Первый разговор

Недели две Питер просто наблюдал. Он не подходил к дому и никак не вмешивался в происходящее. Просто сидел иногда в машине на соседней улице или прогуливался по кварталу, позволяя времени и привычке сделать своё дело. Примелькаться. Это база — стая учится территории прежде, чем идёт на неё охотиться. И Питер хотел знать о щенке всё: когда мальчик выходит из дома, когда возвращается, кто смеет на него кричать, а кто просто игнорирует. Картина прояснилась весьма скоро. И то что он узнал, заставляло Питера злиться, и это именно та самая холодна злость, которая не предвещала виноватым ничего хорошего. Потому что даже без волчьих инстинктов было видно: ребёнок в этом доме — лишний. Гарри Поттер двигался тихо. Питер знает с чем сравнивать, у него было целых трое племянников, благополучные дети не бывают такими... слишком тихими. Он всегда отходил в сторону, если рядом появлялся его кузен. Он не спорил с тёткой. И, что самое заметное для хищника, щенок не смотрел людям в глаза дольше секунды. Питер видел такие повадки раньше, так ведут себя щенки, которые научились не провоцировать взрослых волков. Однажды он увидел, как мальчик в одиночестве сидит на заднем дворе. На коленях у ребенка лежала старая и очень потрёпанная книжка. Питер стоял за забором соседнего участка и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Щенок альфы, сын Джейми — сидит на земле, читая старую детскую книгу, пока его кузен носится по двору с игрушечным самолётом. Волк в сознании оскалился, в реальности Питер выдохнул. — Ладно. Он не любил импульсивных решений, но иногда стае нужно вмешательство, и ждать более он не собирался. Через два дня он выбрал момент. Это был обычный вечер, когда мальчик возвращался из магазина с маленьким бумажным пакетом, слишком тяжёлым для его рук. Улица была тихой. Питер вышел из-за угла так, будто просто гулял. Мальчик не испугался, но сразу же насторожился. Питер отметил это автоматически — хороший инстинкт, правильный. Он остановился рядом, будто случайно. — Тяжёлый пакет, — спокойно сказал он. Мальчик посмотрел на него через круглые очки яркими зелёными глазищами. Взгляд далеко не смирный, и что-то в нем было до боли знакомое, что Питер интерпретировал как упрямство. — Я справлюсь, — тихо ответил ребёнок. — Я не сомневаюсь, — усмехнулся волк. Он протянул руку. — Но иногда помощь — это просто помощь. Мальчик поколебался, но потом осторожно передал пакет взрослому. — Молоко, хлеб… — он взглянул внутрь, вес был ощутимым. — И печенье. Гарри кивнул и они медленно побрели по улице в сторону четвертого дома. Через несколько шагов Питер осторожно начинает диалог: — Как тебя зовут? — Гарри, — мальчишка поколебался с минуту, но всё-таки назвал свое имя. Питер чуть склонил голову. — Красивое имя. Мальчик посмотрел на него внимательнее. — А вас? Питер сделал паузу, очень хотелось сказать "Питер", но не стоило. — Ремус. — Он добавил с лёгкой усмешкой — Ремус Люпин. — Странное имя, — нахмурился ребенок. Питер тихо рассмеялся, хороший мальчишка. А главное сообразительный. — Я слышал и хуже. Они дошли до дома Петунии и Питер передал пакет обратно. Гарри взял, было заметно что ребенку неудобно из-за помощи взрослого. — Спасибо. Взгляд Питера застыл на нем. Перед ним был щенок альфы. Тонкий, почти прозрачный в сумерках. Упрямый, из тех кто не сдается, даже если проигрывает. Одинокий, без стаи и своего дома. Питер слегка подался вперед. — Гарри. Мальчик медленно поднял глаза, и в этом движении было столько же вызова, сколько и боли. Питер произнес ровно, без лишнего нажима: — Если когда-нибудь понадобится помощь… — он едва заметно кивнул в сторону улицы. — Я часто гуляю здесь. Мальчик кивнул в ответ — медленно, запоминая каждое слово. Затем он развернулся и пошел к дому. Питер не двигался, продолжая стоять на тротуаре, пока тяжелая дверь не отсекла фигуру ребенка от внешнего мира. Внутри самого Питера, под ребрами, тихо зашевелился волк — тот самый «заморыш», который знал о нужде и голоде всё. Зверь чувствовал то же самое. Стая. Питер прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Спокойно. Это было только начало. Но главное уже случилось: теперь щенок знает его запах. А для их рода это признание значит куда больше, чем любые клятвы, произнесенные вслух.