Возможности

Есть вещи, над которыми время не властно. Тюрьмы — одна из них. Питер знал это слишком хорошо: и в прошлой жизни, и в нынешней. Любая система, какой бы грозной она ни казалась снаружи, изнутри остаётся до смешного человеческой. А человеческая природа, как известно, держится на «святой троице»: страх, деньги и лень. В тишине своего лондонского кабинета он неспешно листал страницы «Ежедневного пророка». Питер читал магическую прессу годами, но вовсе не ради новостей — его интересовали трещины. Те самые едва заметные зазоры в государственном механизме, которые газеты выдают невольно. И сегодня он наткнулся на одну такую. В глубине выпуска, среди светской хроники и жалоб на урожай, притаилась невзрачная заметка в три абзаца. Обыденный текст о нехватке персонала и текучке кадров на далёком острове среди ледяного океана. О службе в Азкабане, которая с каждым днём становилась всё невыносимее. Питер медленно отложил газету и на мгновение замер. — Ну надо же… Он перечитал сухие строчки ещё раз. Для обывателя это была лишь жалоба министерского клерка, но для него — открытая дверь. Ведь если старые сотрудники бегут, значит, на их место придут другие. Те, кого система ещё не успела проверить на прочность. Питер тихо усмехнулся. Когда маховик власти начинает доверять незнакомцам, он неизбежно даёт сбой. Он поднялся и подошёл к окну. За стеклом, в серой дымке, Лондон жил своей привычной, суетливой жизнью: шины шуршали по мокрому асфальту, прохожие кутались в плащи, а у входа в кафе чей-то беззаботный смех рассыпался в сыром воздухе. — …в неё можно войти, — негромко произнёс Питер, обращаясь скорее к собственному отражению, чем к пустому кабинету. Вернувшись к столу, он открыл блокнот и в самом центре чистой страницы вывел имя: Сириус Блэк. Секунду помедлив, он обвёл его резким, уверенным кругом. Это решение не было спонтанным — он вынашивал его почти два года, взвешивал и гранил, как алмаз. Картина мира наконец обрела чёткость. Щенок найден, стая обозначена, но один её член всё ещё гнил в клетке. И это было изъяном в его идеальном плане. Питер снова бросил взгляд на газетную вырезку. «Текучка кадров». Он коротко, презрительно фыркнул. — Ну разумеется, текучка. Кто захочет добровольно тратить жизнь на ледяном острове, где само дыхание дементоров выпивает радость, а крики сошедших с ума узников заменяют колыбельную? Он перевернул страницу, и на белом поле остался лишь один вопрос: «Можно ли попасть внутрь?» Ответ не заставил себя ждать. Питер уже давно понял, насколько магический мир на самом деле доверчив и неповоротлив в своей самоуверенности. — Конечно, можно. Маги — мастера по части сложнейших заклинаний, но в своей тяге к высокому они часто упускают из виду приземленные истины. Например ту, что люди до смешного падки на золото. Питер коснулся пером бумаги. На белом листе, как по команде, выстроились четкие пункты: * Поддельная личность. * Контрактная служба. * Проверка документов. Он слегка наклонил голову, изучая набросок. Документы? Решаемо. Репутация? Создается. История? Пишется с чистого листа. А деньги… денег у него теперь было достаточно, чтобы купить не только лояльность, но и молчание. — Когда у тебя достаточно ресурсов, — негромко произнес он в пустоту комнаты, мерно постукивая пером по полированному дереву, — ты волен выбирать любую маску. Инспектор, целитель, пыльный архивариус или временный клерк Министерства — роли менялись в его голове, как картинки в калейдоскопе. Даже место простого охранника в Азкабане сейчас казалось ему по-своему изящным решением. Питер снова перевел взгляд на имя: Сириус Блэк. Человек, которого магический мир привык ненавидеть всем сердцем. Предатель, убийца, безумец. Но инстинкты Люпина — те самые, дикие и первобытные — шептали совсем иное. И Питер привык им доверять. Волки редко ошибаются, когда речь заходит о своих. С сухим щелчком он закрыл блокнот. — Ладно, — на губах заиграла тонкая, едва заметная усмешка. — Посмотрим, чего стоит ваша хваленая тюрьма. В воображении уже рисовались детали: новая легенда, безупречный послужной список, имя, которое скоро появится в реестрах сотрудников. Он видел, как однажды этот «новый человек» пройдет по гулким коридорам и остановится у нужной камеры. Там, в полумраке, среди холода и безумия, он найдет того, кто все еще остается частью стаи. — Потерпи еще немного, — бросил Питер в сторону окна, где догорал лондонский вечер. И добавил почти лениво, с хищным прищуром: — Волк уже в пути.