Глава 10: Храм.

Родной ледовый дворец в Фэрфаксе жил своей привычной жизнью.По огромной арене разносился скрип лезвий, тренеры перекрикивались между собой сразу на нескольких языках, где-то в дальнем углу кто-то вновь и вновь отрабатывал дорожку шагов. Для большинства спортсменов это была обычная тренировочная атмосфера перед стартом, и Илья не исключение. Он медленно скользил вдоль борта, разминая ноги после очередной серии прыжков. За последний час удалось собрать практически всё, что планировалось, но чувство удовлетворения почему-то так и не появилось. — Ещё один лутц, — спокойно сказал Рафаэль, отец куда-то отошёл ссылаясь на неотложные переговоры, поэтому Арутюнян сейчас наблюдал за Малининым. Илья молча кивнул. Разгон ‐ толчок ‐ воздух ‐ приземление. Чисто. — Неплохо, но снова думаешь о чём-то другом. — Илья только усмехнулся. — Разве это так заметно? — Вполне. Рафаэль скрестил руки на груди. — На льду ты обязан думать только о прокате, у тебя второй этап на носу. — Понял. Не понял. Вернее, понимал, но ничего не мог с собой сделать, последние две недели мысли постоянно возвращались к одному человеку. Он снова достал телефон, в надежда увидеть долгожданный ответ, но последнее сообщение всё ещё висело непрочитанным. “ilia_lutzboi_malinin” Нюра? Значка сети так и не показалось, и он принялся написать следующее сообщение: Если обидел, то скажи. Опять ничего, но Илья продолжал ей писать когда мог. Пару раз даже скинул фотографии из Франции. Но какое бы небыло сообщение, каждое оставалось без ответа. Потом смешное видео. Илья убрал телефон обратно в карман, думая о том, что раз она не отвечает, на то были причины, хотя толика раздражения все равно была. Кому бы было приятно что его игнорируют несколько недель? Через несколько часов он уже сидел в своей комнате, глядя Мисти по ее длинной чёрной шерстке. Ох, как он любил своих кошек, и как он по ним скучал во время своего отъезда. Невероятно милые комочки шерсти, помогали успокоиться в трудные моменты, смотря на него своими зелеными глазками. В голове уже минут пятнадцать крутилась одна и та же мысль, навязчиво повторяясь. Он все же отстранился от кошки, решительно взяв телефон, несколько секунд посмотрев на номер. Потом всё-таки нажал вызов, после которых раздались длинные гудки, заставляя все сжиматься в области груди от волнения. Спустя долгих сорок секунд, раздался голос на другом конце трубки. — Алло? — Здравствуйте, тетя Лена.. — начал он на русском, слегка картавля. — Здравствуй, Илья. — Женщина говорила спокойно, но голос показался ему каким-то уставшим. — Простите... Аня дома? На том конце воцарилась тишина, она немного вздохнув все же решилась ответить, понимая из-за чего друг дочери решил внезапно позвонить. — Она сейчас отдыхает. — П-передайте пожалуйста…, —он слегка запнулся, правильно подбирая русские слова, немного смутившись все же выдал: — Передайте, что я очень переживаю. Елена тихо вздохнула. — Обязательно передам, Илья. С ней всё будет хорошо.. Эти слова прозвучали слишком странно. В каком смысле «будет». Не есть? Илья нахмурился, пуще прежнего все сильнее желая узнать, что произошло. — Что-то случилось? По ту сторону снова повисла пауза, будто женщина решала, имеет ли право говорить за дочь. — Несколько недель назад... на Аню напали. После того разговора с Еленой он ещё несколько дней не мог прийти в себя. Мысль была только одна — поехать к Ане. Просто увидеть её. Убедиться, что она действительно жива, что с ней всё в порядке. Но каждый раз реальность оказывалась сильнее. С самого утра – школа. Сразу после уроков – каток. Подготовка к этапам Гран-при становилась всё жёстче с каждым днём. По шесть, а иногда и по семь часов на льду, затем хореография, зал, растяжка. Домой он возвращался поздним вечером, когда сил едва хватало снять коньки и добраться до кровати. «На выходных», — говорил он себе. Но выходные тоже были заняты тренировками, контрольными прокатами и постоянными перелетами. Казалось, времени перестало хватать от слова совсем. Он несколько раз брал телефон, открывал переписку с Аней и снова закрывал её, он просто не знал, какие слова вообще могут помочь человеку, пережившему такое.

