Глава 39.Отпуск

Отпуск для Малининых — это не просто поездка, это операция по декомпрессии. Им нужно место, где их не достанут ни пресса, ни федерации, ни призраки прошлого. В мастер-спальне пентхауса царил творческий беспорядок, который Габриэль терпеть не могла, но сегодня даже она не делала замечаний. На кровати лежали два огромных дизайнерских чемодана, распахнутых, как пасти хищников. Илья стоял перед открытым гардеробом, задумчиво перебирая вещи. Он не привык собираться долго, но сегодня это было не просто путешествие. Это была попытка вывезти свою семью из-под давления реальности. — Возьми легкие костюмы для ужина, — Габриэль зашла в спальню, держа в руках стопку сложенных вещей. — Там будет жарко. И, Илья, ради всего святого, не бери с собой те черные «тактические» футболки. Ты выглядишь в них как наемник, а не как мой муж в отпуске. Илья усмехнулся, бросив на кровать пару темных рубашек. — Габи, мы едем на остров, где нет никого, кроме нас и охраны. В чем мне ходить? В льняных костюмах? — Именно, — она подошла к нему, поправляя воротник его рубашки. Её пальцы коснулись его кожи, и она почувствовала, как он вздрогнул. — Мы там не для того, чтобы воевать. Мы там, чтобы быть просто Ильей и Габриэль. В углу, на ковре, Данте и Мэрелин с энтузиазмом складывали свои вещи. — Мам, а Эмиль поместится в чемодан? — Мэрелин с серьезным видом пыталась запихнуть своего огромного плюшевого зайца в сумку, которая была в три раза меньше его. — Эмиль поедет в своей специальной люльке, принцесса, — засмеялась Габриэль, садясь рядом с детьми на ковер. Илья наблюдал за ними, опираясь на дверной косяк. Он невольно сжал кулаки. Этот момент был настолько… правильным, что ему стало страшно. Он знал, что где-то там, за пределами этого особняка, есть люди, которым не нравится их успех. Но сейчас, глядя на то, как Габриэль смеется, помогая Мэрелин закрыть молнию, он решил: к черту всё. — Марк! — позвал он, не оборачиваясь. Начальник охраны возник в дверях бесшумно, как тень. — Да, босс? — План перелета утвержден? — Маршрут через три границы с дозаправкой в Стамбуле. Все документы на частный остров оформлены на подставную компанию. Радары нас не увидят. Илья кивнул, глядя на жену. — Хорошо. У нас есть три часа до вылета. Габриэль поднялась с ковра, отряхнув платье. Она подошла к Илье и заглянула ему в глаза. Она видела эту тень сомнения — привычку ждать удара даже в моменты самого большого счастья. — Перестань думать о том, кто может появиться из-за горизонта, — она взяла его за руки. — Сегодня мы просто семья, которая улетает к морю. Илья посмотрел на неё — на женщину, которая когда-то была его самым грозным противником, а теперь стала его единственным якорем. — Ты права, — он наклонился и коснулся её губ в коротком, но глубоком поцелуе. — Помоги мне дособирать сумку. Я вечно забываю, взял ли я свои… «инструменты». Габриэль прищурилась, понимая, о чем он. — Илья, если ты опять берешь с собой «Глок» в отпуск, я заставлю тебя весь отпуск ходить в розовой футболке Мэрелин. — Это страховка, Габи, — Илья подмигнул ей, направляясь к сейфу, встроенному в стену за зеркалом. — Я не могу позволить, чтобы кто-то испортил тебе загар. Она рассмеялась, качая головой. Это было их «нормальное». Упаковать в чемодан льняные рубашки, детские книжки и пистолет с глушителем. Через час два черных «Кадиллака» уже неслись в сторону частного терминала аэропорта. В салоне играла тихая музыка, Мэрелин уснула на плече у Ильи, а Данте сосредоточенно играл в свою