Темнота.

Поднявшись на этаж, дверь в очередной раз распахнулась. Скинув обувь при входе, девушка прошла в комнату. Положив бумажку на прикроватную тумбочку, Сакура уселась на край выглаженной льняной простыни. «Я лягу на полу.», произнес мужчина, устремившись к сложенному в аккуратную стопку спальнику. «Это бред, Какаши. Ты не спал всю прошлую ночь.», воспротивилась розоволосая куноичи, отнимая его руку от сумки. «И как это связано с тем, что я сказал?», холодно спросил Хатаке, напрягая предплечье и вырываясь из девичьей хватки. Сакура недовольно вздохнула, показательно закатывая глаза. «Давай на полу лягу я.», предложила она, умоляюще всматриваясь в разрез плотной маски. «Ты. Не будешь. Спать. На полу.», леденящим кожу тоном отчеканил мужчина, продолжая распаковывать объемный мешок из грубой ткани. «Да в чем твоя проблема?! Тебе напомнить, где мы обычно спим?», взъерепенилась девушка, опускаясь на ковер подле Хатаке. Их колени соприкоснулись – настолько мало места было между стеной и кроватью. «Скажи, чего ты снова пытаешься от меня добиться? Для этого придумали слова, Сакура.», раздраженно произнес Какаши, нервно выпуская из рук предмет назревающей ссоры. «Так научись меня слушать! Если ты не хочешь, чтобы я спала там, то давай просто ляжем вместе, как нормальные люди!», перейдя на крик, выпалила куноичи, наотмашь врезаясь кулаком в ворсистое покрытие – было ощущение, словно мебель, стоявшая рядом, затрещала. «Ну уж нет. Этого не будет.», ровным голосом отрезал мужчина, возвращая ладони к спальнику. Почувствовав подпирающее к горлу бешенство, девушка практически взревела: «Да это уже смешно, Какаши! Мы постоянно спим рядом, когда ходим на миссии. Чем тебе кровать отличается от сырой земли?!» «Тем, что это, блять, кровать, Сакура! Я не буду спать с ученицей в одной кровати, как ты не можешь понять.», вырвалось яростью из уст Шестого, когда девичьи глаза в мгновение округлились, наливаясь кровью. «Ученицей?! И давно я снова твоя ученица, сенсей? Может с момента, когда ты вернулся к моим тренировкам? Или может с момента, когда пронянчился со мной всю ночь? А может с сегодняшнего вечера?», ехидно улыбнувшись самой мерзкой улыбкой, выплюнула куноичи, вскакивая на ноги. «Ты была под моей опекой много лет. Мало, что изменилось.», не поддаваясь на провокации, бесстрастно констатировал Хатаке. «Мало? Хочешь сказать, что у тебя ко мне ничего не изменилось?», сковыривая то, что нельзя было трогать, произнесла Сакура. Мужчина, прикрыв веки, сделал глубокий вдох, зарываясь пальцами во взъерошенные пепельные волосы. «Поэтому я и не могу. Довольна?», не без труда вымолвил он уродливую правду, обратив острый темный взгляд на девушку. «Перестань бегать от меня, как от огня. То, что происходит – не страшно. Да ничего и не происходит вовсе..», шепотом окончив фразу, проговорила куноичи. «Ничего? Ты не знаешь, о чем говоришь. Либо просто врешь, Сакура.», усмехнувшись, парировал Хатаке, устало опуская руки на колени. Усмирив внутренний пыл, куноичи вдруг замолчала, ведь она правда врала. Видела, но продолжала притворяться, что все по-старому. «Я обещаю, что ничего не случится. Просто ляг со мной. Пожалуйста, Какаши.», открыто прося, произнесла девушка, понимая, чего на самом деле попросила. Перейти границу, решиться, принять и довериться, отпустить то, что сдерживает. Попросила того, что едва ли кто-то бы решился дать. Мужчина долго молчал, пока тишина не стала оглушающе омерзительной. «Ты хочешь, чтобы я снова сделал это.», еле слышно проговорил Хатаке, заламывая фаланги длинных тонких пальцев до хруста. Сакура непонимающе взглянула в его скрытое тканью лицо. «Сделал что?», уточнила она, наблюдая за неторопливыми движениями бывшего сенсея. «Пошел против себя.», на выдохе произнес он. «А ты не хочешь?», почему-то расстроившись такой мысли, спросила девушка. Какаши нервно ухмыльнулся. «Смотря о чем именно ты говоришь.», с нотой тоски в голосе проговорил он. «Давай по существу.», начала Сакура, усаживаясь обратно на ковер. «Скажи, ты правда не хочешь даже просто поспать рядом?», устремив ясные изумрудные глаза на бывшего учителя, уточнила куноичи. «Нет, это не так. Но я действительно против. Такие границы нельзя переходить.», честно ответил он, блуждая темным взглядом по уставшему девичьему лицу. «Ты уверен, что мы уже не перешли их?», отрезвляющей пощечиной вырвалось из ее уст. «В этом и проблема, Сакура..», тихо произнес Хатаке, рефлекторно заправив очередной выбившийся локон ее гладких волос за ухо. Девушка импульсивно накрыла прохладной ладонью его горячую руку, задерживая ту у своего лица. Теплый воздух нежно коснулся его кожи, вызывая еле ощутимые мурашки. «Мы ведь взрослые люди. Дай хоть один шанс доказать, что мы способны повести себя по-нормальному.», продолжая топить мужчину в бархате собственного голоса, спокойно проговорила куноичи. Погрузившись на время во мрак вязких мыслей, Хатаке все же сдался: «Я знаю, что не способны, но дам тебе убедиться самой.» «О, Ками, только не драматизируй.» недовольно