***

Такси плавно катилось по улицам уже родного Фэрфакса. За окном один за другим проплывали знакомые кварталы. Осеннее солнце уже не грело так, как ещё месяц назад, но день выдался удивительно ясным. На тротуарах спешили люди, возле небольших кофеен стояли очереди, а деревья постепенно окрашивались в золотистые и багряные цвета. Эмбер смотрела в окно, словно не замечая ничего вокруг. На коленях лежал небольшой бумажный пакет с подарками для Ани, шоколад, который та однажды похвалила после соревнований, маленький брелок с коньком и смешная открытка с тёмным котиком, что так напомнил ей Морозову. Она усмехнулась. — Вряд ли оценит… Хотя именно такие глупые признания обычно заставляли Аню закатывать глаза и смеяться одновременно, но сегодня Эмбер была сама не своя. В груди неприятно щекотало волнение, а ноги слегка покалывало от напряжения. Она глубоко вдохнула. «Как вообще ей сказать?..» Несколько дней назад она окончательно приняла решение, после долгих разговоров со старыми тренерами они договорились о возвращении, только не в Плейно, а в Колорадо. Там была новая группа. Там были специалисты, с которыми Эмбер работала ещё до временного переезда в Фэрфакс, на стажировку к Арутюняну. Там были лучшие условия, и если она действительно хочет бороться за крупные международные старты, то ей придется вернуться. Эмбер понимала это. Вот только, все здесь за эти два года стало таким родным, каждая улочкам была пропитана воспоминаниями о веселых (и не очень) прогулках с друзьями, с Аней и Ильей, Эндрю, Максимом, с другими девушками с ее группы. Если раньше она считала, что город детства ей никакой больше не заменит, то сейчас она могла с уверенностью сказать обратное. Да, Плейно, определённо был прекрасен, в нем прошло все ее детство и подростковый период, но то чем стал для нее Фэрфакс.. Это было чем-то неописуемым. Он был в разы меньше, но от того еще более уютный и приятный. Ну и друзья играли также большую роль, из-за чего она невольно улыбнулась. За последние года Морозова стала для неё больше, чем просто “соперницей” в сборной. Они вместе смеялись после тренировок, вместе ходили гулять обсуждая все на свете. Переписывались практически каждый день, иногда часами спорили о музыке, фильмах или вообще какой-нибудь ерунде. И теперь… «Она ведь обидится...» Нет, не обидится, но расстроится точно. А это, наверное, ещё хуже. Такси остановилось. — Приехали. — Спасибо. Эмбер расплатившись вышла на улицу. Дом Морозовых выглядел совершенно обычным. Она не говорила о своем визите, собираясь сделать сюрприз. Поднявшись по ступенькам, нажала на звонок и через несколько секунд послышались шаги. Дверь открылась. Эмбер уже собиралась широко улыбнуться, как обычно, но улыбка так и не появилась. Перед ней стояла Аня. Бледная. Настолько, что кожа казалась прозрачной, и из под нее виднелись синие вены. Под глазами залегли тёмные круги. Волосы были небрежно собраны в хвост, кажется она только встала с кровати, совсем не ожидая гостей. Но сильнее всего Эмбер поразили глаза. Пустые настолько, словно человек смотрел сквозь неё. — Привет... — тихо поздоровалась старшая. — Привет. Подобие улыбки вышло весьма скверным, губы нервно подергивались, от чего она больше походила на тик сумасшедшего. Не было никакого привычного бурчания и объятий. Только короткое приглашение, и Аня отступила в сторону пропуская блондинку. — Проходи. Эмбер переступила порог, в доме было необычайно тихо, даже телевизор не работал, хотя кажется где-то слышался голос, еще одной прекрасной Морозовой, Елены. Она сняла куртку. — Я привезла тебе… Она протянула пакет, но Аня посмотрела на него так, будто не сразу поняла, что происходит. Потом всё же взяла. — Спасибо. Голос был очень