приставку. Габриэль держала Эмиля на руках и смотрела на мужа. Он был расслаблен, в его движениях появилась легкость, которой не было с тех пор, как они начали войну за детей. — Мы сделали это, — прошептала она, когда они подъехали к трапу частного джета. — Мы только начинаем, Королева, — Илья помог ей выйти из машины, бережно поддерживая под локоть. Эмиль не был похож на своих брата и сестру. Если Данте был «ледяным» и сосредоточенным, а Мэрелин — хаотичной фурией, то Эмиль был... наблюдателем. В свои три года он обладал пугающе спокойным взглядом, который заставлял любого охранника в доме чувствовать себя неуютно. Он редко плакал, редко просил игрушки, но всегда был там, где Илья и Габриэль обсуждали что-то важное. Когда они поднимались на борт частного джета, Илья держал Эмиля на руках. Мальчик, плотно закутанный в кашемировое одеяло, прижимался к отцу. Его крошечные пальчики вцепились в Илью — хватка была удивительно крепкой. — Ты несешь его так, будто это бомба с часовым механизмом, — заметила Габриэль, проходя в салон самолета. Она с улыбкой наблюдала, как Илья, обычно уверенный и властный, сейчас выглядел подозрительно осторожным, стараясь не потревожить спящего сына. — Он хрупкий, Габи, — тихо ответил Илья, укладывая мальчика на мягкое кресло-кровать в салоне. — Я до сих пор помню, как он выглядел в той клинике. Мне до сих пор кажется, что если я дыхну на него слишком сильно, он… просто исчезнет. Габриэль подошла и положила руку Илье на плечо. Её прикосновение было единственным, что могло вытянуть его из этого оцепенения. — Он здесь. Он дышит. Он Малинин, Илья. И он выжил, потому что ты этого захотел. Эмиль внезапно открыл глаза. Они были серыми, как у Габриэль, но в их глубине вспыхивал тот же синий огонек, что и у отца. Он посмотрел на них двоих, затем перевел взгляд на иллюминатор, за которым уже виднелись огни уходящего города. — Папа, — произнес он своим тонким, но очень четким голоском. — Мы летим в небо? — Да, Эмиль. В самое небо. Эмиль кивнул, словно это было вполне логично, и потянулся к матери. Габриэль подхватила его, усаживая к себе на колени. Он притих, играя с пуговицей её жакета. — Ты знаешь, — Габриэль понизила голос, чтобы дети в другой части салона не услышали, — он удивительно спокойный. Даже когда у него резались зубы, он не кричал. Он просто смотрел на меня так, будто я должна сама догадаться, что ему нужно. — Гены, — коротко усмехнулся Илья, пристегивая ремень безопасности. — Он ведет себя как ты, когда планируешь захват очередного актива. — И всё же, — она посмотрела на сына, — мне иногда кажется, что он помнит ту реанимацию. Он слишком серьезный для трехлетки. Когда самолет набрал высоту, а дети наконец уснули под убаюкивающий гул двигателей, Илья и Габриэль остались вдвоем в зоне отдыха джета. Илья налил им обоим по бокалу вина, но Габриэль лишь пригубила. — Завтра мы будем на острове, — сказал Илья, глядя на её профиль. — Там нет никого, кроме нашей охраны, которая будет находиться на другом конце пляжа. Никаких «бизнесов». Только мы и дети. — Ты сможешь выдержать две недели без звонков? — спросила она с иронией. — Я смогу выдержать всё, если рядом будешь ты, — он пересел к ней, обнимая за плечи. — Но давай договоримся: на острове никаких планшетов, никаких «срочных вопросов» по синдикату. Детям нужен отец, который не смотрит в телефон каждые пять минут. И матери, которая просто… смеется. Ты давно не смеялась по-настоящему, Габи. Габриэль замолчала, глядя на спящего Эмиля. Она знала, что