Штиль.

Хатаке не оставлял девушку одну до глубокой ночи, желая убедиться, что она сможет в конце концов провалиться в сон. Куноичи успокоилась лишь спустя долгие часы молчания в его объятиях, периодически всхлипывая от боли за отнятые жизни ни в чем неповинных женщин, неосознанно перекладывая их горе на дорогих ее душе людей. Она оплакивала их, словно те умирали на ее руках, словно она лично провожала их глазами в иной мир. Мир, где они встречались со своими давно погибшими мужьями. Теми, что были готовы воскреснуть, дабы отомстить за слезы своих любимых. Сакура подрагивала, вжимаясь в тело, что нерушимой крепостью укрывало ее от постороннего мира, от жестокости, от насилия. Мужчина не мог уйти, не мог оставить, да и вовсе не думал о такой возможности, полностью отдав себя ей в распоряжение, настолько надолго, насколько ей это было необходимо. Лишь почувствовав размеренное сопение, он аккуратно уложил девушку на подушку и укрыл тонкой простыней. Хатаке видел, как ей было холодно без его рук. Сняв с вешалки свой жилет, он заботливо накинул его поверх промозглого подобия одеяла. Уловив до боли знакомый, родной запах, тонкие пальцы нервно схватились за грубую ткань, словно в страхе, что спокойствие снова отберут. Тепло, окутав девушку, сбило с ее покрытого прозрачной кожей тела остатки дрожжи, позволяя погрузиться в уже предрасветный сон. В последний раз обернувшись на ее изможденное слезами лицо, Какаши покинул палату, оставляя в ней свое сердце. «Что ты тут делаешь?», устало проговорил Шестой, когда в свечении одинокой настольной лампы обнаружил своего советника. Он склонял лицо над кипой бумаг, перебирая бесконечные листы и упрямо вглядываясь в их содержимое. Вырвавшись из тумана мыслей, Шикамару поднял голову, с недоумением вытаращившись на своего начальника. «А ты? Неужели бессонница?» «Я даже не пытался. Знаю, что не получится.», не раздумывая ответил мужчина, падая в кожаное кресло и прикрывая ладонями лицо. Слегка насторожившись, Нара внимательно оглядел лишенную сил фигуру. «Как она?», задал он прямой вопрос, не боясь встречного непонимания. Они оба знали то, что оба знали. Двум умным мужчинам было необязательно проговаривать вслух, чтобы видеть и понимать. «Как всегда проницателен.», ухмыльнулся Хатаке, растирая вески. «Уснула.», без подробностей проговорил он, включая лампу, без которой на его столе едва ли можно было хоть что-то разобрать. «Она будет в порядке.», произнес молодой гений, вставая с места. Медленными, нерасторопными шагами он прошелся до нового кофейника и, достав из шкафчика две чашки, налил в те горячий напиток. «Думаю, нам не помешает.», слабо улыбнувшись, Шикамару протянул мужчине кружку и вернулся обратно за свои бумаги. «Так что ты тут делаешь в такое время?», отпив горьковатую жидкость, спросил Какаши, наблюдая за метающимися между потоком чернильных строк зрачками своего помощника. «Мне пришло послание из Песка с просьбой о помощи. Вот сижу разбираюсь.», показательно приподняв гору документов, проговорил он. «От нее?», не отрывая темного взгляда, уточил Шестой. Неловко почесав затылок, юноша лишь в подтверждение кивнул. «Темари слишком редко просит чьей-либо помощи, чтобы я игнорировал это до утра. Да и сам понимаешь..», не договаривая, обратился он к начальнику. «Понимаю.. Понимаю..», произнес Хатаке, на стуле разворачиваясь к окну. На улице начинало потихоньку светать, нежно-розовые от восхода лучи касались разреза его маски. Мысли начинали постепенно уплывать к девушке за десяток кварталов от Резиденции. Осознание скоротечности жизни, ее возмутительной хрупкости будило в Шестом всё человеческое, что спало внутри его души долгие годы, упокоенное под семью печатями и спрятанное от чужих глаз. Следя за медленно плывущими под небом облаками, мужчина вдруг произнес: «Поезжай.» Всматриваясь в частично скрытую за спинкой кресла фигуру, Шикамару в замешательстве спросил: «Куда?» «К ней. На месте быстрее разберешься. Уверен, что там действительно что-то важное, раз уж она решилась попросить о помощи.», оттолкнувшись ногами от пола, мужчина прокрутился на стуле, возвращаясь глазами в лицо юноши. «Нам через две недели нужно быть в Деревне Тумана. Я не успею вернуться, чтобы сопроводить тебя без опозданий.», воспротивился Шикамару, поглощенный чувством долга. Какаши снисходительно посмотрел на пышущего энтузиазмом и ответственностью к работе парнишку и, улыбнувшись сквозь ткань плотно сидящей маски, проговорил: «Прибудешь в Туман вместе в Казекаге, а я тут сам уже разберусь. Не пропаду в дороге, не волнуйся.» «Думаешь, стоит? А вдруг она будет недовольна моим приездом.», тихо произнес Нара, погружая пальцы в выпущенные из тугой резинки угольные волосы. «Мы оба знаем, что это не так.», допив остатки кофе, парировал Хатаке. «Лучше подумай, что скажешь ей. Пора бы уже как-то действовать, Шикамару.», многозначительно подмигнув тому правым глазом, дополнил мужчина. «Да-да, знаю.», согласился юноша, возвращаясь глазами во все те же бумаги. «Знаю..», вторил он себе под нос настолько тихо, что его уже никто не услышал. Мужчины пробыли в кабинете до захода солнца, не принимая посетителей и практически не разговаривая между собой. В головах у обоих строились планы, стратегии, продумывались непредвиденные повороты, обстоятельства и возможные исходы. Однако шла ли речь только о работе, знали лишь они сами.