тихим и сиплым, Эмбер недоумевала, что успело произойти за время ее отсутствия? Вроде как подруга начала понемногу восстанавливаться, но ее вид сейчас говорил об обратно. Они прошли в комнату, Эмбер смотрела на нее, а сама Аня уставилась куда-то в пол. Повисло неловкое молчание. Эмбер чувствовала, что что-то произошло. Чо-то очень серьёзное, но никак не понимала что. — Ань, ты заболела? Морозова отрицательно покачала головой. — Тогда почему ты никому не отвечала? Девушка слегка поежилась, вспоминая огромное количество сообщений от друзей, не знающих что с ней случилось. Сидящая напротив Эмбер всем своим видом показывала, что также еще ни о чем не в курсе. — Что случилось? Аня долго молчала, пальцем теребя край кофты, будто пыталась решить, говорить или нет. Потом вдруг спросила: — Ты никому не расскажешь? — Вопрос глупее некуда, она ведь и так знала на него ответ, была уверена в Эмбер, больше чем в ком либо. — Конечно нет. Ещё несколько секунд тишины, прерываемая тиканьем настольных часов. Аня резко выдохнула, сглатывая образовавшийся ком в горле и выдала: — На меня напали. Эмбер сначала даже ничего не поняла. — Что?.. — Несколько недель назад, когда я возвращалась домой после тренировки. Слова произнесены удивительно спокойно, будто она рассказывала не о себе, а о ком-то другом. — Он.. он преследовал меня, загнав в тупик. Эмбер почувствовала, как внутри всё похолодело. — Ань… — Он хотел… Голос дрогнул, она прикрыла глаза качнув головой неделя вспоминать те события, резко замолчав. Плечи едва заметно затряслись. — Если бы Л-лиам, не пришёл… я… Фраза так и не закончилась, Аня закрыла лицо руками. Кажется, что все силы, которые она держала в себе последние недели закончились именно сейчас. Из груди вырвался первый всхлип. Следом второй. Эмбер не сказала ни слова, просто быстро пересела ближе осторожно обнимая подругу, Аня же больше не пыталась сдержаться, она уткнулась лицом ей в плечо и наконец по-настоящему заплакала. Беззвучно. Лишь худые плечи девушки содрогались, а руки хватались за шею Гленн, пытаясь удержаться. Эмбер лишь гладила её по спине. — Всё, я рядом...Слышишь? Я рядом. — Она не знала, какие слова сейчас способны помочь. Наверное, никакие. Да она и не нуждалась ни в чём сожалении, ей было просто необходимо чьё-то присутствие. Минут через десять Аня понемногу успокоилась. В комнате снова воцарилась тишина. Именно в этот момент дверь осторожно приоткрылась. — Девочки… На пороге появилась Елена, увидев Эмбер, она тепло улыбнулась. — Здравствуй. — Здравствуйте. Женщина подошла ближе, погладив ее и дочь по плечами. — Спасибо, что приехала. Она перевела взгляд на Анюту. Та всё ещё сидела рядом с Эмбер, вытирая глаза. Елена сделала вид, будто ничего не заметила, лишь тихо сказав на английском: — Аня, пока вы разговаривали звонил Илья. Морозова подняла голову. — Он очень переживает за тебя. — Она с нежностью погладила дочь по руке, смотря ей в глаза. — Просил передать, что еще обязательно позвонит. Аня опустила взгляд. Что-то болезненно кольнуло внутри, она вспомнила десятки непрочитанных сообщений, то, как намеренно игнорировала телефон. Нет, совсем не потому, что не хотела отвечать. Потому что казалось, сил рассказать все заново, не хватит. Не могла. Эмбер удивлённо посмотрела сначала на Аню, потом на Елену Андреевну, только сейчас понимая, что Малинин до сих пор ничего не знал. Она тут же невольно задумалась, что будет, когда они наконец поговорят о ее переезде. Но сейчас, сейчас это было совсем не важно. Она лишь крепче сжала ладонь подруги, понимая, что разговор о переезде в Колорадо может подождать. Сегодня Ане было нужно совсем другое, а не эти сумасшедшие новости. Человек, который просто останется рядом.