он прав. Даже став свободной, она продолжала играть роль «Королевы Пик» в своей голове. — Я постараюсь, — тихо ответила она. — Ради них. Пусть они вырастут не зная, что такое страх. Илья прижал её к себе, и в этот момент самолет слегка тряхнуло в зоне турбулентности. Эмиль во сне заворочался, но Габриэль тут же, инстинктивно, потянулась к нему, накрывая его своей ладонью. Илья накрыл её руку своей. Они летели над океаном — два бывших врага, ставших опорой друг для друга, везущие своих детей в место, где их прошлое наконец-то должно было отпустить их. Частный остров в Эгейском море встретил их ослепительным солнцем, кристально чистой бирюзовой водой и оглушительной тишиной. Здесь не было ни машин, ни сирен, ни гула толпы. Только шум прибоя и крики чаек. Вилла, спрятанная в зелени оливковых деревьев, была идеальным воплощением роскоши: просторные террасы, пейзажный бассейн, сливающийся с линией горизонта, и абсолютное уединение. Охрана Марка рассредоточилась по периметру острова так грамотно, что их присутствие было совершенно незаметно. — Добро пожаловать в рай, — сказал Илья, втягивая полной грудью солоноватый морской воздух. Он был в легких льняных брюках и белой рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Арес остался где-то над Атлантикой. Габриэль, в развевающемся летнем платье и огромных солнцезащитных очках, стояла рядом, придерживая на руках Эмиля. Малыш щурился от солнца, с любопытством разглядывая огромный бассейн. Данте и Мэрелин уже с визгом носились по террасе, исследуя каждый угол. — Папа! Тут есть водная горка прямо в море! — кричал Данте, свесившись с перил. — Только после того, как мы разберем вещи и намажем вас кремом от солнца! — строго отозвалась Габриэль, опуская Эмиля на прохладный каменный пол террасы. — И никаких заплывов за буйки. Илья усмехнулся, глядя на жену. — Расслабься, Королева. Здесь нет акул и конкурентов. Пусть побесятся. Первые два дня отпуска прошли в попытках сбросить напряжение. Это оказалось сложнее, чем они думали. Илья ловил себя на том, что просыпается в пять утра и по привычке ищет телефон, чтобы проверить котировки или сообщения от Рафаэля. Габриэль вздрагивала каждый раз, когда вдалеке пролетала чайка, инстинктивно прикидывая траекторию возможной угрозы. Но на третий день магия острова начала действовать. Они сидели на белом песке частного пляжа. Илья лепил из мокрого песка что-то отдаленно напоминающее ледовую арену, пока Мэрелин с энтузиазмом разрушала её пластиковой лопаткой. Данте плавал с маской неподалеку, под присмотром одного из телохранителей, переодетого в плавки. Габриэль лежала на шезлонге под огромным зонтом, читая книгу. Эмиль сидел рядом с ней на песке, сосредоточенно перебирая ракушки. Трехлетний мальчик не бегал и не кричал, как Мэрелин. Он выстраивал ракушки в идеальную геометрическую линию. — Посмотри на него, — тихо сказал Илья, подходя к Габриэль и садясь на край шезлонга. Он кивнул на младшего сына. — Он перфекционист. Как ты. Габриэль опустила книгу и посмотрела на Эмиля. — Он просто любит порядок. В отличие от некоторых, — она лукаво взглянула на Илью, чьи льняные штаны были насквозь мокрыми и облепленными песком. — Эй, я строил для дочери замок! — возмутился Илья, стряхивая песок с рук. — А она оказалась маленькой Годзиллой. В этот момент Эмиль поднял голову. Он взял самую красивую, гладкую белую ракушку и протянул её отцу. — Папа, — серьезно сказал малыш. — Это для мамы. Чтобы она не хмурилась. Габриэль замерла. Илья взял ракушку из крошечных