Кодекс рода

В камере Азкабана стояла редкая для этого места вещь. Тепло. Настоящее. Не от промерзшего камня, конечно, а от еды, которую Сириус доедал с такой скоростью, будто опасался, что она растает в воздухе. Сириус Блэк аккуратно вытер жирные руки о старое серое одеяло и посмотрел на Питера. — Это была лучшая еда за последние… не знаю сколько лет, Лунатик. Клянусь, я готов расцеловать Кикимера. Питер тихо усмехнулся, лениво переминаясь с ноги на ногу. — Передам твоей матери. Думаю, ей будет приятно услышать, что её кулинарные стандарты спасли тебя от истощения. Сириус презрительно фыркнул. — Не вздумай. Старая карга решит, что я размяк в этой дыре. Наступила короткая пауза. Сириус прищурился, внимательно разглядывая Люпина сквозь спутанную пелену грязных волос. Его инстинкты пса отчетливо фиксировали исходящую от друга новую, монолитную уверенность. — Ты выглядишь подозрительно спокойным, Ремус. Обычно это означает, что ты что-то натворил. Питер немного подумал, лениво взвешивая в голове, как преподнести этот абсурд. Волк под его ребрами довольно шевельнулся. — Ну… — он безразлично пожал плечами, пряча руки в глубокие карманы пальто. — Я, возможно, женюсь на твоей племяннице. Тишина. Очень длинная, звенящая тишина. Сириус медленно, ошеломленно моргнул. — Что? Ты… что ты сейчас сказал? Питер спокойно, как ни в чем не бывало, продолжил развивать свою мысль: — Представь себе. Более того, леди Блэк вчера вечером уже заставила меня штудировать семейный кодекс рода и правила брачных контрактов. Эта старая ведьма не теряет времени даром. Она умудрилась переиграть меня на моем же поле. Стоило волку признать в Нимфадоре пару, как твоя матушка мгновенно взяла быка за рога. Она буквально заставляет меня жениться на ней, потому что считает, что роду Блэк срочно нужны новые, зубастые защитники. Сириус несколько секунд просто молча смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно проверяя, не сошел ли он окончательно с ума. А затем камеру разорвал дикий, надрывный хохот. Громкий. Заливистый. Настоящий мародерский смех, от которого с потолка посыпалась мелкая соленая крошка. Он смеялся настолько громко, что даже высокий дементор, лениво скользивший за тяжелой железной дверью, чуть задержался. — Подожди… — Сириус судорожно попытался отдышаться, хватаясь закованной рукой за левый бок. Из его глаз от смеха покатились слезы. — Подожди, Лунатик… Он со звоном ткнул костлявым пальцем прямо в грудь Питера. — Ты. Потом поднял палец к грязному каменному потолку, намекая на площадь Гриммо. — Женишься. Потом снова наставил палец на Питера, едва не задыхаясь от накатившего веселья. — На Тонкс? На моей племяннице-метаморфе? А матушка заставляет тебя это делать по контракту?! Питер лениво пожал плечами. — Возможно. Мой волк считает, что это идеальный выбор для нашей стаи, а Вальбурга просто прагматично юридически это оформляет. Наши интересы временно совпали. Сириус снова зашелся в кашле, переходящем в тихий смех. Он утер лицо грязным рукавом тюремной робы. — Мерлин… — выдохнул он, качая головой. — Я определенно пропустил слишком много веселья, пока сидел в этой собачьей будке пять лет. Моя мать заставляет оборотня жениться на её изгнанной внучке ради спасения рода. Это лучшее, что я слышал за всё время. Питер понимающе кивнул, на его губах заиграла тонкая, предвкушающая улыбка вожака. — Да, Сириус. Событий действительно много. И тебе пора выбираться отсюда, чтобы увидеть всё это своими глазами. За тяжелой дверью камеры снова бесшумно проплыла высокая, ледяная тень стража, оставив на железных засовах тонкую изморозь. Но в этот раз в мрачной одиночке нижнего яруса было ощутимо теплее. Потому что иногда, если проявить достаточно волчьей наглости и хладнокровия, можно принести кусочек настоящей, живой стаи даже в самое проклятое место Британии. Сириус покачал головой. — Подожди. Он нахмурился, и в его глазах появилось странное, узнавающее выражение, словно