Глава 4

Деревянная дверь в кабинет Лизы Кадди открылась без стука и в проем просунулась знакомая всклокоченная и небритая физиономия. Хозяйка кабинета, говорившая в этот момент по телефону, сразу торопливо произнесла: — Я вам перезвоню позже, у меня срочное дело. Следом за физиономией подтянулся и ее обладатель. Кадди повесила трубку. — Хаус, ты всегда приходишь так, как будто собираешься что-то сломать? — Только когда это весело. Он подошел ближе и остановился напротив стола Кадди, опираясь на трость. — У меня пациент. Очень интересный. — Насколько интересный по шкале от «плевать» до «меня скоро посадят»? Хаусу надоело стоять. Невзирая на тон начальницы, он прошагал к кожаному дивану в углу кабинета и плюхнулся на него, сложив ноги на низкий журнальный столик перед собой. Верная трость умостилась у подлокотника. — «Посадят»… — повторил он и прищурился, смакуя неприятное слово. — Значит, здесь был Форман, и… — …убирать обезболивающие у нестабильного пациента называется «пытка». — закончила за него Кадди. — Это называется «диагностика». — не сдался Хаус. — Нет, Хаус. Это называется «причина, по которой меня когда-нибудь точно уволят». — Пять лет уже пытаешься. — он скрестил руки на груди и прямо посмотрел на начальницу, — забыл спросить: как успехи? Этот мерзавец прекрасно знал, что встречных аргументов у нее не будет, и давил на больное. Кадди выдержала паузу, и только потом добавила, вложив в свой тон максимум уверенности: — Ты не заберешь у него обезболивающие. — Угу, — Хаус склонил голову набок, будто раздумывая над чем-то. Кадди прищурилась: — Слишком быстро согласился. — Гибкость — мое второе имя. — Скорее манипуляторство, — фыркнула Кадди. — Тоже гибкость… своего рода. — Хаус скинул ноги со столика, потом поднялся и взял трость. — Ты же уже убрал обезболивающие… — Кадди замерла, прочувствовав внезапное открытие. — Само собой. — Хаус, не оборачиваясь, направился к двери. — Зачем тогда ты пришел? — Чтобы ты сказала «нет», — он взялся за дверную ручку. Кадди поднялась из-за стола. — Конечно, «нет»! Хаус, ты понимаешь какая на тебе ответственность? Он обернулся. — Если я его не вылечу, ответственность будет еще сильнее. С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь. Прислушиваясь к его шагам, Кадди опустилась в кресло и бессильно вздохнула. *** В комнате для МРТ все было стерильно чисто: холодный дневной свет выбеливал стены до нереальной белизны, а в центре комнаты поблескивал сам аппарат, ожидавший пациента. — Мы приехали. — Кэмерон ненадолго заглянула в маленький отсек МРТ, где сидел Форман за мониторами. — Как он, держится? — спросил сразу тот. — Лучше чем можно было ожидать — натянуто улыбнулась Кэмерон, и вышла вновь к пациенту, которого уже переложили на выдвижной стол у аппарата. При перемещении тот болезненно вздрогнул и внезапно зажмурился. В лице его, кажется, не было ни кровинки. — Осторожнее… — она послала предостерегающий взгляд медбрату и склонилась над пациентом, — все хорошо, мистер Робинсон? Пушистые ресницы дрогнули и взметнулись вверх, открывая серо-голубые глаза — настороженные и слегка подернутые пеленой боли. — Все… хорошо. — Действительно? — мягко улыбнулась Кэмерон. — Все… врут, — пушистые ресницы вновь поползли вниз, — с момента нашего появления на свет… все… ложь. Кэмерон невольно замерла. На бред это было непохоже. И потом, он, абсолютно незнакомый человек, так отчетливо повторил Хауса, что ей внезапно жутко. Пересилив себя, она осторожно взяла его правую руку, безвольно лежавшую вдоль тела. Широкая ладонь с длинными пальцами открылась, и Кэмерон вложила в нее сигнальную грушу. — Внутри камеры, — сказала она, — есть микрофон. Но если вам комфортнее просто сжать грушу, вы можете это