пальчиков сына и посмотрел на жену. Её идеальное лицо дрогнуло. — Я хмурюсь? — тихо спросила она, забирая ракушку у Ильи. — Ты всегда хмуришься, когда смотришь в ту черную штуку, — Эмиль указал пухлым пальчиком на телефон Габриэль, который лежал на столике рядом с книгой, перевернутый экраном вниз, но всё равно притягивающий её внимание. Илья перевел взгляд с сына на Габриэль. — Устами младенца, Габи, — мягко сказал он. — Он видит то, что мы пытаемся скрыть. Габриэль посмотрела на телефон, затем на ракушку в своей руке, а потом на Илью и Эмиля. Она глубоко вздохнула. — Знаешь что? — она взяла телефон, встала с шезлонга и подошла к краю бассейна. — Ты прав, Арес. Мы здесь не для этого. Не раздумывая ни секунды, она с размаху бросила дорогой смартфон прямо в глубокую часть бассейна. Вода сомкнулась над ним с тихим всплеском. Илья присвистнул. — Марк сойдет с ума, когда не сможет до тебя дозвониться. — Пусть сходит, — Габриэль развернулась к ним. На её лице появилась та самая искренняя, расслабленная улыбка, которую Илья так любил. — Я в отпуске. Она скинула легкую тунику, оставшись в черном купальнике, и, разбежавшись, нырнула в теплую воду Эгейского моря, подняв кучу брызг. Мэрелин радостно завизжала и побежала следом, плюхнувшись на мелководье. Данте вынырнул, удивленно глядя на мать, которая брызгалась водой в сестру, смеясь как девчонка. Илья сидел на песке рядом с Эмилем. Он смотрел на свою семью, и его сердце, покрытое шрамами прошлых войн, билось ровно и спокойно. Он подхватил Эмиля на руки. Малыш пискнул, когда Илья поднял его высоко над головой. — Ну что, чемпион? Пойдем покажем маме, кто здесь главный морской монстр? — спросил Илья. Эмиль серьезно кивнул. — Пойдем, папа. Илья с разбегу забежал в воду вместе с сыном, окатив Габриэль с ног до головы. Впервые за много лет на этом частном, защищенном острове не было ни Королевы Пик, ни Бога квадов. Была только семья Малининых, которая наконец-то научилась жить. Островной рай Малининых дал трещину на пятый день. И трещина эта пахла шоколадом и паникой. Габриэль проснулась от того, что в вилле стояла подозрительная, почти звенящая тишина. Никакого топота Мэрелин, никаких споров Данте с телевизором. Только мерный шум прибоя за открытым окном спальни. Она нахмурилась, инстинктивно потянувшись на вторую половину кровати. Пусто. Илья, как обычно, встал рано, но почему так тихо? Она накинула шелковый халат и спустилась на первый этаж. В просторной, залитой солнцем гостиной никого не было. Габриэль вышла на террасу. Бассейн гладкий, как стекло. Охрана на периметре, судя по датчикам, не зафиксировала никаких нарушений. — Илья? — позвала она, чувствуя, как внутри просыпается старая, въедливая паранойя. — Габи… — голос мужа донесся из глубины кухни. Он звучал так, словно Илья пытался обезвредить бомбу. — Не входи сюда. Только не входи. Королева Пик, разумеется, вошла. И застыла на пороге. Кухня, сверкающая белым мрамором и хромом, превратилась в зону боевых действий. В центре катастрофы стоял Илья. На нем были только плавательные шорты, а его торс, лицо и руки были густо измазаны чем-то коричневым и липким. Рядом, на кухонном острове, сидели Мэрелин и Эмиль. Мэрелин выглядела как маленький индеец в боевой раскраске из шоколадной пасты, а трехлетний Эмиль методично, с невозмутимым видом, размазывал остатки нутеллы по столешнице, выстраивая ровные шоколадные линии. Данте, единственный относительно чистый участник этой драмы, стоял у холодильника с видом провинившегося