Глава 1. Искусство разрушения

Басы в элитном ночном клубе «Оникс» вибрировали где-то под ребрами, смешиваясь с запахом тяжелого люксового парфюма, пота и дорогого алкоголя. В VIP-зоне, отгороженной от остального зала тонированным стеклом и двумя амбалами на входе, царили свои законы. Точнее, закон был один. И звали его Илья Малинин. Илья откинулся на спинку кожаного дивана, лениво крутя в руке низкий стакан с янтарным виски. На его коленях ерзала какая-то брюнетка в слишком коротком платье. Она что-то шептала ему на ухо, касаясь губами шеи, но Илья даже не помнил ее имени. Кажется, Мелисса? Или Хлоя? Плевать. Она была просто декорацией, красивой вещью, которая должна была скрасить его скуку после изматывающей тренировки. Он был «Богом квадов». Чемпионом, чье имя скандировали стадионы. Ему прощали всё: сорванные интервью, разбитые камеры журналистов, истерики на льду и счета за разгромленные гостиничные номера. Потому что он приносил золото. Илья сделал глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и перевел скучающий взгляд на вход в VIP-зону. В этот момент его челюсть рефлекторно сжалась. Охранник почтительно шагнул в сторону, пропуская её. Габриэль. Она двигалась так, словно этот клуб, этот город и все люди в нем принадлежали ей. На ней было облегающее черное платье от Versace, открывающее идеальные ключицы, и туфли на шпильке, звук которых, казалось, разрезал даже клубную музыку. Ее темные волосы были идеально уложены, а на губах играла та самая ленивая, высокомерная полуулыбка, от которой у Ильи чесались кулаки. Она была дочерью одного из главных спонсоров ISU. Девочкой с безлимитной кредиткой, которая каталась на его элитном катке просто потому, что папочка купил ей лучшего тренера. Илья презирал ее. Он считал ее бездарной, избалованной дрянью, чье место — на обложках глянца, а не на льду. Но больше всего его бесило то, что она была единственной в этом чертовом здании, кто не смотрел на него снизу вверх. Габриэль подошла к столику Ильи, грациозно опустилась в кресло напротив и закинула ногу на ногу. Она даже не взглянула на девицу, сидящую на его коленях. — Бармен, — небрежно бросила Габриэль, щелкнув пальцами. К ней тут же подскочил официант. — «Грей Гус» со льдом. И убери отсюда этот дешевый мартини, он воняет. Илья грубо спихнул брюнетку со своих колен. Девушка ойкнула, едва не упав на стеклянный столик, но, поймав бешеный взгляд Малинина, благоразумно растворилась в толпе. Илья подался вперед. Он поставил стакан на стол с такой силой, что по стеклу едва не пошла трещина. — Какого хера ты здесь забыла, Габи? — его голос был низким, пропитанным чистым ядом. — Твой папик знает, что его принцесса шляется по клубам вместо того, чтобы спать перед завтрашней тренировкой? Хотя, учитывая, как убого ты прыгаешь двойной сальхов, тебе и сон не поможет. Габриэль взяла принесенный бокал, медленно сделала глоток и только потом посмотрела на него. Ее глаза, холодные и темные, блестели в неоновом свете. — Мой отец знает, что его деньги оплачивают лед, который ты царапаешь своими коньками, Илья, — ее голос был мягким, почти мурлыкающим, но каждое слово било наотмашь. — И я прихожу туда, куда захочу. А вот что ты здесь делаешь? Пытаешься утопить в алкоголе тот факт, что вчера на прогоне ты упал с квад-акселя, как первокурсник на катке в торговом центре? Глаза Ильи потемнели от ярости. Упоминание его ошибок было табу. Никто не смел говорить ему об этом. Никто, кроме этой суки. Он резко поднялся, обошел стол и, схватив Габриэль за подлокотники кресла, навис над ней, загоняя в ловушку. От него пахло дорогим виски, агрессией и чем-то еще, животным и опасным. Лицо Ильи оказалось в жалких сантиметрах от ее губ. — Еще одно слово, — прошипел он, глядя прямо в ее невозмутимые глаза, — и я сделаю так, что ты вылетишь из спорта быстрее, чем успеешь позвать своего папочку. Ты — ничто, Габи. Кукла в дорогих шмотках. Ты даже лед не чувствуешь. Обычная девушка уже давно вжалась бы в кресло, извиняясь или плача. Но Габриэль не была обычной. Она была сделана из того же извращенного, мерзкого теста, что и он. Она медленно подняла руку с идеальным кроваво-красным маникюром и провела кончиком указательного пальца по груди Ильи, прямо по ткани его черной рубашки, спускаясь к ремню. — Ох, Илья... — она тихо рассмеялась. В ее смехе не было веселья, только снисхождение. — Твои угрозы такие же жалкие, как твой вкус на женщин. Ты можешь сколько угодно строить из себя бога на льду, но здесь, в реальном мире, ты просто избалованный мальчик с