***

После тренировки каток постепенно пустел. Андрей уже собирался уходить, когда телефон коротко завибрировал. “Michelle.Addison” Ты ещё на катке? Он улыбнулся сам себе.

Да.

Ответ пришёл сразу. Подожди меня пять минут. Андрей невольно поправил волосы, даже усмехнулся собственной реакции. «Как школьник...» Через несколько минут в холле появилась девушка. Длинное тёмное пальто, папка с документами под мышкой, сумка на ремне через плечо. Она выглядела как большинства родителей, ожидавших детей после тренировки. Лет двадцать пять, может, чуть больше. — Привет. Она улыбнулась первой, слегка приобнимая его, так легко, будто они знакомы уже много лет. — Привет… — Извини, опять задержалась на работе. — Ничего. Она привычно взяла его под руку, этого хватило, чтобы Андрей снова почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Пока они выходили с катка, Мишель рассказывала какую-то забавную историю про редакцию. Ее бархатный голос радовал слух, она умела говорить так, что рядом с ней забывались любые проблемы. Иногда смеялась. Иногда легко касалась его плеча. Иногда внимательно смотрела прямо в глаза, а Андрей каждый раз ловил себя на мысли, что готов слушать её бесконечно. — Кстати… — начала она словно случайно вспомнила, что собирались о чём-то поговорить. — Как там та девочка? — Какая? — Ну... фигуристка, кажется Анна? Андрей удивился, позабыл о том что рассказал девушке о случившемся. — Аня? — Да, ты же говорил, что с ней что-то произошло. Он нахмурился. — Всё плохо. Мишель сразу стала серьёзнее. — Мне жаль… — она немного помолчала, позже продолжив, — нашли того человека? — Да. — Правда? — Угу. Она задумчиво кивнула. — Значит, это был какой-то случайный псих? — Нет… — Андрей покачал головой. — Говорят, он следил за ней какое-то время. Мишель резко остановилась, сама того не ожидая. — Какое-то время? — Да там много чего было, даже домой каким-то образом пробрался, кажется. На лице девушки мелькнуло неподдельное удивление. Или… очень хорошая игра. — Господи, почему же никто не написал об этом? Андрей пожал плечами. — Потому что полиция попросила никому не рассказывать. Она лишь понимающе кивнула. — Конечно… Логично, через несколько секунд добавила будто между прочим: — На катке уже все знают? — Нет, только тренера и несколько ребят. Ну... близкие друзья. Мишель внимательно посмотрела на него. — И ты тоже? — Конечно, мы же вместе тренируемся. Да и Аня мне как родная сестра. — Улыбнулся парень смотря на блондинку. Она улыбнулась в ответ, убирая прядь за ухо. «Милая..» — думалось Торгашеву. — Наверное, ей сейчас очень тяжело. — Да, наверное.. Опять возникла пауза, потом Мишель неожиданно все же спросила: — Слушай, а можешь нас познакомить? Андрей удивлённо посмотрел на неё. — Зачем? Она негромко рассмеялась, прикрывая рот изящной рукой. Андрей немного смутился собственного вопроса, думая что сказал нечто глупое. — Не переживай, я не собираюсь брать у нее интервью. Просто, иногда после подобных историй людям легче поговорить с кем-то посторонним. Тем более я же работаю с такими темами, может, смогу чем-нибудь помочь. Андрей задумался. Звучало вполне разумно. — Не знаю, думаю сейчас не лучшее время. — Конечно, не сейчас. Когда ей станет легче, — она вздохнула прячась в ворот пальто от холода, — если она сама захочет. Она сказала это настолько спокойно и нежно, что никаких странных мыслей и не возникло, наоборот. Андрей почувствовал ещё большее уважение к ней. «Какая же она добрая...» Мишель же тем временем отвернулась к зданию. Улыбка всё ещё оставалась на её лице, но стоило Андрею отвернуться буквально на секунду, как выражение её глаз изменилось. Будто она только что получила первый недостающий кусочек большой мозаики. — Ну что? — снова легко улыбнулась она. — Пойдём кофе пить? — Пойдём. Андрей ничего не заметил, он придержал для Мишель дверь небольшого кафе напротив ледового дворца. Внутри было тепло. Пахло свежей выпечкой, кофе и корицей. За окном медленно начинал накрапывать мелкий осенний дождь, а внутри негромко играла старая джазовая композиция. — Здесь красиво, — улыбнулась Эддисон, снимая пальто. — Ты сама его показала мне месяц назад. — Правда? — Она тихо рассмеялась. — Тогда у меня плохая память. — Или слишком много работы. — Скорее второе. Они заняли столик у окна. Пока официант принимал заказ, Мишель внимательно наблюдала за Андреем. Он говорил быстро, иногда сбивался с мысли, рассказывал о тренировках, о новых программах, о школе. Совсем ещё мальчишка. Она улыбалась именно в те моменты, когда нужно. Иногда задавала вопросы. Иногда смеялась над его не самыми удачными шутками, этого оказалось более чем достаточно, ведь Андрей ловил каждую её улыбку так, будто она предназначалась только ему. — Знаешь... — неожиданно сказал он. — Мне с тобой очень легко. Мишель слегка наклонила голову. — Это хорошо. — Нет, правда... Она ничего не ответила, лишь осторожно коснулась его ладони. Всего на несколько секунд. — Мне тоже нравится проводить с тобой время. Щёки Андрея моментально покраснели. Он поспешил сделать глоток кофе, лишь бы скрыть улыбку. Мишель отвела взгляд к окну. «Работает.» Ей даже стало немного жаль его, но работа всегда оставалась важнее чужих чувств. Либо ее карьера либо чувства какого-то восемнадцатилетнего парня.

