Инстинкт

Питер Хейл всегда доверял инстинктам. Не логике волшебников с её громоздкими правилами, не лживым человеческим словам и уж точно не первому впечатлению. Инстинктам. Зверь под кожей редко ошибается, когда дело касается выживания, территории или крови. Поэтому в тот момент, когда тяжелая входная дверь дома на площади Гриммо, двенадцать, с грохотом распахнулась и в темный, пропахший вековой пылью коридор буквально влетела девушка с неоново-розовыми волосами, Питер понял одну простую вещь. Мир магов не просто сошел с ума — он решил изощренно над ним подшутить. — Мам! — громко, с порога крикнула она, на ходу сбрасывая куртку прямо на спинку старинного кресла. — Ты не поверишь, что сегодня произошло в Министерстве, там этот старый… Она резко осеклась на полуслове. Её взгляд, до этого метавшийся по прихожей, наткнулся на незнакомую фигуру. Питер стоял у подножия растрескавшейся дубовой лестницы, наполовину скрытый тенью, и молча смотрел на ворвавшееся в этот склеп стихийное бедствие. И в этот самый миг волк внутри него — тот самый заморыш Люпина, который в последнее время сыто матерел на блэковской магии, — поднял голову. Резко. Чётко. Без малейших, сука, сомнений. Пара. Питер ошеломленно моргнул, чувствуя, как по позвоночнику пробежала горячая, чужая волна истинного притяжения оборотня. — Нет, — выдохнул он, едва шевеля губами. Звук получился почти неслышным, похожим на сухой шелест. Девушка нахмурилась, забавно поведя носом, словно тоже попыталась уловить изменившийся в прихожей запах. — Простите? Вы что-то сказали? Питер Хейл не был бы собой, если бы не умел брать под контроль любые, даже самые дикие неожиданности. Он мгновенно запер внутренний хаос на замок и выпрямился. Перед ним стояла высокая, слегка нескладная девчонка в дурацких ботинках на толстой подошве. Её яркие волосы сейчас отливали ядовитой фуксией, а на лице читалась дикая смесь из первобытного любопытства, искренней доброты и абсолютного, просто клинического отсутствия осторожности. Настоящий хищник перекусил бы ей горло в первую же секунду за такую беспечность. Нимфадора Тонкс. Стоило Питеру мысленно произнести её имя, как волк внутри окончательно и бесповоротно утвердился в своём мнении, довольно оскалив клыки. Пара. Моя. Хейл закрыл глаза ровно на одну секунду, мысленно проклиная все высшие силы этого чертова измерения. — Великолепно, — процедил он сквозь зубы. Девушка забавно склонила голову набок, отчего пара розовых прядей упала ей на лоб. — Вы с кем сейчас разговариваете? С портретами? Не советую, они тут жутко ворчливые. Из раскрытых дверей гостиной, шурша длинной юбкой, неторопливо вышла Андромеда Тонкс. Её строгий взгляд мгновенно оценил мизансцену. — Дора. Прекрати шуметь, ты в гостях у матриарха. — Мам, привет, — Дора мазнула поцелуем по щеке матери, но взгляда от Питера так и не увела. Андромеда повернулась к Хейлу, в её глазах проскользнула извиняющаяся искра. — Люпин. — Леди Тонкс. Она устало вздохнула, потирая переносицу. — Мы же договорились. Просто Андромеда. Потом она мягко подтолкнула дочь плечом вперед: — Дора, познакомься. Это Ремус Люпин. Тот самый, о котором мы говорили. Лицо девчонки мгновенно преобразилось, расплывшись в широченной, искренней улыбке. — А! Тот самый Люпин! Наконец-то! Питер внутренне подобрался, его ментальные щиты встали намертво. — Тот самый? Надеюсь, обо мне ходят исключительно приличные слухи? Она энергично кивнула, едва не задев плечом тяжелый подсвечник на стене. — Ну как сказать! Тот самый, который каким-то невероятным образом умудрился заставить тётю Вальбургу и мою маму сидеть в одной комнате, пить чай и не пытаться при этом аннигилировать друг друга. В Аврорате за такие фокусы выдают ордена, честно. Питер не выдержал и коротко усмехнулся. В его улыбке промелькнуло что-то хищное, но Дора этого даже не заметила. — Поверьте, леди Тонкс, это было гораздо сложнее, чем звучит. Ваша тетушка — женщина с… очень жесткими убеждениями. Дора рассмеялась. Звонко, чисто, этот звук ворвался в застоявшуюся тишину Гриммо, словно весенний сквозняк. И в этот момент Питер окончательно понял, что попал по-крупному. Потому что волк внутри него не просто подтвердил свое дурацкое волчье решение. Зверь довольно свернулся клубком где-то под ребрами и затих. Как будто главный вопрос в его жизни был решен, контракт подписан и обжалованию не подлежал. Питер снова мысленно повторил себе: Нет. Он уже умер один раз в Бикон-Хиллз, сгорев дотла ради своей мести. Очнулся в чужом, слабом теле полукровки. Извернулся, выжил, стал фактически мозговым центром древнейшего магического рода Британии. Он прямо сейчас разрабатывал пошаговый план побега из Азкабана, параллельно воспитывая шестилетнего Избранного на Тисовой улице. Ему хватало проблем выше крыши. И теперь, в довершение ко всему этому безумию — истинная пара. Дора смотрела на него с неподдельным интересом, подмечая его застывшую позу и затаенное дыхание. — Эй, мистер Люпин, вы выглядите так, будто только что услышали прогноз о скором конце света. Всё в порядке? Питер медленно открыл глаза, фокусируя на ней свой потяжелевший взгляд. — Возможно. Конец света иногда приходит в очень… неожиданном цвете. Она улыбнулась еще шире, совершенно не уловив двойного дна в его словах, и задорно подмигнула: — Не переживайте вы так. У нас в семье все немного странные, вы быстро привыкнете. Питер молча посмотрел на неё — на её живые глаза, на метаморфную прядь волос, которая от смущения едва заметно сменила оттенок на бледно-лиловый. Потом перевел взгляд на Андромеду, которая с легким прищуром наблюдала за их диалогом. Потом снова вернулся к Доре. И тихо, едва слышно выдохнул сквозь зубы. — Да. Он слегка, с безупречной хейловской грацией наклонил голову, признавая поражение перед собственным телом. — Я уже заметил, мисс Тонкс. Похоже, странность — это ваше фамильное проклятие. А внутри него волк был абсолютно, пугающе спокоен. Зверь нашел то, что искал на протяжении двух жизней. И ему было глубоко плевать, что Питер Хейл пока еще совершенно не готов это принять. Охота подождет. Главный трофей уже сам пришел в его логово.