он пытался сопоставить образ старого, вечно извиняющегося Люпина с тем хищником, который сейчас стоял перед ним. — Ты сказал… кодекс рода? Питер тяжело, обреченно вздохнул, вспоминая бесконечные стопки пергаментов, которыми Вальбурга завалила его в библиотеке Гриммо. — Да. И это сущий кошмар, Сириус. Там столько юридических лазеек и магических клятв, что у меня голова идет кругом. Сириус ухмыльнулся. На его исхудавшем, грязном лице проступила чистокровная, истинно блэковская спесь. — О, это прекрасно, Лунатик. Это просто великолепно. — Почему? — Питер приподнял бровь, недоумевая, чему так радуется узник. — Потому что ты даже не представляешь, во что вляпался на самом деле. Питер скрестил руки на груди, поудобнее переминаясь с ноги на ногу. Волк под его кожей недовольно шевельнулся, улавливая волну веселья от пса. — Просвети меня, раз уж ты у нас эксперт по фамильным проклятиям. Сириус начал перечислять, демонстративно загибая костлявые пальцы, на которых звякали тяжелые кандалы: — Родовые обязанности перед Магией Крови. Семейные союзы, которые невозможно расторгнуть обычным министерским разводом. Магические контракты, которые выжигают душу, если ты нарушишь хоть один пункт. Обязанности перед будущими наследниками, вплоть до выбора ритуальных имен. Он хищно прищурился, вглядываясь в лицо Питера. — И моя дорогая матушка заставляет тебя учить всё это дерьмо наизусть? Питер мрачно кивнул, поправляя воротник пальто Адриана Фолкнера. — Каждый вечер, Сириус. Стоит мне переступить порог гостиной, как Кикимер уже тащит мне очередной гримуар, а леди Блэк стучит тростью по полу и требует цитировать параграфы о защите периметра. Сириус тихо, хрипло засмеялся. Этот смех пошел глубоко из груди, разгоняя застоявшийся холод сырой одиночки. — Это значит, что она тебя уже приняла, Ремус. Намертво. Питер ошеломленно моргнул, и его ментальные щиты Хейла на секунду дали сбой. — Что? — Моя мать никогда в жизни не стала бы тратить свое драгоценное время и открывать фамильные архивы для людей, которых она не считает частью семьи. Сириус сделал короткую паузу. Его грязное, осунувшееся лицо на миг потеряло маску безумного шутовства. Взгляд узника стал пугающе трезвым, холодным и расчетливым. Питер мысленно подобрался — перед ним сейчас сидел не просто измученный Мародер, а законный наследник древнейшего темного рода. Человек, которого с самого рождения готовили управлять этой огромной, опасной махиной под названием «Дом Блэк». Сириус мог сколько угодно бунтовать в юности, сбегать к Поттерам и учить кодекс из-под палки, но эти знания были вбиты в его подкорку намертво, на уровне рефлексов. Он понимал законы крови и кулуарные интриги Гриммо куда лучше, чем показывал. И сейчас он видел всю шахматную партию Вальбурги на три хода вперед. — Старая карга затеяла масштабную перегруппировку сил, Лунатик, — тихо, со знанием дела произнес Сириус, и его кандалы коротко, зловеще звякнули. — Она собирается полностью принять Гарри в род Блэк. Магически. Сделать его официальным наследником второй очереди после меня. Ей нужен этот щенок, его сила и его статус Избранного. И ради этого она пойдет на всё. Он хищно прищурился, глядя на Питера сквозь пелену волос. — Она вернет Андромеду. И она точно вернет в род Нимфадору. Мать ни за что не упустит девчонку-метаморфа. Живые метаморфы на Британских островах не рождались последние триста лет, это колоссальный, чистый источник стихийной магии, который Блэки обязаны забрать себе, пока Министерство не превратило её в удобное оружие. Сириус подался чуть вперед, и его голос упал до вкрадчивого шепота: — Но главная её ставка — это ты, Ремус. Теперь, когда твой волк наконец-то заматерел и взял власть над разумом, мать увидела в тебе идеальный материал. Ты умен, ты циничен, и ты умеешь действовать за пределами их чистокровной системы. Она натаскивает тебя по кодексу рода не просто так. Ей нужна замена Регулусу. Идеальная, преданная левая