***

Телефон коротко завибрировал, и Изабо мгновенно схватила его с кровати. Сообщение было от Эмбер. На лице девушки сама собой появилась улыбка. "amberglenniceskater" У меня не получится уехать. Думаю, ещё пару недель придётся побыть в Фэрфаксе, пока доделают все документы и скажу Ане. Изабо театрально закатила глаза.

"isabeu.levito"

Ну неет, я уже придумала, куда мы пойдём(

Ответ пришёл почти сразу. Правда?

Конечно. И ты не отвертишься.

Изабо невольно прикусила губу, как же она по ней скучала.. Сколько они уже общаются? Полгода? Наверное, хотя нет, чуть больше. Познакомились совершенно случайно, на одном из внутренних соревнований. Кажется, тогда они даже не сказали друг другу больше пяти слов. Потом кто-то кого-то поздравил с удачным прокатом. А еще позже поздравления стали появляться после каждого старта. Потом обсуждения музыки. Потом тренировок. Теперь не проходило почти ни дня без сообщений. Изабо уже знала, что Эмбер терпеть не может ранние подъёмы. Что во время волнения начинает слишком быстро говорить. Что обожает горячий шоколад после тренировок. Что иногда по вечерам может часами пересматривать старые выступления. Эмбер, в свою очередь, знала о любви Изабо к лошадям, о её привычке гулять поздним вечером с наушниками и о том, что перед каждым важным стартом она обязательно заплетает волосы одинаковым способом – «на удачу». Странно. Они знали друг о друге столько мелочей, и почти ничего действительно важного. Например, что обе уже давно перестали считать эти переписки просто дружескими. Изабо несколько раз начинала печатать сообщение. "Кажется..." "Мне кажется..." "Ты мне..." Каждый раз удаляла. Эмбер тоже не говорила ничего подобного, хотя иногда её сообщения становились слишком нежными, личными, из-за чего сердце Левито начинало биться быстрее. Телефон снова завибрировал. "amberglenniceskater" Мне уже самой хочется скорее переехать. Изабо улыбнулась, все же напечатав сообщение, заранее зная ответ на свой вопрос. Но так хотелось подтвердить свою догадку.

