Дыхание.

Устроив достаточно громоздкую сумку в ногах, девушка оперлась о массивный дубовый сруб, служивший опорной частью ворот в деревню. Утреннее солнце игриво щекотало лицо, зайчиками перескакивая меж длинных ресниц. Птицы, напевая незамысловатые мелодии, разлетались из гнезд в поисках пропитания на день. Природа расцветала вне зависимости от страданий, на которые люди целенаправленно обрекали друг друга. Она заботливо окутывала их теплом, заслуженно то было или нет. «Ты сегодня поразительно рано.», не поднимая прикрытых век, произнесла Сакура. В ее голосе сквозило умиротворение, словно девичья душа слилась воедино с утренним покоем. «Перестарался. Могу подойти попозже.», открыто усмехаясь, проговорил Хатаке. Сакура слышала, как он медленно приближается к ней. Мелкий песок тихо похрустывал под подошвой массивных мужских ботинок. Лениво распахнув глаза, куноичи наконец обратила откровенно изучающий взгляд на бывшего учителя. Он был расслаблен, каждое его движение было пропитано легкостью и уверенностью, что подсознательно зачаровывало. «Они пойдут с нами?», указывая глазами на чуть подрагивающую крону деревьев в десятке метров от ворот, уточнила Сакура. Какаши улыбнулся уголком губ, что мелкими морщинками отразилось в разрезе плотной маски. «Ну, я не планировал.. Или ты привязалась к этим троим?», с неприкрытой издевкой в голосе спросил он, зная, как сильно девушку раздражал постоянный надзор приставленных к ней анбу. «Думаю, тебя мне хватит с головой, дорогой сенсей.», язвительно парировала куноичи, параллельно подбирая увесистую сумку с земли. Мужчина довольно хмыкнул. Обернувшись, он одним еле заметным кивком отозвал шиноби, что скрывались в тени, и двинулся в сторону выхода из Листа, учтиво пропуская Сакуру вперед. Шагая чуть позади, Хатаке внимательно следил за обстановкой, прислушиваясь к каждому шороху, улавливая даже самый слабый аромат, что касался его чуткого нюха. Большую часть дороги пара шла молча, лишь изредка обмениваясь короткими взглядами. Накопившиеся вопросы витали в воздухе, соединяя между собой их тела, но оставаясь неозвученными. Путь до деревни Тумана предполагал полторы недели в пути, с учетом всех скрытых туннелей и специально выделенных для политиков троп, заметно сокращающих расстояние. «Мы будем проходить одну деревню по дороге..», неуверенно начала Сакура, постепенно замедляя шаг, чтобы сравняться с мужчиной. Тот лишь заинтересованно приподнял правую бровь в ожидании продолжения. Девушка, скрепив руки в замок, неловко устроила их за спиной. «В ней будет проходить ярмарка, все будут в традиционных костюмах. Может переночуем там и заодно посетим фестиваль?», обратив на Хатаке полные надежды глаза, выжидающе спросила куноичи. «Хочешь?», коротко уточнил Какаши, всматриваясь в милое девичье лицо. Сакура невольно расплылась в улыбке, характерно прикрывая веки в довольном прищуре. «Да! Очень хотела туда попасть, еще в прошлом году. Путь туда всего на час увеличивает общее время в дороге.», будто уговаривая, оживленно проговорила она. Хатаке легонько посмеялся, жадно ловя давно забытые ребяческие черты на ее уже давно повзрослевшем лице. «Хорошо. Раз ты давно хотела, то..», не успел договорить он, как тонкие руки крепко обвили его шею. Встав на носочки, куноичи уткнулась носом в мужское плечо, холодными пальцами касаясь линии роста пепельных волос и ямочки под ухом. От неожиданности Какаши шумно выдохнул девушке в макушку, почувствовав ее мерное горячее дыхание на своей коже. Рефлекторно обвив хрупкую фигуру своими руками, он запустил одну ладонь в ее мягкие, как шелк, волосы, аккуратно утраивая ту на затылке. Было ощущение, словно момент длился вечность и одновременно всего лишь мгновение. Его было так мало, но в нем самом было так много. Еле дыша, оба практически не двигались, лишь изредка прижимаясь друг к другу все больше, все ближе, чем того позволял расчетливый разум. Объятие, переставшее быть про благодарность, переросло в нечто иное, что было глубже, больнее. Оно вскрывало давно затянувшиеся раны и исцеляло их заново. Нечто нездоровое сквозило в каждом движении, в каждом вздохе, в каждом биении сердца. Уродливое отчаянье, крик о помощи, желание стать прежними – все смешалось в их переплетенных телах. Искали ли они утешение? Сакура – да, удовлетворяя свою зудящую потребность в спокойствии в его сильных оберегающих руках. Девушка кожей ощущала, насколько нуждается в его тепле. Она знала, на что Какаши готов ради нее, но едва ли думала о причинах, принимая за нечто привычное, естественное, вечное. Хатаке же разрывало изнутри. Исцеляющая женская душа, светом касающаяся его сердца, одновременно уничтожала то раз за разом. Его собственная темнота, чье густое присутствие было ощутимо в каждой клеточке его тела, испытывала разрушающую слабость. Слабость, ставящую на колени. Ту, от которой приклоняешь голову к чужим ногам и протягиваешь на ледяной ладони окровавленное сердце в качестве подаяния. Слабость, с которой он перестал бороться, сдавшись под ее гнетом, согласившись быть уязвимым и от того неимоверно сильным, чтобы суметь защитить. Сохранить жизнь той, без кого собственной словно и не существовало. С нежностью пропустив ее локоны сквозь огрубевшие пальцы, мужчина тихо произнес: «Пошли, нужно найти поляну для ночлега, скоро начнет темнеть.», и осторожно выпустив девушку из объятий, нехотя отстранился. Сакура, неловко поправив взъерошенные волосы, смущенно улыбнулась и вновь устремилась вперед по тропинке, лишь на мгновение задержав взгляд на разрезе маски перед ней. Нечто кольнуло ее сердце, когда широкие зрачки напротив медленно скользнули по ее лицу, отрываясь от глаз и обращаясь к искусанным пухлым губам. Вернув внимание на дорогу, куноичи прошла несколько метров, когда ее ноги внезапно остановились, словно залитые в бетонные оковы. Было слышно, как медленные шаги позади прекратились, выжидая. Окаменелое тело, поддавшись внутреннему импульсу, развернулось. Пара темных озадаченных глаз уставилась в колеблющейся силуэт. Девушка, обогнув взглядом крепкую мужскую фигуру, двинулась ей навстречу. Через пару секунд расстояние было сокращено до минимума и тонкие женские руки вновь обвили шею Хатаке, судорожно впиваясь пальцами в его напряженные плечи. «Обними меня, Какаши..», еле слышно прошептала Сакура, словно умоляя. И в этот раз все ощущалось иначе. Будучи осознанным, объятие вызывало не столько трепет и спокойствие, сколько тревогу. Где-то на подкорке мужчина понимал, что путь, по которому они следовали, начинает искривлять свой маршрут, начинает уводить в сторону, куда соваться было запрещено. Запрещено, потому что там будет больно, потому что там будут слезы, осуждение, непринятие, потому что там оживают кошмары и материализуются страхи. И если кто-то из них заблудится, то оба неизбежно пропадут, навечно оставшись там, откуда обратной дороги уже не найти. Об этом думал Хатаке, пока куполом укрывал девушку, что будучи с завязанными глазами, тянула его за собой, не осознавая, на какие последствия обрекает их души.