Бабушка

Вопросы начались почти сразу, стоило им только выйти из дверей дома. — Значит, волшебники правда существуют? Настоящие, как в синей книге? — Да. Ходят среди обычных людей, носят мантии и прячут палочки в рукавах. — И драконы тоже? — Иногда. Живут в специальных заповедниках подальше от городов, — Питер шёл размеренным шагом, засунув руки в карманы пальто и лениво сканируя слухом лондонские улицы. — А великаны? Они большие? — Огромные. И глупые. Лучше тебе с ними никогда не встречаться. — А я смогу колдовать? Сам? Прямо как папа? — Со временем. Когда научишься контролировать ту искру, которая перевернула стул в твоей комнате. — А почему раньше ничего такого не происходило? Ну, у тёти? Питер резко остановился посреди серого лондонского тротуара и посмотрел на мальчика сверху вниз сквозь стекла очков Фолкнера. Гарри Поттер шёл рядом с ним, буквально подпрыгивая от нетерпения и колоссального количества мыслей, которые сейчас роились в его маленькой голове. Щенок жадно впитывал новую реальность. — Гарри. Мальчик замер и преданно заглянул ему в лицо. — Да, дядя Ремус? — У тебя сейчас в голове будет ещё примерно… тысяча вопросов. Я прав? — Правда? — Гарри смущенно шмыгнул носом. — Ну… да. Очень много. — Минимум тысяча, — Питер хищно усмехнулся. — И у меня нет ни малейшего желания тратить весь день на лекции. Мальчик на секунду погрустнел и крепче прижал к себе синий томик, силясь уложить в голове новые правила. — Тогда как мы всё это узнаем? Где мне взять ответы? Питер лениво развернулся и двинулся дальше по направлению к площади Гриммо. — Мы пойдём к настоящему специалисту по древним тайнам. Гарри торопливо засеменил следом, стараясь не отставать. Его глаза взволнованно блеснули. — К волшебнику? — К ведьме. Питер выдержал театральную паузу, ловя его интонацию. — К очень старой, очень злой и очень влиятельной ведьме. Гарри широко открыл глаза, и на его бледных щеках проступил здоровый румянец. Для ребенка, чья жизнь раньше измерялась границами чулана, это приключение казалось чем-то невероятным. — Это звучит… жутко круто. Питер тихо, хрипло рассмеялся, вспоминая характер хозяйки Гриммо. — Подожди, пока познакомишься лично, мелкий. Твои восторги поутихнут.

