда мы поднялись наверх, Минхо уже разворачивал кофр с картиной. Комната была просторной, здесь стены были светлее, чем в коридоре, ведущем с первого на второй этаж. Но мебели в комнате практически не было. Только небольшая кровать в углу, изголовье которой напоминало ажурные ветки деревьев из черной стали, и шкаф-пенал для одежды черного цвета. В комнате были панорамные окна с потрясающим видом лесной бездны, а с противоположной стороны была еще одна дверь, которая была приоткрыта, и я, осмотревшись, поняла, что это уборная. — Днем сюда привезут все те инструменты и материалы, которые тебе понадобятся, - разрушил тишину Минхо, - твоя задача отреставрировать картину за 2 месяца. Еду я буду приносить тебе трижды в день, а выход из комнаты будет полностью заблокирован. Когда я подошла к окну ближе, чтобы найти ручку и приоткрыть его для свежего воздуха, Минхо продолжил ледяным голосом: — Окна не открываются, но не волнуйся, здесь стоит вентиляция. А сейчас ложись спать, так как через несколько часов тебе приступать к работе. — Сладких снов, миледи, - произнес Хёнджин, посылая мне воздушный поцелуй со своей игривой улыбкой на лице, удаляясь последним из комнаты и закрывая за собой дверь. Когда их шаги стихли, я села на кровать и просто уставилась в одну точку. Кажется, что все это нереально, и что сейчас сюда кто-то зайдет и скажет, что это все какой-то розыгрыш. Включаю телефон, но замечаю, что сигнала связи тут нет. Мое сердце продолжает бешено колотиться от напряжения, но не из-за того, что эти мужчины меня пугают. Вернее, я точно знаю, что они не причинят мне вреда, ведь несмотря на хищный взгляд Хёнджина, и на равнодушный Минхо, они не смотрят на меня, как на какую-то куклу, они видят во мне талант и человека, который помогает им выполнить работу. По крайней мере такие мысли были в моей голове в этот момент. Я перевожу взгляд и обнаруживаю кофр, который лежит на полу, и через расстегнутую молнию виднеется глубокий синий оттенок. Я робко встаю на ноги, подхожу ближе и дрожащими пальцами поднимаю крышку кейса. Наконец-то могу себе позволить взглянуть на работу. Интересно, что хотел передать мастер этой работы? Мне кажется, чем дольше взглядываешься в нее, тем больше деталей рисует твое сознание. В какой-то момент мне даже показалось, что я увидела силуэт, но моргнув несколько раз, передо мной осталась только все та же спираль из пузырей. *** Я проснулась около 11 утра из-за утренних лучей солнца, которые пробивались в комнату через окно, и сейчас аккурат светили мне в лицо. Не знаю, сколько прошло часов с того момента, как парни ушли из комнаты. Я успела помыться перед сном, повесить свои вещи в шкаф и обнаружить, что у меня нет совершенно никакой сменной одежды, даже нижнего белья. Поэтому пришлось лечь спать полностью обнаженной, предварительно крепко укутавшись в одеяло, повязав его через талию, чтобы не сбросить, пока буду ворочаться во сне. Внезапно в дверь раздался стук, но никто не вошел. — Мира, с добрым утром, пора вставать, - за дверью раздался голос Хёнджина, - я уже с утра съездил на шопинг и прикупил тебе немного вещей. Я оставлю их тут под дверью, чтобы не смущать тебя. — Доброе утро, - неуверенно отозвалась я, - да, спасибо, оставь их и уходи, я сейчас заберу. Когда я услышала шаги, спускающиеся по лестнице, подошла к двери, все также перевязанная одеялом, и слегка приоткрыла ее. Здесь стоял рейл на колесиках с множеством одежды, аккуратно висевшей на вешалках. Я убедилась, что за дверью больше никого нет, поэтому схватила рейл двумя руками и быстро затащила в комнату, принявшись рассматривать, в чем мне придется ходить ближайшие 2 месяца. Здесь было два домашних костюма: один из них был в клетку белого