Пролог.

Воздух в операционной был спертый и густой, наполненный ужасом со смесью ноток гнили и запахом ссохшейся на медицинских халатах крови. Пот, что покрывал тела снующих повсюду врачей, заливал глаза и стекал холодом по шее каждого из присутствующих. Борьба, что не прекращалась долгие недели, отзывалась изнывающей ломотой в костях и безжизненностью во взгляде. Потерянность, бессилие, от которых хотелось не прекращая выть, – единственные эмоции, на которые была способна Сакура. «Сакура-сама, он не дышит уже десять минут.», будто извиняясь, тихо произнесла одна из медсестер, что на трясущихся ногах стояла у операционного стола, устало перебирая между пальцами окровавленный скальпель. Девушка, на чьи хрупкие плечи взвалились тяготы послевоенных распрей, лишь опустила голову, позволяя ледяному поту смешаться с проступившими от очередной потери скупыми слезами. Ей уже было нечем оплакивать погибших - горе ощущалось с лихвой лишь поначалу, когда стали поступать первые раненные. Шиноби, чьи жизни не то что висели на волоске, а уже были на острие косы самой Смерти. И забирала та свое прямо из рук Сакуры, что до последнего вздоха пациента старалась вырвать того из морщинистых темных лап, тянущих за собой в непроглядную бездну одного шиноби за другим. «Закончи с ним. Я пойду напишу отчет.», сухо отчеканила куноичи, снимая латексные перчатки и скидывая те в бесформенную кучу окровавленных тряпок на полу. Этот пациент был вторым за неделю. Вторым из тех, кого не удалось спасти. Чью жизнь отобрал враг, паразитирующий на мире и обретенном после Четвертой Мировой Войны спокойствии. Люди на границах деревень были расслаблены, менее собраны, чем требовалось ранее. И подпольные преступники этим пользовались. Заставали врасплох, убивали, порой жестоко издевались, уродовали и оставляли призрачные послания и предупреждения, разобрать которые пока не удавалось. Бесконтрольность и невозможность повлиять сводили всех Каге с ума. Велись расследования, что до сих пор оставались безрезультатными. Враг был хитер, умен и обладал достаточными навыками, чтобы филигранно заметать свои следы и не оставлять случайных улик. Зайдя в кабинет и прикрыв за собой дверь, Сакура шумно выдохнула, зарываясь головой в собственные ладони и сжимая между грязными, грубыми от непрекращающейся работы пальцами ломкие от перманентного стресса волосы. Отрывистый глухой крик вырвался болью из ее груди, ознаменовав чужую победу. Она уже просто не могла. Усталость и бессилие сразили девушку, оставив ту опустошенной, будто через погибших шиноби Смерть коснулась и ее души, изничтожив надежду, убив веру в себя. Сакура медленно отняла трясущиеся руки от лица и пустым взглядом обратилась к зеркалу: спутанные волосы, что касались лопаток; впалые острые скулы; стеклянные глаза; бледная кожа, настолько тонкая, что не могла скрыть паутину синих вен. Картина маслом.. Хотя скорее уродливое темное пятно, надругательски коснувшееся белоснежного полотна. Сняв измазанный, насквозь пропитанный человеческими жидкостями когда-то чистейший накрахмаленный халат, девушка накинула фирменный жилет шиноби и через окно покинула больницу. Решение было принято – оставался разговор.