фыркнула Сакура, направляясь в сторону ванной. «Я пойду переоденусь, а ты ложись, пожалуйста.», донеслось следом, до того как дверь за ее спиной захлопнулась. Выключив свет в комнате, мужчина стянул с себя все вещи, оставив литую по телу футболку и легкие спортивные штаны, припрятанные на всякий случай в походной сумке. Лишь оказавшись в кровати, Какаши понял, насколько в ней было мало места. Лежа на спине, он занимал едва ли не больше ее половины. Тяжело вздохнув, он указательными пальцами врезался в опухшие от недосыпа веки, массируя глазные яблоки сквозь полупрозрачную кожу. Скупая влага сочилась меж ресниц, пытаясь нивелировать образовавшуюся за день сухость. Прислушавшись, мужчина мог представить, как его бывшая ученица неспешно снимает кимоно, ткань которого тихо шелестит в ее ладонях. Мог представить, как пробираются меж зубчиков гребня ее рассыпчатые длинные пряди. Мог представить даже больше, чем хотел бы, потому что это начинало попросту сводить с ума. Вот дверь отварилась. Шаг. Еще один. Этого было достаточно, чтобы знакомый запах груши коснулся его лица, его рук, его груди. Девушка медленно легла под одеяло и только в этот момент он вспомнил, что оно одно на двоих. Чужая прохладная плоть ошпарила его горячую. Хрупкая фигура прильнула к напряженному предплечью. Дыхание, что принадлежало не ему, было сбитым. Или это было его собственное? Голос внутри твердил нечто навязчивое, склизкое, тягучее. Голос снаружи вторил ему, но другой тональностью. Лишь тогда Хатаке понял, что прослушал. «Ты что-то сказала?», хрипло проговорил он, разрывая туманную оболочку. «Ты ведь смотрел?», повторила Сакура уже чуть менее уверенно, чем когда ее не слышали. Биение сердца отдавало невыносимой пульсацией в ушах. «Нет, не делай это реальным..», хотелось прокричать ей в ответ. Встать на колени, склонить голову, умолять – что угодно, кроме бесконечных вопросов. «Не заставляй меня называть. Не заставляй произносить.», проносилось током вместо крови к сердцу. «Почему ты это делал?..», шепотом продолжила она, зверски сдирая слой за слоем, раздевая мышцы, оголяя кости. «По той же причине, что и всё остальное, связанное с тобой.», обходя острые углы, но слишком обличающе произнес Хатаке. «Ты не скажешь?», поворачиваясь набок, спросила девушка. Ее ладонь нежно упала на мужское запястье, покоящееся меж двух тел. «Не скажу.», подтвердил он, стараясь не двигаться, в страхе лишний раз дотронуться. В страхе дотронуться и не смочь остановиться. «Я недавно задумалась, что знаю тебя практически всю жизнь. Но едва ли наберу хотя бы пару строк, чтобы рассказать о тебе.», начала Сакура, водя большим пальцем по выступающим косточкам на тыльной стороне его ладони. «Что-то из того, что никто не знает. Когда я представляю тебя у себя в голове, то пытаюсь дорисовать твое лицо, чтобы ты не казался выдуманным. Но даже это не получается.», проговорила она, невесомо ведя ладонь выше по руке, останавливая ту в районе локтя. «Твоя скрытность порой обходится со мной так жестоко, что я могу будто физически почувствовать эту боль. А мне ведь просто хочется..» Куноичи оборвалась на полуслове, когда низкий голос вдруг произнес: «Чего? Чего тебе хочется?». «Могу я хотя бы так?..», протянув ладонь к скрытому лицу, прошептала девушка, касаясь подушечками пальцев границы маски – символа чужой отстраненности, символа вечного одиночества. Была ли темнота достаточным оберегом? Была ли сопутствующая тишина ее аккомпанементом? Тело отказывалось слушаться, губы смиренно застыли, лишь неравномерное вздымание грудной клетки выдавало наличие жизни в теле Хатаке. Время утекало, забирая с собой последние крупицы надежды. Сантиметр за сантиметром. Секунда за секундой. Очерченные скулы, пухлые губы. Дистанция, даже номинальная, но дистанция – даже она сокращалась, беспощадно стиралась до такого состояния, что следом от нее впредь служила измятая складками ткань на шее, прежде натянутая на всеобщий секрет, тайну, доселе никем не разгаданную. Сакура, приподнявшись на локте, осторожно вела пальцами от прикрытых ресниц к ровному носу, от в меру впалых щек к острому подбородку. Она старалась запомнить. Даже не видя, она пыталась прочувствовать и выгравировать это у себя в подсознании. Дать этому окраску, подарить образ. Импульсы. Импульсы. Импульсы. Нет. Скрытые желания. Те, о которых никогда не задумываются, потому что они кажутся бредом. Невозможно так сильно хотеть. Так сильно хотеть, что быть неспособным обуздать себя, воспротивиться. Импульс. Влажные губы касаются небольшой родинки на подбородке. Импульс. И дорожкой поцелуев, словно калькой, рисуется чужое лицо. Дыхание смешивается, становится дерганым. Оно то зашкаливает, то прерывается вовсе. Губы девушки останавливаются в уголке губ того, кто поддался. Останавливаются и не просят большего. Уткнувшись лбом в крепкое мужское плечо, Сакура еле слышно произнесла: «Думаю, я узнала ее, Какаши..», и не став договаривать, развернулась, позволив темноте с тишиной поглотить остатки стены, что обратилась жалкими руинами.