партизана, сжимая в руках пустую пятикилограммовую банку шоколадной пасты, которую Габриэль специально приказала спрятать от детей на самую верхнюю полку. — Что. Здесь. Происходит? — голос Габриэль упал до опасного, ледяного шепота. Илья медленно поднял руки, словно сдаваясь. На его пальцах капал шоколад. — Габи, это была спецоперация, — виновато начал он. — Я пошел бегать на пляж. А они… они организовали картель. Данте тяжело вздохнул, понимая, что отпираться бесполезно. — Мэрелин сказала, что хочет блинчиков с шоколадом, — начал сдавать подельников старший сын. — Но банка была высоко. Я подставил стул. Эмиль сказал, что стул шатается. Я полез на стол. А потом… банка упала. — Банка упала, — повторила Габриэль, медленно переводя взгляд с размазанного по полу, стенам и детям шоколада на Илью. — И как в этом оказался замешан ты, Арес? — Я услышал грохот, прибежал с пляжа и попытался поймать банку на лету, — Илья провел рукой по волосам, размазывая шоколад еще сильнее. — Но она была открыта. Центробежная сила, Габи. Законы физики. Шоколад разлетелся по всей кухне. А эти двое, — он указал на Мэрелин и Эмиля, — решили, что это отличный повод устроить грязевые бои. Мэрелин радостно захлопала в ладоши, оставив на белоснежной рубашке Ильи, лежащей на стуле, жирный коричневый отпечаток. — Папа спасал шоколад! — гордо заявила она. Эмиль, не отрываясь от своих линий, серьезно кивнул. — Папа не поймал. Папа липкий. Габриэль смотрела на эту картину. Она могла бы вызвать клининг-сервис острова, который примчался бы через пять минут. Она могла бы отчитать Данте за нарушение субординации. Она могла бы устроить Илье разнос за то, что он не уследил за детьми. Вместо этого она медленно подошла к кухонному острову. — Липкий, говоришь? — она обмакнула палец в лужу нутеллы на столешнице и, не моргнув глазом, провела им прямо по носу Ильи. Илья удивленно моргнул, глядя на жену. Данте распахнул глаза, ожидая взрыва. Мэрелин затихла. — Габи? — Илья с подозрением посмотрел на её невозмутимое лицо. — Центробежная сила, Малинин? — она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Ты крутил четверной аксель, но не смог поймать банку с пастой? — Банка была тяжелее! И у нее не было оси вращения! — Илья начал оправдываться, но вдруг понял, что Габриэль смеется. Она смеялась так искренне, запрокинув голову, что её смех заполнил всю кухню, прогоняя остатки любого напряжения. — Вы, трое, — она указала на детей и Илью, — немедленно марш в бассейн. Пока шоколад не засох на ваших волосах. Данте, ты тоже. Ты соучастник. — А кухня? — робко спросил Данте, глядя на погром. — Кухня подождет, — Габриэль подхватила Эмиля, не заботясь о том, что он пачкает её шелковый халат. — Кто последний добежит до воды, тот моет полы! Илья не заставил себя ждать. Он подхватил Мэрелин под мышку, как регбийный мяч, и с воплем: «Арес не моет полы!» рванул через стеклянные двери на террасу. Данте, забыв про статус серьезного старшего брата, с визгом бросился за ними. Через минуту вся семья Малининых с громким плеском обрушилась в кристально чистую воду бассейна, поднимая фонтаны брызг. Габриэль, стоя по пояс в воде и пытаясь отмыть волосы Эмиля от нутеллы, посмотрела на Илью. Он нырял вместе с Данте, пытаясь изобразить подводную лодку, а Мэрелин смеялась, сидя у него на плечах. Она поняла, что никакие мафиозные разборки, никакие контракты и никакие золотые медали не могли сравниться с этим моментом. Они были идеальной, грязной, шоколадной катастрофой. И это была их лучшая победа.