Глава 5

Он открыл глаза с таким ощущением, будто вынырнул из воды. Дыхание понемногу приходило в норму с кислородной маской, тело уже не ломило так сильно, как во время МРТ. МРТ? Он полежал еще немного, бесцельно уставившись в потолок. Перед его внутренним взором крутились недавние воспоминания, к которым примешивалась щепотка нереальности. Сначала ему казалось, что сейчас войдет Роксана. Он понимал, что девчонка появлялась в его жизни, когда было надо ей самой. И бесконечно приносила неприятности. Но от нее исходило такое дурманящее ощущение опасности вперемешку со своенравием и женской манкостью, что заставляло его желать ее появления. Образы ломались, накладываясь друг на друга. В мыслях он оказался снова в лесном лагере. Здесь уже воспоминания перемежались с ударами, духотой и влажностью сельвы, а также бесконечной, неразрывной тревогой. Он ощупал языком зубы под верхней губой — целы. Но слева кожа при растяжении отозвалась ноющей болью. А мозг продолжал прокручивать воспоминания. Теперь в его разуме присутствовал Тедди — он то стоял на отдалении, наблюдая как его били, то прикладывал смоченную в холодной воде тряпку к его ушибам, то падал от пули, выпущенной отцом. Когда эта сцена оживала в его памяти, он снова беззвучно кричал «нет» и напрягал горло до хрипа. Вспоминая об этом, он чувствовал, как что-то тянуло его вниз —липкое, неоформленное, слишком близкое к панике. Он сжал зубы — этому было не время. Потом снова закрыл глаза. Внутри него было сейчас так много образов прошлого, так много голосов — и он не знал, какому из них доверять. Теперь в его воображении появилось суровое лицо врага. Он считал, что хуже, чем Ричард Роупер, человека во вселенной не было. Но судьба, видно, очень любила подшучивать над ним — так оказалось, что это лицо принадлежало двум людям одновременно. Ему внезапно пришло в голову то, что заставило его резко сесть. Вместе с этим движением натянулись проводки от мониторов, а где-то под ребрами проснулась тупая ноющая боль. Он тихо зашипел, чертыхнувшись сквозь стиснутые зубы. Однако мысль не отпускала его: что-то было не так. Он вдруг поймал себя на том, что если выберется из больницы, всё встанет на свои места. Здесь что-то мешало. Эти стены искажали восприятие — так же, как незнакомец в комнате МРТ на секунду заставил его увидеть Роупера. Его контроль дал серьезный сбой. Злясь сам на себя, он мотнул головой: этого нельзя было допускать. И, немного помедлив, он решительно снял с себя маску, потом прикрепленные к груди датчики, один за другим, и стянул с пальца пульсоксиметр. Монитор мигнул и погас с противным писком. Наконец-то услышав тишину, он кивнул сам себе и нащупал катетер. Убрав пластырь вокруг, он одним движением вытащил иглу из вены, а место прокола зажал большим пальцем. На кровь он даже внимания не обратил. В коридоре послышались шаги. Он быстро бросил взгляд сквозь толстое стекло, отделявшее его от проходивших людей. Прошли мимо. Он облегченно выдохнул, и под ребрами что-то неизвестное отозвалось тупой ноющей болью. Сейчас пройдет. Спустив ноги с кровати на пол, он тяжело поднялся. Боль отдавалась с левой стороны, но ничего, он переживет. Больничная сорочка еще… Она делала его приметным, но он уже прикидывал, что и в ней как-то можно будет добраться до гостиницы, в которой остановились Салли и Октавио. С этой мыслью он двинулся к выходу, придерживаясь за все, что попадалось под руку. Автоматическая дверь с шелестом открылась и он выглянул в коридор. Никого нет, а значит, можно попробовать выйти. По коридору до лестницы он добрался без приключений. Пробегавшие иногда медсестры не обращали на него никакого внимания и даже не задерживали взгляд. Возможно, это было хорошо — он не хотел, чтобы с ним сейчас носились как с больным. И тем не менее, боль усиливалась, выходя каплями пота на лбу и застревая где-то между ребрами. Это гнало его вперед и он боялся не успеть, хотя лестницу преодолевал слишком уж медленно. Наконец-то он вывернул в холл больницы. Здесь народу было гораздо больше, чем внутри коридоров. Ему было от этого спокойнее — такое обстоятельство давало возможность попытаться пройти незамеченным в толпе. Он только огибал очередной поворот, глядя в сторону выхода, как кто-то, торопившийся из-за этого поворота, врезался в него на полном ходу. Удар пришёлся в грудь, боль вспыхнула резко и ярко, выбив воздух из легких. Он зажмурился и качнулся назад, но чьи-то руки уже схватили его за плечи, не давая упасть. — Вы в порядке, мистер Робинсон? — раздался рядом обеспокоенный, но четкий женский голос. Это была точно не посетительница, он понял это даже с закрытыми глазами. — В порядке… мэм. — прерывисто согласился он, свыкаясь с ощущением боли. И постепенно открыл глаза. Перед ним стояла женщина, смутно напомнившая ему Софи Алекан: безупречная укладка и макияж, элегантный костюм и та же уверенность, какую он ощущал от Софи за время их недолгого знакомства. — Вам нужно вернуться в палату, — продолжила она тоном, не терпящим возражения. Он выпрямился, будто стремясь вернуть себе контроль над происходящим. — Вы всегда так уверены за других? Незнакомка усмехнулась с таким видом, словно заранее знала ответ: — Как главврач этой больницы — всегда. — и, немного помолчав, она добавила, — особенно если речь идет о пациентах, решивших, что правила на них не распространяются. Он слегка наклонил голову, глядя на нее с недоверием. Это движение почему-то выбило ее из колеи сильнее, чем его спокойствие сквозь боль. — В таком состоянии вы далеко не дойдете, — сказала она, убирая руки. Он холодно усмехнулся. — А это не вам решать. — Я бы на твоем месте сильно не торопился. Последнее произнесли совсем неподалеку от него и это было отчетливо слышно в шуме больничного вестибюля. Он быстро оглянулся и стиснул зубы. Это был тот самый врач, который… Нет, нет, этого быть не может. И все же — тот же пронизывающе внимательный взгляд, та же уверенность, способная раздавить собеседника. Но пока они просто смотрели друг на друга. — Макс Робинсон, значит. — Хаус усмехнулся. — забавно. Мне казалось, тебе это имя не подходит. — Тогда назовите меня, как считаете нужным. — он выдержал этот взгляд, не опуская глаз. — Ты не Робинсон. Ты — настоящая проблема, однако сейчас не это важно. Он обернулся, громко позвав медсестру: — Живо! Нужна каталка! И зафиксируйте его, пока он опять не решился на геройский побег. — Это обязательно? — он не сдвинулся с места, но тон его стал холоднее. — Нет. — Хаус вновь посмотрел на него. — просто без нее падать будет гораздо больнее. Когда подвезли каталку, он немного помедлил, посмотрев на врача. И тот молча кивнул, словно давая понять: мы еще обязательно встретимся. Пути отхода не было. Наблюдая за тем, как пациента увозят, Кадди подошла к Хаусу ближе. — Скажи, ты что-то понял? — спросила она. Он слегка наклонил голову. — Да. — И что же? Хаус на секунду замолчал, глядя туда, где скрылась каталка. — Он боится не боли… — Тогда чего? — нахмурилась Кадди. Хаус усмехнулся, уже отворачиваясь от нее. — Вот это и интересно.