рука для меня, когда я выйду на свободу. Вожак, который будет держать щиты за моей спиной и выполнять ту грязную работу, которую лорду делать не положено по статусу. Она делает из тебя теневого главу нашей новой стаи. Наступила длинная, вязкая пауза. Питер немного подумал, перебирая в памяти холодный, оценивающий взгляд Вальбурги... — Это… крайне тревожная новость, — наконец тихо произнес Питер. Сириус откровенно ухмыльнулся, демонстрируя желтоватые зубы сквозь спутанную бороду. — Добро пожаловать в род Блэк, Люпин. Обратного пути отсюда нет, из этой семьи уходят только вперед ногами. Питер вздохнул, пытаясь вернуть диалог в русло логики. — Я всё ещё оборотень, Сириус. Министерство считает меня существом второго сорта. Ваша матушка должна была выжечь меня из этого мира. Сириус лишь пренебрежительно пожал плечами, и цепи на его плечах снова залязгали. — А моя племянница — метаморф, которая меняет лица как перчатки и работает на министерских ищеек. В ней магии больше, чем в половине Визенгамота. — И? — И род Блэк всегда любил странных, Ремус. Мы веками балансировали на грани безумия и гениальности. Оборотень в мужьях у метаморфа — для Вальбурги это не позор, это колоссальный приток новой, дикой силы в угасающую кровь. Питер невольно усмехнулся. В этой извращенной чистокровной логике действительно был смысл, который идеально накладывался на его собственные волчьи инстинкты Альфы. — Успокаивает. По крайней мере, я теперь знаю, почему меня до сих пор не скормили домовикам. Сириус вдруг стал серьезнее. Ухмылка исчезла с его лица, уступая место сосредоточенности человека, который пытается просчитать ходы на свободе. — Она знает? Дора? — Нет, — Питер качнул головой. — Девчонка считает меня просто поношенным другом её матери и архивной крысой, которая помогла усадить её маму и тетю за один стол. Она слишком беспечна, чтобы уловить запах зверя. — А её мать? Андромеда? Питер заметно поморщился, вспоминая ту ледяную грозу, которая собиралась в гостиной Гриммо перед его отплытием в Азкабан. — Да. Андромеда всё поняла. Сразу. У неё блэковский прищур и мозги боевого мага. Сириус медленно, плотоядно улыбнулся. — И ты после этого разговора ещё жив и даже не превращен в слизняка? — Пока да. Пришлось задействовать все дипломатические навыки Фолкнера и авторитет твоей матери, чтобы она не прописала мне Аваду прямо на фамильном ковре. Сириус снова зашелся в лающем, счастливом рассвете. — Люпин. — Да? — Когда я выберусь из этой дыры… — Блэк слегка наклонился вперёд, насколько позволяла длина тяжелых кандалов, и в его глазах полыхнул тот самый безумный мародерский азарт. — Я хочу лично присутствовать в комнате и увидеть лицо моей племянницы, когда она узнает, что её суженый — это ты. Питер вздохнул, пряча руки в карманы. — Я подозреваю, Блэк, что это будет очень громко. И метаморфные выбросы разнесут половину квартала. Сириус ухмыльнулся, откидываясь обратно к сырой каменной стене и блаженно прикрывая глаза. Настоящая еда внутри наконец-то начала согревать его измученное тело. — Очень громко, друг. Меда устроит тебе филиал ада. Но знаешь что? Питер внимательно посмотрел на него, фиксируя ровный, спокойный пульс пса. — Что? Сириус открыл глаза и улыбнулся — тепло, искренне, как в старые добрые времена в Хогвартсе, когда они планировали очередную ночную вылазку. — Мне чертовски нравится этот план. Потому что если Люпин становится полноправной частью семьи Блэк, принимая их кодекс и клыки… Сириус снова перевел взгляд на Питера, и в его зрачках отразилась твердая, непоколебимая вера. — Значит, у Гарри будет очень странная, безумная, но абсолютно непобедимая стая. Дамблдор со своими лимонными дольками просто подавится, когда поймет, кого он вырастил. Питер хищно усмехнулся, чувствуя, как волк внутри него согласно и сыто зарычал. — Это еще мягко сказано, Сириус. Мы устроим им такое шоу, какого этот скучный мир магов еще не видел. Отдыхай. Скоро мы тебя вытащим.

