Операция "Внедрение"

Питер Хейл уважал магию, но его доверие к ней было строго дозированным. За годы, проведенные в тени этого мира, он выучил главный урок: волшебники фатально ленивы. Они слишком полагаются на палочки, веря, что любое препятствие можно устранить щелчком пальцев. Есть чары? Используем чары. Нужна маскировка? Оборотное зелье решит вопрос. Именно эта слепая вера в сверхъестественное ослепляла их, заставляя пропускать самое очевидное — безупречную логику магловских методов. В тишине временной квартиры Питер замер перед зеркалом, изучая свое отражение. Точнее, того незнакомца, который медленно проступал сквозь его черты. Лицо менялось. Тонкая накладка на переносице, едва заметная сеть морщин у углов глаз, чуть потяжелевшая линия подбородка. Здесь не было ни капли магии — только высококлассный театральный грим, латекс и холодный расчет. Он слегка повернул голову, ловя свет. — Работает, — сорвалось с губ едва слышное одобрение. В мире, где каждый привык искать след чужого заклинания или остаточное свечение ауры, никто не догадается проверить клей и краску. Технологии маглов порой оказывались куда более изощренным оружием, чем самый сложный морок. На столе, в строгом порядке, лежали атрибуты его новой жизни. Поддельные документы на имя Адриана Фолкнера. Временный сотрудник Министерства, специалист по пыльным архивам и ревизии старых дел. Питер перелистнул папку: легенда была выстроена филигранно. Скучная биография, неприметный отдел, минимум социальных связей. Фолкнер был тем самым человеком, которого встречаешь в лифте каждый день, но чье лицо забываешь через секунду после того, как двери закроются. Идеальный призрак в системе. Питер на мгновение задумался, закрывая папку. Эта игра была сложной, но в его глазах — почти безопасной. Он не планировал штурмовать Азкабан или устраивать эффектный побег. Его цель была куда лаконичнее. Поговорить. Если Сириус Блэк действительно невиновен, Питер хотел услышать это из первых уст. Хотел почувствовать правду кожей. Если же нет… он равнодушно пожал плечами. Значит, стая Люпина оборвалась гораздо раньше, чем он предполагал. Но прежде чем выносить приговор, нужно было войти в клетку. Он снова вгляделся в зеркало. Из амальгамы на него смотрел человек неопределенного возраста: чуть старше, заметно уставший, с печатью архивной пыли на лице. В этом сдержанном, сером облике не осталось и тени Римуса Люпина. Питер позволил себе короткую, сухую улыбку. — Прекрасно. Он поправил очки — последнюю деталь, завершающую маскировку, — и поднялся. На столе его ждала еще одна папка: сухие списки личного состава и краткая справка о месте назначения. Азкабан. Остров-крепость. Обитель дементоров. Место, где само время превращается в густой, ледяной кисель, а рассудок самых сильных людей медленно крошится под весом чужого отчаяния. Питер скользнул взглядом по карте, отмечая точку в холодном океане. Волк внутри него затаился, скованный ледяным спокойствием. Это не было отсутствием страха — это была абсолютная ясность цели. Он накинул пальто и одним щелчком выключил свет, погружая комнату в сумрак. У самого порога Питер на секунду замер. В его мыслях на мгновение возникли два образа, две крайности его нынешней жизни. Маленький щенок, Гарри Поттер, который сейчас мирно спал в своем доме на Тисовой улице. И человек, который уже годы гнил в каменном мешке, окруженный тварями, чей единственный смысл — питаться чужой болью. Сириус Блэк. — Посмотрим, Блэк, — негромко произнес Питер, и его голос в пустой прихожей прозвучал почти угрожающе. Он открыл дверь, впуская внутрь сырой лондонский воздух. — Посмотрим, стоит ли возвращать тебя в стаю.