истерикой. Она резко подалась вперед, так, что их губы почти соприкоснулись, и прошептала ему прямо в рот: — Убери от меня свои руки, пока я не сломала тебе пальцы. Тебе ими еще шнурки на коньках завязывать. Воздух между ними заискрил, плотный, пропитанный токсичной ненавистью и чем-то еще, в чем ни один из них никогда бы не признался в здравом уме. Илья не отстранился. Наоборот, его губы изогнулись в кривой, хищной ухмылке. Он любил, когда с ним играли. Особенно, когда думали, что могут выиграть. Его правая рука скользнула с подлокотника вверх. Длинные, сильные пальцы фигуриста властно сомкнулись на ее шее — не удушая, но жестко фиксируя, давая понять, кто здесь физически сильнее. Большой палец нажал прямо на бьющуюся под бледной кожей вену. — You think you scare me, princess? — хрипло выдохнул Илья по-английски, его голос упал до опасного баритона. — Думаешь, твои угрозы меня ебут? Попробуй, Габи. I’d fucking love to see you try. Габриэль даже не моргнула. Ее пульс под его пальцами предательски ускорился, но лицо оставалось маской ледяного высокомерия. Она не терпела прикосновений без своего разрешения. И уж тем более не от него. Ее идеально наманикюренные пальцы обхватили его запястье. Острые ногти впились в кожу Ильи с такой силой, что он стиснул зубы. Она оставит там кровавые полумесяцы, он был в этом уверен. — Get the fuck off me, Ilya, — процедила она, чеканя каждое слово. — Твой дешевый понт работает только на малолетних фанатках, которые текут от одного твоего взгляда. На меня это не действует. Илья коротко, мрачно рассмеялся. Он убрал руку с ее шеи, но лишь для того, чтобы демонстративно смахнуть со столика ее бокал с «Грей Гус». Хрусталь с громким звоном разлетелся по полу VIP-зоны, и ледяной алкоголь брызнул прямо на подол ее дорогущего платья Versace. — Oops, — издевательски протянул Илья. — Кажется, я испортил твой наряд за десять косарей. Какая жалость. Но мы оба знаем правду, sweetheart. Ты — fucking fake. Пустышка в брендовых шмотках. Твои деньги не купят тебе ни талант, ни уважение на льду. Ты просто бездарная сука, путающаяся под ногами. Габриэль опустила взгляд на мокрый подол платья, затем медленно, пугающе спокойно посмотрела на Илью. Любая другая устроила бы истерику. Позвала бы охрану. Но Габриэль платила за свои оскорбления той же монетой. Она плавно поднялась с кресла. Стекло хрустнуло под подошвами ее туфель. Габриэль была ниже его, но сейчас, стоя вплотную, она излучала такую ауру превосходства, будто смотрела на него с трона. Она взяла со столика недопитую бутылку элитного виски Ильи. На секунду в глазах Малинина мелькнуло ожидание, что она разобьет ее о его голову. Но она сделала кое-что похуже. Не отрывая взгляда от его лица, Габриэль перевернула бутылку и вылила янтарную жидкость прямо на его новые, эксклюзивные кроссовки. — Блять, ты че творишь?! — Илья дернулся назад, но было поздно. Габриэль с невозмутимым видом бросила пустую бутылку на кожаный диван. — Кажется, у тебя проблемы с координацией, Малинин. Not just on the ice, apparently, — она растянула губы в сладкой, ядовитой улыбке, поправляя ремешок своей сумочки. — Купишь себе новые. Хотя, может, в мокрых кроссовках ты наконец-то перестанешь падать со своих квадов. Кулаки Ильи сжались так, что побелели костяшки. Желание схватить ее за идеальную укладку и вышвырнуть из клуба было почти невыносимым. — You're crossing a fucking line, Габи, — прорычал он, делая шаг к ней. — Draw a better one, then, — парировала она. Она шагнула к нему навстречу, намеренно вторгаясь в его личное пространство. Ее губы оказались в миллиметре от его уха, и она прошептала так тихо, чтобы слышал только он: — Увидимся на утреннем льду, чемпион. Постарайся не сломать себе шею. Папочка ISU не сможет вечно тянуть тебя за уши. Она отстранилась, окинула его брезгливым взглядом с ног до головы и, развернувшись, направилась к выходу из VIP-зоны. Охранники поспешно расступились перед ней. Илья остался стоять посреди осколков, тяжело дыша. Челюсть сводило от злости. От нее пахло чертовым дорогим парфюмом, и этот запах въелся в его рецепторы. Он ненавидел ее. Он хотел сломать ее так сильно, чтобы она ползала на коленях, умоляя о пощаде. Илья залпом допил остатки виски из чужого стакана и швырнул его в стену. Если бы только «Бог квадов» знал, что через несколько часов он будет сидеть на трибуне заброшенной ледовой арены, затаив дыхание. Что он будет смотреть, как таинственная девушка в черной маске по прозвищу «Королева Пик» разрывает лед идеальным четверным лутцем. И что объект