***

Питер возвращался из Азкабана на той же потрепанной министерской лодке. Позади, в свинцовом тумане Северного моря, медленно растворялся серый силуэт каменной башни, а ледяные брызги летели прямо в лицо. Охранник на носу лодки дремал, укутавшись в плащ, а Питер смотрел на темную воду и думал. Быть Альфой, кажется, действительно было не его судьбой. В Бикон-Хиллз он попытался взять эту власть силой. Убил Лору, вырезал тех, кто встал на пути, примерил на себя красные глаза вожака — и что в итоге? Пожар, пепел, безумие и закономерный крах. Истинный Альфа из него получился паршивый. Его собственная природа сопротивлялась этому. Потому что изначально, до всех этих амбиций, Питер Хейл был другим. Он чертовски хорошо умел быть вторым. С самого сопливого возраста, сколько он себя помнил, его методично, шаг за шагом натаскивали быть тенью его старшей сестры — Талии Хейл. Годы. Десятилетия. Он учился собирать информацию в кулуарах, подчищать следы, выполнять ту грязную работу, которую Альфе делать не полагалось по статусу, и держать щиты за её спиной. Он был идеальным советником, идеальной левой рукой. Опасной, незаметной, умной тенью вожака. Это ремесло он знал досконально. Оно было вшито в его подкорку вместе с волчьими рефлексами. И теперь этот извращенный мир выкинул точно такой же фокус. Магическая Британия, чистокровные догмы, древний Дом Блэк — а суть та же самая. Сириус в камере мгновенно, на уровне инстинктов анимага считал партию своей матери. Вальбурга Блэк не собиралась делать из Люпина нового Лорда. Ей это было не нужно. Она прагматично, с холодным расчетом лепила из него замену погибшему Регулусу. Новую теневую фигуру. Идеальную левую руку для Сириуса, когда тот выйдет на свободу и примет перстень. Вожака, который возьмет на себя клыки и когти, пока Сириус будет держать лицо перед Визенгамотом. Они даже готовы были намертво, кровными узами привязать его к своему роду, подсунув ему невесту. Почувствовали, старые хищники, что волк Люпина выбрал Нимфадору пару, и мгновенно обернули это в юридический капкан брачного контракта. Чтобы не сбежал. Чтобы до конца дней своих защищал их кровь. Питер плотнее запахнул воротник поношенного пальто, чувствуя, как внутри него сыто и согласно урчит зверь. Ему предлагали привычную роль, в которой он был чертовски хорош. Быть тенью Сириуса Блэка — это не значит быть слабым. Это значит управлять этой стаей изнутри, пока Лорд сидит на троне. Лодка мягко ткнулась в причал на материке, возвращая его к реальности. Игра принимала по-настоящему серьезный оборот, и Питер Хейл собирался отыграть свою роль тени безупречно.