Законы для чудовищ

Питер Хейл всегда считал людей весьма изобретательными существами, но даже он не ожидал такого уровня идиотизма. В берлоге Люпина было много чего интересного, и не очень. Но больше всего его выбило из равновесия не волшебство, и не заморыш, там где раньше был Альфа, а шедевры эпистолярного жанра. Он сидел за кухонным столом, окружённый книгами, пергаментами и старыми газетами — всей той макулатурой, что в идеале должна была подготовить его к жизни в волшебном социуме — и медленно перечитывал очередной абзац. Не понял, вернулся в начало, прочел снова. Усомнился в прочитанном— прочитал снова. В недоумении потери правую бровь и откинулся на спинку стула, чтобы некоторое время просто смотрел в потолок, переваривая информацию. — Да вы издеваетесь… — наконец тихо произнёс он. На столе лежала тонкая брошюра «Ограничения на трудоустройство для зарегистрированных оборотней». Питер медленно перелистнул страницу, ещё одну, потом ещё. Каждый новый пункт звучал абсурднее предыдущего. "Запрещено занимать государственные должности". "Ограничен доступ к ряду профессий". "Требуется обязательная регистрация". "Работодатель обязан уведомить Министерство магии о наличии оборотня среди сотрудников". Питер закрыл глаза и потер переносицу. — То есть… — сказал он в пустую комнату. — Вы берёте хищника, волка, социальное, мать его, животное и делаете всё, чтобы он остался один и без работы? Он медленно кивнул творящемуся идиотизму. — Отличная стратегия. Внутри сознания заморыш-оборотень беспокойно зашевелился — эта тварь прекрасно знала, что означают такие правила: голод, изоляцию, бегство. Питер почувствовал, как чужие инстинкты начинают давить на сознание — привычка прятаться, держаться подальше от людей, не высовываться. И это совсем не для него. Он резко захлопнул брошюру. — Нет. Заморыш затих от неожиданности, видимо, прежний хозяин тела никогда не звучал так бескомпромиссно. Питер встал и начал ходить по комнате — так лучше думалось. — Это не стая, — пробормотал он. — Это охотничий загон, а волки в ней — дичь. Он взял первую попавшуюся книгу из стопки. «Регистрация оборотней в Министерстве магии». Питер пролистал пару страниц, и даже несмотря на кучу уже проштудированных источников, его брови все равно медленно поднялись. — Вы серьёзно… Он остановился, так и не сделав очередной шаг и прочитал вслух. — «Каждый зарегистрированный оборотень обязан ежемесячно отмечаться в Министерстве и уведомлять власти о месте своего пребывания во время полной луны». Питер уставился на текст как на сборник очень плохих анекдотов и тихо рассмеялся. — Это просто гениально. — Он провёл рукой по волосам. — Вы загоняете хищников в угол… и надеетесь, что они будут ...послушными? Это просто верх абсурдности и идиотизма. В мире, где вырос Питер, это закончилось бы одним из двух способов: либо охотой, либо войной. Потому что третьего не дано. Хейл медленно вернулся к столу, все ещё надеясь хоть на какой-то след рациональности в этой писанине, но следующая книга была ещё хуже. Гораздо хуже. «Серебряные протоколы безопасности при контакте с оборотнями». Питер замер, прочитав обложку, потому что там было это мерзкое слово — серебро. Он почувствовал, как что-то внутри него резко напряглось. В сознание ворвалось старое воспоминание, его собственное: пламя, крики, пепел, запах паленой плоти. Питер Хейл медленно закрыл книгу. — Потрясающе. Некоторое время он просто сидел в тишине, прежде чем прийти к логическому выводу: — Этот мир сломал своего волка. И впервые за всё время Питер действительно понял, почему Люпин жил так, как жил. Этот человек не был слабым, у него просто не было другого выбора. Он, рождённый чистокровным волшебником и обращённый в волчонка в сопливом детстве — не знал другой, свободной жизни, вне этих смешных правил и резервации. Он был… сломанным системой, которая сделала всё, чтобы убедить его, что он — проблема. Питер медленно провёл пальцами по столу. — Значит так. — Он поднял взгляд на стопку книг. — Вы создали общество, в котором оборотень не может работать. Не может жить среди людей. И должен постоянно напоминать всем, что он — чудовище. И вы ещё удивляетесь, что некоторые из них становятся чудовищами. Заморыш внутри него снова пошевелился, но теперь Питер чувствовал его иначе, не как недоразумение, а как… раненного зверя. — Ладно, — он вымученно вздохнул и взял одну из газет. Там, между строк бесполезного текста, затесалось знакомое имя. Имя последний щенка человека, которого Люпин считал своей стаей — Гарри Поттер. Мальчику должно быть уже около пяти лет. И жил он точно не в мире волшебников. Питер некоторое время смотрел на имя, прежде чем губы сложились в пока непривычную фирменную хейловскую усмешку. — Похоже, этот мир действительно нуждается в волке. И, к несчастью для этого мира, Питер Хейл был очень хорошим волком.