его самой темной, больной одержимости и сука, которая только что испортила ему вечер — это один и тот же человек. Холодный ночной воздух ударил в лицо, едва Габриэль вышла из душного, прокуренного здания «Оникса». Парковщик тут же подогнал ее матово-черный Porsche 911, услужливо открывая дверь. Она бросила ему стодолларовую купюру, даже не взглянув в лицо, и рухнула на кожаное сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая ее от пульсирующих басов клуба. В салоне повисла звенящая тишина. И только теперь Габриэль позволила себе выдохнуть. Она сжала руль так сильно, что острые ногти впились в кожаную оплетку. Грудь тяжело вздымалась. Адреналин, который она так мастерски скрывала за маской ледяной стервы, теперь кипел в венах, как кислота. Fucking Malinin. Она резко опустила зеркало заднего вида и включила свет. На бледной коже шеи, прямо над ключицей, отчетливо проступали красные следы от его пальцев. Илья сжал ее жестко, властно, словно клеймил. Габриэль провела кончиками пальцев по пульсирующей вене. Кожа горела. От этого фантомного прикосновения внутри скручивался тугой, больной узел из ярости и... чего-то еще, глубоко извращенного, в чем она никогда бы не призналась. Она ненавидела его. Ненавидела его идеальные прыжки, его статус «Бога», его ебаную самоуверенность и то, как он смотрел на нее — как на мусор. Но хуже всего было то, что Илья был единственным, кто заставлял ее чувствовать себя живой. Габриэль с отвращением стянула с себя испорченное платье Versace, провонявшее чужим виски, и бросила его на заднее сиденье. Ей было плевать на деньги. Ей нужно было другое. Ей нужен был лед. Она ударила по газам. Porsche с хищным рыком сорвался с места, разрезая пустые ночные улицы города. Днем она была «папиной дочкой». Бездарной, ленивой принцессой, которая еле выезжала тройной тулуп и закатывала глаза на замечания тренеров. Она намеренно каталась вполсилы, наслаждаясь тем, как Илья бесится от ее «незаслуженного» места на элитном катке. Это была ее идеальная игра, ее личная издевка над всей этой лицемерной системой фигурного катания. Но ночь принадлежала Королеве Пик. 2:30 ночи. Подпольная ледовая арена «Зеро». Здесь не пахло свежестью, как на официальных тренировочных базах ISU. Здесь пахло сыростью, машинным маслом и ставками. В тесной, грязной раздевалке Габриэль стянула волосы в тугой, агрессивный хвост. Никаких страз, никаких нежных юбочек. На ней был глухой, обтягивающий, как вторая кожа, черный термокостюм. Она зашнуровала свои кастомные коньки Edea с жесткостью, от которой у обычного фигуриста свело бы ноги. Она надела на лицо полумаску из черного кружева. Маска скрывала Габриэль, оставляя только хищницу. Взгляд темных глаз стал острым, как лезвия, которые она сейчас полировала куском ткани. «Ты — fucking fake. Пустышка в брендовых шмотках...» — голос Ильи эхом бился в ее голове, разжигая первобытную злость. — We’ll see about that, you arrogant prick, — прошептала она своему отражению в треснувшем зеркале. Она вышла из раздевалки и ступила на темный лед. Арена была полупустой: только кучка богатеньких ублюдков на VIP-балконах, ставящих грязные деньги на подпольные батлы, да букмекер в углу. Музыка ударила по ушам — тяжелый, грязный бит с агрессивными басами. Королева Пик сорвалась с места. Ей не нужна была разминка. Она набирала скорость с такой маниакальной жестокостью, будто хотела разорвать этот лед в клочья. Перебежка. Дуга. Толчок. Она взмыла в воздух. Четверной лутц. Прыжок, который ломал ноги парням, не говоря уже о девушках. Четыре идеальных оборота в воздухе. В каждый из них она вкладывала всю свою ненависть к Илье Малинину, к его золотым медалям и его пальцам на своей шее. Она приземлилась на правую ногу так жестко и четко, что звук лезвия, врезающегося в лед, эхом разнесся по ангару. Идеальный выезд. Никакой потери скорости. Чистая, животная мощь. Габриэль тяжело дышала, скользя по дуге, ее глаза горели маниакальным блеском. Она была богом на этом льду не меньше, чем Илья на своем. Она могла бы стереть его в порошок на любых соревнованиях, если бы захотела. И однажды она это сделает. Она резко затормозила, подняв фонтан ледяной крошки, и подняла голову к затемненным VIP-балконам. Она не знала, что там, в темноте, сжав перила до побелевших костяшек, стоит Илья. Что он смотрит на нее сузившимися глазами, не в силах оторвать взгляд от линий ее тела и того агрессивного, безумного таланта, который она только что выплеснула на лед. Она не знала, что он здесь. Но она каталась так, словно убивала его.