"isabeu.levito"

Почему?

Потребовалось несколько секунд и наконец пришёл ответ. Просто есть человек, по которому я успела соскучиться. Изабо застыла, несколько раз перечитала сообщение. Пальцы зависли над клавиатурой. По телу приятно разлилось тепло.

Тогда приезжай скорее.

По другую сторону экрана Эмбер ещё долго смотрела на это сообщение, невольно улыбаясь. Она так и не решилась написать то, что хотела на самом деле. Пока ещё было слишком рано. Слишком страшно. И ни одна из них даже не подозревала, что совсем скоро их жизни изменятся гораздо сильнее, чем они могли представить.

***

После обеда дома снова стало непривычно тихо. Эмбер уехала около часа назад. Перед самым уходом они ещё долго стояли у двери. Та несколько раз порывалась что-то сказать, будто внутри её мучила какая-то мысль, но в последний момент лишь улыбалась и сказала: — Я позже тебе кое-что расскажу. Аня не стала расспрашивать. Сейчас у неё не было сил думать ещё и об этом, она сидела на подоконнике своей комнаты, бездумно наблюдая за улицей. День постепенно клонился к вечеру, двор жил обычной жизнью. По соседнему саду бегали дети. Пожилая женщина медленно выгуливала маленькую белую собаку. Мимо проехал велосипедист. Всё было таким... обычным. Будто мир совсем не заметил, что несколько недель назад она едва не умерла. Аня тихо выдохнула. Ей вдруг стало невыносимо тесно в собственной комнате. И она недолго подумав, осторожно спустилась вниз. — Мам, я немного пройдусь. Мама, мывшая посуду, сразу обернулась. — Уже темнеет. — Я недолго. Просто... хочу подышать воздухом. Женщина внимательно посмотрела на дочь, ещё неделю назад она бы ни за что не отпустила её одну, но сейчас прекрасно понимала, если совсем запретить ей выходить из дома, страх победит окончательно. — Только недалеко. — Хорошо. — И телефон держи включённым. — Она последний раз окинула дочку пристальным взглядом. Аня кивнула. Через несколько минут дверь за её спиной тихо закрылась. Воздух оказался неожиданно прохладным, она машинально застегнула куртку повыше и медленно пошла по улице. Без цели и какого-либо маршрута. Сегодня она специально выбрала время, когда ещё светло. После того вечера темнота стала пугать её до дрожи. Каждый раз, когда солнце начинало садиться, внутри будто что-то сжималось. Поэтому сейчас она старалась идти только по людным улицам. Возле кафе, магазинов, автобусных остановок. Там, где всегда были люди. Она толком не смотрела по сторонам. Мысли снова возвращались к словам того мужчины. «Ты её даже не помнишь.» Эмили. После разговора с девочками на катке это имя еще глубже засело в голове. Чувство вины плотно обволакивало все внутри. Теперь её больше нет, и виной всему она. Аня чувствовала странную тяжесть, с одной стороны понимая, что не виновата, были даже доказательства со стороны следствия. Разум все понимал. Однако внутри все равно было противное чувство.. Нет, только не снова. «Эти мысли ни к чему не приведут.» — Она медленно свернула на незнакомую улицу. Аня подняла голову, только сейчас она заметила, куда пришла. Издалека храм казался незаметным. Невысокое светлое здание с тёмной крышей стояло чуть в стороне от дороги, окруженное старыми клёнами. Над входом возвышался небольшой золотистый купол с православным крестом, а рядом тихо покачивались ветви деревьев, приглушая шум проезжающих машин. Перед храмом располагалась небольшая парковка, наполовину пустая в этот будний день. На деревянной табличке у входа золотыми буквами было выведено название прихода, а рядом висело расписание богослужений. Каменная дорожка вела к тяжёлым дубовым дверям, над которыми находился небольшой крест. Аня нерешительно поднялась по ступеням, дверь открылась неожиданно легко. Едва переступив порог, она словно оказалась в другом мире. Шум улицы исчез. Воздух был наполнен тёплым ароматом воска и ладана. Запах не казался резким,наоборот, в