сделать. Его пальцы сжались вокруг груши немного крепче, чем следовало. И Кэмерон это заметила. — Медбрат сейчас зафиксирует вам голову для более четкого снимка. — объяснила она. — пожалуйста, попытайтесь не двигаться. — Не двигаться… — повторил он, — чтобы не… не догадались. — О чем? — Кэмерон сдвинула брови, прислушиваясь, но пациент больше не сказал ни слова. Потому она сделала знак медбрату продолжать и отправилась к Форману за стекло. Стол заезжал внутрь аппарата, поглотив больного почти полностью. Сканирование началось. Форман, наблюдавший, как на мониторе появились первые срезы, негромко проговорил: — Поиздевался Хаус над этим парнем, конечно. И главное: что он хочет доказать? — Может, то, что он как минимум работает на МИ-6? — фыркнула Кэмерон и нахмурилась. — подожди. — Что? — Увеличь здесь. Форман сделал масштабирование. Кэмерон покачала головой и вскочила: — Надо показать это Хаусу! — Он здесь. — раздался за спиной голос. Она развернулась и вздрогнула: Хаус как раз стоял прямо перед ней. И что, в самом деле, за манера так неслышно подкрадываться? — Что там? — он деловито прошел к мониторам и наклонился, всматриваясь. — Посмотрите. Форман сделал изображение еще больше. На экране проступил участок — едва заметный, но отличающийся от окружающих тканей. — Гипоксические изменения. — показала Кэмерон. — Очень странные. Как будто кто-то пытался стереть ему память. Или по крайней мере, запутать. — заключил Хаус, рассматривая проекцию. — Тогда вопрос: зачем кому-то делать это с фотографом? — Форман отвлекся от мониторов. На этих словах Хаус тряхнул головой с некоторым раздражением: — Он не фотограф. И не жертва обстоятельств. Он снова взглянул на снимок. — Нашего «туриста» учили не ломаться. И, ничего не говоря, Хаус направился к выходу. — Вы куда? — спросил ему вслед Форман. Но ответом был только щелчок замка. Хаус неторопливо вошел в комнату для МРТ и кивнул медбрату, чтобы тот завершал процедуру. Гул аппарата постепенно стих и стол с пациентом выехал из тоннеля машины обратно в реальность. Медбрат осторожно снял с головы больного фиксирующую рамку, но тот еще не двигался, щурясь на свет. — Мистер Робинсон? — Хаус подошел ближе и чуть наклонился к пациенту, дождавшись, пока тот сфокусируется на нем. — Ричард Онслоу Роупер, очень при… Он не успел договорить, как пациент тут же резко дернулся, насколько позволяли остатки сил, и рванулся вперед. Тонкие, но крепкие пальцы одним движением сомкнулись на воротнике рубашки врача, дернув его ближе. На мгновение их лица оказались рядом. — Нет! — крикнула Кэмерон, выбегая из комнаты за стеклом. Следом за ней несся Форман. — Вы… не бредите, — выдавил Хаус, поймав злой и слишком осмысленный взгляд мужчины. И с этими словами захват Робинсона ослаб, а в глазах появилось легкое выражение сомнения. — Не он… — пробормотал тот, пошатнувшись и отпуская Хауса. Было заметно, как он терял силы после вспышки адреналина. Хаус чуть заметно усмехнулся, поправляя ворот рубашки. — Разочарованы? — бросил он, — я так и думал. — Вы не знаете, о ком… говорите… — Робинсон дышал часто, его начинало знобить. Глаза его закрылись и он бы упал, если бы его не подхватил подоспевший Форман. — Что это, черт возьми, было? — нервно вопросил он. — Он мог вас задушить! — добавила Кэмерон, в глазах которой еще плескался ужас. Хаус снова провел пальцами по воротнику рубашки и пожал плечами с такой легкостью, точно речь шла о неловком рукопожатии. — Это было узнавание. — тихо проговорил он и, не давая времени на расспросы, добавил: — Когда отвезете его в палату, верните обезболивающие и поднимите досье на него. — Какое досье? — не понял Форман. Хаус остановился на пороге. — Настоящее. Боюсь, оно нам не понравится. И пошел прочь.