и розового цвета и представлял собой широкие брюки и рубашку, а второй был морского цвета в виде таких же широких брюк и лонгслива с рюшами на рукавах и на нижнем крае изделия. Также, здесь была большая худи цвета кофе с молоком, пачка белых носков и домашние тапки в виде капибар, которые заставили меня улыбнуться впервые с того момента, как эти двое ворвались в мою мастерскую. Также, я обнаружила короткую ночную сорочку на тонких бретелях из натурального шелка цвета сливочного масла. Вряд ли я когда-то купила бы себе такую вещь. Но спасибо хотя бы за домашние костюмы. Больше всего меня поразило то, что все нижнее белье было кружевное и полупрозрачное, и все трусы были стринги! Хёнджин, я очень зла на тебя. Но времени злиться было мало, ведь я понимала, что сейчас наверняка Хёнджин доложит Минхо о моем пробуждении, и тот обязательно заявится сюда, поэтому я быстро надеваю костюм в клетку, носки и тапки, а остальные вещи оставляю на рейле, задвигая его к стене рядом со шкафом. Пока я умывалась и приводила себя в порядок, как и ожидалось, в комнату зашел Минхо. Он сделал это уверенно без предварительных стуков. Казалось, что ему вообще наплевать на то, что я могу сейчас делать, и как я выгляжу, раз он позволяет себе врываться так бесцеремонно. В руках у парня был поднос, на котором стояла миска обычного белого риса, суп из морской капусты, несколько маленьких блюдец с панчанами, стакан воды и чашка свежесваренного кофе, аромат которого уже успел заполнить всю комнату. Только сейчас я почувствовала, как мой желудок заныл от голода, ведь я уже много часов ничего не ела и даже не пила. — У тебя есть 20 минут на завтрак, после чего сюда принесут инструменты, и тебе будет пора приниматься за работу. Так что поторапливайся. И скажи, как закончишь, я буду за дверью, - проронил Минхо, почти как робот, после чего удалился, не дождавшись моего ответа. За 20 минут я не успела нормально поесть, ведь чувство беспокойства опять накрыло меня. Я снова взглянула на полотно, стоящее в углу комнаты, и поняла, что я теперь причастна к очень большому преступлению, и могу сильно об этом пожалеть. Но выбора у меня не осталось. Поэтому, несмотря на сильный физический голод, к горлу то и дело подступала тошнота. Я не знаю, сколько прошло времени, но неожиданно дверь распахнулась, и в проеме снова показался Минхо. Мы на долю секунду задержались взглядами, но ничего друг другу не сказали. Хоть он и выглядел, как античная статуя, не выдавая ничего своим фарфоровым лицом, но от его красоты мне захотелось спрятать руки, так как они начали дрожать. Он сделал шаг в сторону, после чего в комнату зашли двое мужчин, которые вообще не обратили на меня внимания, как будто меня здесь нет. Когда они вышли, я огляделась и увидела, что они принесли несколько мольбертов, стеллаж с реактивами, несколько столиков и все те инструменты, которые я просила. — А теперь садись за работу, здесь есть все, - сказал Минхо, забирая поднос с остатками еды и выходя за дверь. Поставив полотно на мольберт, я взяла тонкий пинцет и начала рассматривать края пореза под лупой. Порез был настолько глубокий и неаккуратный, что стало понятно, что его нанесли в порыве ярости. Первым делом мне нужно было свести нити, это ювелирный процесс, который требовал по сути срастить разорванные части. Орудуя иглой, я совсем растворилась в процессе и начала медитировать. Кажется, сейчас мне было уже неважно, что я нахожусь непонятно где, и работаю над украденной картиной, тем самым становясь соучастником преступления. Для меня полотна всегда были больше, чем просто работой. Я чувствовала себя хирургом, который сейчас спасает чью-то жизнь. Я просидела в таком положении практически весь день, периодически