***

Час спустя они стояли перед мрачным, закопченным фасадом старого дома под номером двенадцать. Питер взмахнул палочкой, снимая маскировочные чары для глаз ребенка. Гарри завороженно посмотрел на внезапно раздвинувшиеся стены здания. — Здесь живёт ведьма? В этом темном доме? — Да. Это её логово. — А она страшная? Ну… как в сказках? С бородавками? Питер немного подумал, вспоминая ледяной гнев Вальбурги и её способность пригвоздить человека к месту одним взглядом. — Бородавок у неё нет, Гарри. Но страшной она бывает. Особенно если её разозлить. Гарри серьезно кивнул, поправляя дужку очков, и сжал ладонь Питера крепче. — Понятно. Я буду вести себя тихо. Питер толкнул тяжелую дубовую дверь. Дом встретил их привычной, застоявшейся тишиной, которая пахла воском и старой магией. Но теперь эта тишина больше не пыталась вытолкнуть оборотня наружу — она лениво обволакивала его ноги, признавая право на вход. Гарри осторожно вошёл внутрь, испуганно оглядываясь на темные рамы портретов и тяжелые портьеры, скрывающие столетнюю пыль. — Это… очень старый дом. И очень темный. — Верно. Родовое гнездо. Из глубины гостиной донёсся сухой, величественный голос, от которого по прихожей пронесся легкий сквозняк: — Люпин, если ты снова притащил эти свои магловские газеты с дурацкими отчетами чиновников… Питер усмехнулся, увлекая мальчика за собой по коридору. — Не совсем газеты, леди Блэк. Кое-что получше. Они переступили порог гостиной. Вальбурга Блэк сидела в своём неизменном кресле у камина, идеально прямая и затянутая в черный шелк. Она лениво поднимала глаза от фарфоровой чашки… и на секунду замерла. Её пальцы, обтянутые пергаментной кожей, сильнее сжали набалдашник трости. Питер подтолкнул Гарри чуть вперед и сказал абсолютно спокойно: — У нас возникли вопросы. И искра внутри него сегодня перевернула дубовый стул. Я решил, что вы лучше объясните ему правила игры. В комнате повисла звенящая, монолитная тишина. Вальбурга медленно, с замораживающим изяществом отложила чашку на блюдце. Её тяжелый, сканирующий взгляд намертво остановился на мальчишке. Гарри Поттер. Тонкие кости, огромные зеленые глаза за круглыми стеклами и растрепанные черные вихры. Старая матриарх изучала его несколько секунд, словно пыталась просветить его сущность до самой магии крови. Питер чуял, как бешено колотится сердце ребенка, но Гарри не отступил и не спрятался за его спину — блэковское упрямство крестника уже работало на полную мощность. Наконец Вальбурга нарушила тишину, и её голос прозвучал удивительно ровно: — Подойди ближе, мальчик. Гарри нерешительно оглянулся на Питера, ища поддержки. — Дядя Ремус… это и есть та самая ведьма? Питер одобрительно кивнул. — Да. Самая главная в этом городе. Иди. Гарри сделал один робкий шаг вперёд по мягкому ковру. Потом ещё один, останавливаясь в двух метрах от её кресла. Вальбурга смотрела на него внимательно, подмечая каждую деталь его поношенного облика. Наконец на её бледных губах проступила сложная, едва заметная гримаса. — Джеймс Поттер, — негромко произнесла она, и в этом имени не было прежней ненависти. Гарри удивленно моргнул. — Это мой папа. Вы его знали? — Я знаю всех в этом мире, у кого есть магия, — она чуть наклонила голову набок, и пламя камина отразилось в её глазах. — Ты чертовски на него похож. Те же нелепые волосы и дурацкая привычка смотреть исподлобья. Но глаза… глаза другие. Питер решил вмешаться, чтобы разрядить обстановку и обозначить юридический статус. — Гарри, это леди Вальбурга. Она… Вальбурга резко, властно перебила его, даже не повернув головы в сторону оборотня: — Бабушка. Питер в этот момент как раз сделал глоток воздуха и отчетливо, глухо закашлялся. Его хваленый самоконтроль Хейла, который он так тщательно собирал по кускам после утреннего кризиса, снова дал сокрушительный сбой. — Простите? — выдавил он, пытаясь вернуть лицу маску архивной крысы Фолкнера. Внутри него в эту секунду взвыл не просто волк — там взвыл весь его хваленый стратегический гений. «Старая сука», — мысленно выругался Питер, чувствуя, как по затылку пробежал ледяной пот. «Она меня переиграла. Мгновенно. В одно чертово слово». Еще полчаса назад, сидя в своей тихой гостиной после магического выброса Гарри, Питер чувствовал себя чертовым гроссмейстером. Он ведь всё так красиво придумал: притащить щенка на Гриммо, сгрузить эту педагогическую катастрофу на Блэков, заставить их ковыряться в детских вопросах и слезах, а самому остаться в стороне — циничным, мудрым дядей, который только балует и планирует побеги из тюрьмы. Он шел сюда с полной уверенностью, что вешает свои проблемы на них. Но Вальбурга Блэк не зря десятилетиями жрала людей на завтрак в Визенгамоте. Одним коротким словом она не просто приняла Гарри в семью — она намертво привязала самого Питера к этому дому. Если она «бабушка», то Питер автоматически переставал быть просто «наемным оборотнем на побегушках» или «поношенным другом семьи». Магия Блэков, тяжелая, как надгробная плита, только что зафиксировала новые роли на этой шахматной доске. Старая волчица не стала забирать у него ответственность. Она разделила её с ним, сделав Питера полноправным, легальным… отцом этой стаи. Вожаком при старой матриархе. «Ты думал, что сможешь просто баловать его шоколадками и стоять в стороне, Хейл?» — внутренний зверь плотоядно и издевательски оскалил клыки. «Нет. Эта старая ведьма только что выдала тебе официальный патент на отцовство. Добро пожаловать в семью, оборотень. Теперь ты увяз по самое горло». Питер судорожно сглотнул, глядя на то, с каким королевским достоинством Вальбурга расправляла складки своего траурного платья. Сбежать уже не получится. Капкан, который он так долго строил для Дамблдора, захлопнулся — но внутри этого капкана теперь сидел сам Питер, крепко держа за руку шестилетнего Избранного. Но пока Хейл мысленно пересчитывал свои рухнувшие баррикады, Вальбурга даже бровью не повела, продолжая упрямо удерживать взгляд ребенка... — Если этот ребёнок — официальный, признанный Магией крестник моего единственного законного сына Сириуса… — она сделала акцент на имени, давая понять, что обет принят. — Значит, по законам старой крови он принадлежит этому дому. Он семья. А для Блэков не существует чужих детей, если их связал ритуал. Гарри смотрел на неё огромными, сияющими глазами, в которых шок смешался с безумной, чистой детской радостью. — У меня… у меня правда есть бабушка? Настоящая? Не как тетя Петунья? Питер выпрямился, пряча ухмылку в воротнике пальто. Волк внутри него сыто и довольно заурчал — капкан захлопнулся, и старая волчица полностью приняла щенка в логово. — Похоже на то, Гарри. И поверь мне, эта бабушка гораздо опаснее всей твоей прежней родни. Вальбурга слегка подняла одну идеальную бровь, игнорируя шпильку оборотня, и царственным жестом указала мальчику на небольшой пуфик у своих ног. — Итак, молодой человек. Садись. Какие именно вопросы у тебя возникли к этому миру? Гарри мгновенно оживился, растеряв всю свою недавнюю робость. Он подбежал к пуфику, устраиваясь поудобнее и раскрывая синюю книгу сказок прямо на коленях. — Всё! Мне интересно абсолютно всё! Как летают метлы? Почему картинки двигаются? И кто такие домовики? И почему у меня шрам светится, когда я радуюсь? Питер тяжело, обреченно вздохнул, проходя вглубь библиотеки. — Я же предупреждал вас, леди Блэк. У него лавина в голове. Вальбурга слегка, плотоядно усмехнулась, глядя на то, как мальчик увлеченно тычет пальцем в пергаментную страницу. И впервые за долгие, удушливые двадцать лет одиночества в старом, заброшенном доме Блэков появился звук, который здесь не звучал со времен детства Сириуса и Регулуса. Чистый, звонкий и совершенно счастливый детский смех. Стая окончательно обрела свой центр.