***

Проснувшись утром от пробивающихся сквозь легкую тюль солнечных лучей, девушка недовольно поморщила нос. На удивление ночь прошла для нее в относительном спокойствии, ни одно ужасающее видение не проскользнуло в ее сон, очерняя внутреннюю убаюкивающую тишину. Открыв глаза, Сакура зацепилась за нечто зеленое, что укрывало и дарило тепло. Легонько проведя ладонью по грубой ткани фирменного жилета, что был явно не ее, девушка улыбнулась краем губ. Благодарность. Она испытывала неописуемую благодарность к мужчине, что будучи Хокаге потратил столько времени на то, чтобы побыть с ней, успокоить. Едва ли у куноичи хватило бы слов, чтобы выразить всю ценность такого жеста. И почему-то именно он. Именно он сделал это. Был тут, когда она впервые проснулась. Остался. Укрывал в объятиях. И было в этом что-то настолько правильное, настолько естественное и желанное. Словно он был единственным, с кем девушке могло быть безопасно. Словно одно его присутствие избавляло от любой угрозы, делало ее невозможной и несбыточной. Нереальной. Присев на кровати, Сакура свесила ноги. Большая часть синяков уже сошла, оставив после себя лишь слабые пятна, виднеющиеся при нажатии на иссохшую кожу. Девушка обошла палату, попутно собирая разбросанные вещи в большую сумку, предусмотрительно оставленную медсестрами в противоположном от окна углу. Сегодня был день ее выписки. Дверь в помещение слабо скрипнула, запуская звонкий девичий голос, исходящий из шумного коридора. «Да, да, Ками, я поняла!», раздраженно возмущался он, пока его обладательница по ту сторону трясла дверь за ручку. «Ками, какие же они надоедливые!», пробурчала блондинка, наконец отбившись от принудительной беседы с врачами. «Ты вообще в курсе, что твои коллеги – ужасные зануды!!!», взвыла она, бегло скользя глазами по фигуре подруги. «Дорогая, тебе бы покушать.», устраивая руки в боки, констатировала Ино, продолжая изрекать все, что приходит ей на ум. Сакура, пытаясь не теряться в потоке произносимых фраз, ни коим образом не связанных между собой, искренне за долгое время засмеялась. Настолько подруга была живой и беззаботной, что это буквально становилось заразительным. «Ты лучше скажи мне, как ты? Какаши говорил, что тебе тяжело дались допросы.», проговорила розоволосая куноичи, жестоко приземляя себя и блондинку обратно в реальность. «Знаешь, милая, у меня в принципе накопилось слишком много вопросов за последние пару недель. В частности о тебе и Какаши-сане. Ничем не хочешь со мной поделиться?», по-хозяйски устраиваясь на кровати, спросила Ино, обращая в полный непонимания взгляд напротив свои полные проницания глаза.