Удушье.

«Я убила его.. Убила его.. Убила..» «Я убила его.», вырвалось хриплым стоном из ее утомленного молчанием горла. Девушка, широко распахнув глаза, подорвалась на кровати, нервно ощупывая складки постельного белья по бокам от своего укрытого тонкой простыней тела. Попытавшись осмотреться, Сакура излишне резко мотнула головой, мгновенно испытав отголоски тупой ноющей боли в шее и плечах. Суставы, словно скрепленные между собой тягучим клеем, отдавали скрежетом при каждом неаккуратном движении. Зрачки хаотично метались по палате, неспособные сконцентрироваться ни на одном отдельном предмете. Образы теряли свои очертания под гнетом лихорадочного тремора, что поглотил ее и так воспаленный страшными видениями мозг. «Спокойнее.», размеренно проговорил безопасный для сознания голос. Он раздавался чуть правее от головы девушки, исходя немного позади. Обладатель голоса встал, этому сопутствовало легкое шуршание грубой ткани его одежды, распознанное усиленным от настороженности слухом. Прохладная ладонь заботливо коснулась ее пальцев, что ногтями с силой впивались в шершавую поверхность больничной койки. «Какаши..», на выдохе приглушенно вырвалось из уст, когда по лишенным цвета жизни щекам градом полились слезы. Одна за одной они скатывались девушке на подбородок, падая вниз, оставляя влажные круги на льняной простыне. Мужчина свободной рукой невесомо коснулся ее поясницы, легонько задевая спутанные волосы. «Тише, тише, все хорошо.», с нежностью произнес он, медленно поглаживая костяшки напряженных пальцев. «Н-нет, н-не хорош-шо.. Ничего не хорошо, ты разве не видишь?!», прокричала Сакура, когда плач стал настолько раздирающим, что сердце Хатаке с грохотом упало в пятки. Аккуратно присев к девушке на кровать, он, не задумываясь, обеими руками укрыл ее в объятиях. В самых теплых, самых безопасных, самых, на которые был способен. Объятиях, полных надежды, трепета, полных желания защитить. Он через кожу старался забрать у нее всю боль, весь накопившийся страх, все темное, что позволило безжалостно коснуться прекрасной души, зверски изранив и изуродовав ее. Он был готов забрать всё, ведь его душу уже было не спасти. Сакура безостановочно дрожала, пока ее пальцы инстинктивно не врезались в его спину, царапая ту сквозь тонкую ткань водолазки. Девушка словно пыталась забраться к Хатаке под самую кожу, лишь бы найти такое необходимое на тот момент укрытие и обрести внутренний покой. Какаши сильнее стиснул ее в своих руках. Одной ладонью он придерживал ее за макушку, зарывшись в спутанные волосы и нежно перебирая сухие пряди; второй он скользил вдоль ее лопаток к пояснице и обратно, стараясь вложить в свои прикосновения всю уверенность и спокойствие, что у него были. «Тише, все закончилось. Ты в безопасности, слышишь?», убаюкивающе повторял он ей на ухо, еле заметно покачивая корпусом. Всхлипы, что порой становились все реже, в моменте усиливались, очередной волной вырываясь наружу. Тонкие руки все также держались за единственное, что они не считали угрозой. Хрупкое тело, насколько это было возможно, вжималось в крепкое, что дарило безусловную защиту. «Я.. Я его убила..», задыхаясь, произнесла Сакура, на секунду отнимая лицо от мужского плеча, насквозь пропитанного слезами. «Посмотри на меня. Ну же, посмотри на меня, пожалуйста.», просил Хатаке, пока девушка не обратила в него свои заплаканные, полные боли глаза. «Это я его убил.», ровно произнес мужчина, когда взгляд напротив захватила растерянность. «Это я, Сакура. Не ты.», невозмутимо повторил он, еще раз подтверждая сказанное. «Но.. Но я ведь видела. Я ведь знаю, что он должен был..», не веря услышанному, протараторила куноичи, усердно вглядываясь в разрез маски, пытаясь найти подвох, уличить во вранье – увидеть хотя бы намек на ложь в уголках его безмятежных, как казалось, глаз. «Наруто был быстрее – спас его, чтобы привести в Коноху для допроса.», начал рассказывать Какаши и горькие слезы стали постепенно пропадать с ее бледных щек, сменяясь на молчаливое замешательство. «В деревню он прибыл с тобой и двумя мужчинами. Оба из них на тот момент были живы.» «А потом? Что было потом?», начала растеряно расспрашивать Сакура, немного выбравшись из крепких объятий. Руки, что покоились меж двух сидящих друг напротив друга тел, были неосознанно переплетены, сохраняя целостность контакта. Кинув беглый взгляд на скрепленные ладони, Хатаке продолжил: «Ино с другими специалистами по дознанию проверила их. Нам удалось отследить все убежища, в которые приводились женщины. Одну из них эти ублюдки оставляли в живых – анбу с парой медиков в тот же день направились на ее спасение.» «Ты говоришь про них. Второй – бармен, да?», неуверенно уточнила куноичи, заглядывая в темные глаза. Мужчина кивнул. «Да. Поэтому, Сакура, я повторяю. Ты никого не убила.», твердо проговорил он, крепче сжимая ее ладонь своей. «Только из-за Наруто. Пойми, я была готова на это. Я хотела убить его. За все что он сделал. Я чувствовала ее холод своими пальцами, Какаши. Я была так зла. Мне хотелось разорвать его на части, чтобы он почувствовал ту же боль.», воспротивилась девушка, медленно мотая головой из стороны в сторону в категоричном отрицании. «Услышь. Его. Убил. Я.», задерживая острый взгляд на ее еще влажных зеленых глазах, в очередной раз непоколебимо повторил Хатаке. Девушка на секунду задумалась и, невесомо пройдясь большим пальцем по тыльной стороне его прохладной ладони, спросила: «Почему ты это сделал? Не было ли на нашем месте правильнее выслать их в Облако, раз они оставались живыми?» Вот он. Вот вопрос, которого мужчина боялся больше всего. Ему не было сложно сказать, что он вновь замарал свои руки очередной смертью. Не было сложно признаться в собственной жестокости. Он даже был готов в красках расписать, что сделал с каждым из них. Как отрезал, стягивал, вырывал, ломал, выкручивал, прижигал. Он был готов ответить на все вопросы, кроме этого. Хатаке не был готов рассказывать о том, что было, когда он увидел. О том, как его разум в миг заполонила неконтролируемая жажда мести. О том, что он был готов скормить им же их оторванные конечности, заставив тех жевать, захлебываясь собственной кровью. Поместить их в ад наяву лишь из-за ее надломленного взгляда, что он уловил в чужих воспоминаниях. Из-за ее криков, из-за ее ран и боли. Из-за нее. Из-за того, что они хотели с ней сделать, узнав, кто она. Узнав, что она близка к его душе, что занимает не последнее место в его сердце. Догадавшись, что ему может быть невыносимо от этой потери. Хоть они и недооценивали, насколько. Он не был готов отвечать, рассказывать. Наставничество в прошлом, неизменная опека в настоящем и непоколебимая вечная привязанность к ее месту в его жизни. И дело не в любви. Он не думал о ней, как о женщине. Он думал о ней, как о человеке, ради которого готов убить любого. Даже не задумываясь, не выжидая, не разговаривая и не выясняя. Любого, на кого она покажет пальцем или кто посмеет пальцем коснуться её. Постаравшись унять нарастающую в конечностях тревогу, мужчина мягко улыбнулся одними глазами: «Не думаю, что они имели право на жизнь, Сакура.»