делая паузу и несколько шагов вокруг комнаты, чтобы дать глазам и рукам отдохнуть. Когда солнце зашло, и небо окрасилось в сумеречный цвет, внезапно распахнулась дверь, и на пороге появился Хёнджин. Он держал в руке небольшой букет красных диких цветов. — Ну что, миледи, вот тебе небольшой подарок, - мягко произнес он, - когда я увидел эти цветы, то сразу подумал о тебе. Должно же быть хоть что-то живое в этой комнате, пока ты работаешь над мертвым. Он перевел взгляд на картину, и в его глазах появился блеск. Казалось, что он смотрит на полотно по-собственнически. — Я пришел сюда, чтобы вдохновить тебя, хочу, чтобы ты прочувствовала, - снова перевел взгляд на меня Хёнджин, - а еще я хочу, чтобы ты стала моей музой. Эх, я так давно ничего не писал. Кстати, я рад, что одежда тебе подошла. Он небрежно бросил букет цветов на один из стоящих неподалеку столиков, а сам стал внимательно разглядывать мою работу, подходя с разных сторон. Он словно кружил вокруг меня и мольберта, его движения были плавными, но отточенными, а на лице сияла бесконечная улыбка. *** Еще через 2 часа на улице стемнело окончательно, и единственным источником света в комнате осталась небольшая люстра. Я видела в окне лишь свое отражение и ту комнату, которая стала для меня тюрьмой. Надо усерднее работать, чтобы скорее с этим закончить и вернуться домой. Дверь отворилась, как и всегда, внезапно, но я уже не так дернулась, как в предыдущие несколько раз. В этот раз в комнату зашел Минхо, он сделал несколько шагов ко мне и опустил руку на мое плечо. — Заканчивай, на сегодня хватит, - твердо сказал он. — Мне осталось совсем немного, скоро закончу. — Нет, ты закончишь прямо сейчас, иначе допустишь ошибку, - по правде говоря, у меня, действительно, уже все плыло перед глазами от усталости и напряжения, поэтому я сложила иглу в пенал и отвернулась от полотна. Когда Минхо наклонился поближе к картине, чтобы посмотреть на результат моей работы, край его расстегнутого пиджака чуть отошел в сторону, и я увидела сталь пистолета во внутреннем кармане. По спине побежали мурашки. В отличие от Хёнджина, Минхо смотрел не оценивающе, в его глазах по-прежнему была дыра. Он выпрямился и уже хотел пойти прочь, как вдруг заметил яркое пятно, а именно цветы, которые до сих пор лежали на небольшом журнальном столике, и уже успели завять. — Хёнджин приходил сюда? - мне показалось, что в его голосе зазвучали ноты тревоги. — Да, - тихо ответила я, - это он принес цветы. На несколько секунд между нами повисло молчание, после чего он добавил: — Попрошу его не приходить и не отвлекать тебя. Я сейчас принесу поесть, - он перевел взгляд на меня, и я поняла, что хоть он и ничего не испытывает к моей работе, но точно знает, что такое изнеможение. *** После ужина Минхо зашел, чтобы забрать поднос с грязной посудой. — Почему ты сам носишь мне еду? — Потому что здесь больше никого нет. Когда дверь снова распахнулась, а Минхо уходил из комнаты, я услышала, как с первого этажа доносились звуки фортепиано. Я сразу поняла, что Хёнджин здесь отвечает за атмосферу и эстетику, а Минхо превращает это поместье в неприступную крепость. *** Я вышла из ванной комнаты и погасила свет, собираясь уже ложиться спать, как вдруг заметила силуэт. Я осторожно двинулась к окну, отчего-то стараясь не громко шагать. Вглядевшись, поняла, что это был Минхо. Он смотрел в сторону леса, и мне сейчас был виден только его профиль. Он был одет в строгое черное пальто, выпуская в воздух густой дым сигареты. При каждой его затяжке, во всей этой тьме лишь слегка загорался огонек. Я смотрела на него около минуты, и меня посетил вопрос — как такая безупречная красота могла оказаться в таком преступном и опасном мире?