нём было что-то спокойное и домашнее. Сводчатый потолок поднимался значительно выше, чем казалось снаружи. Белые стены украшали большие иконы в тёмных деревянных киотах. Их золотые нимбы мягко мерцали в свете многочисленных лампад. Прямо перед ней возвышался высокий резной иконостас из светлого дерева. Позолоченная резьба переплеталась с виноградными лозами и крестами, а Царские врата были украшены образами Благовещения и четырёх евангелистов. За ними едва виднелся алтарь, скрытый от взглядов прихожан. Под самым куполом висело большое бронзовое паникадило. Десятки небольших лампочек и лампад отражались в позолоте и рассыпали по стенам тёплые отблески. По обе стороны храма стояли высокие подсвечники. Сотни тонких восковых свечей горели ровным пламенем, и казалось, что их свет делает помещение ещё уютнее. Вдоль стен располагались длинные деревянные скамьи, редкость для православных храмов, но вполне привычная для американских приходов, где многие прихожане были пожилыми людьми. Несколько человек молча стояли перед иконами. Молодая женщина осторожно держала за руку маленькую девочку, пожилой мужчина читал молитвослов, а где-то в глубине храма негромко потрескивали свечи. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, ложась золотистыми полосами на каменный пол. В лучах медленно кружились пылинки, и казалось, будто даже время здесь текло иначе – спокойно, без привычной спешки. Аня невольно замедлила шаг. Ей показалось, что впервые за последние недели ее начало отпускать. Не нужно было бояться. Здесь была только тишина. Приятная, такая глубокая, что она наконец услышала собственное дыхание. Она замерла, вспоминая, что в детстве отец иногда водил её в церковь, но случалось это крайне редко. Из-за графика работы, да и особо религиозными их семью не назовёшь. Однако он всегда твердил, что иногда человеку нужно место, где можно побыть наедине с собой. После его смерти Аня больше сюда не приходила, ни разу. Она медленно прошла вперёд, совершенно не знала, что нужно делать. Не знала никаких молитв, кроме импровизированных. Не знала, где следует остановиться. Умела только креститься, что делала перед каждым стартом. Поэтому просто села на самую дальнюю скамью, и подумала, что здесь можно ничего не изображать. Нет сильной спортсменку. Нет дочери, которая не хочет расстраивать маму. Нет подруги, уверяющей всех, что справляется. Она просто уставшая пятнадцатилетняя девочка. — Я не знаю, — голос задрожал, — правда не знаю… Она смотрела куда-то вперёд, слёзы медленно наполняли глаза. — Почему всё так получилось?.. В груди снова защемило, перед глазами вспыхнул тот переулок, заставляя задыхаться от пробивающих тело воспоминаний. Она резко зажмурилась. — Я не хочу бояться… По щекам покатились слёзы. — Не хочу… Они текли сами собой, но истерики и всхлипов не было. Аня просто сидела, закрыв лицо ладонями. Наверное, она выглядела странно, но больше не могла держать всё внутри. Прошло несколько минут, или полчаса. Она не знала. Время будто перестало существовать, когда слёзы немного стихли, Аня подняла взгляд. На столике неподалёку стояли тонкие свечи. Она нерешительно подошла, взяв одну, долго вертела её в пальцах. Потом зажгла, об соседние. Маленький огонёк дрогнул, но не погас, она поставила свечу на канун, тихо прошептав: — За папу…, — после короткой паузы добавила: — И... за Эмили. Ведь она никогда не знала эту девочку, но сейчас ей почему-то очень хотелось верить, что где бы Эмили ни была, там ей больше не больно. Сама удивившись этим словам, она заметила что женщина рядом после этого дела перекрестившись, поклонилась. Морозова лишь повторила за ней, отходя от подсвечника. Аня ещё немного постояла в тишине. После глубоко вдохнув, поняла что впервые за последние недели почувствовала не облегчение, нет. До него было ещё очень далеко. Но будто тяжёлый камень в груди стал чуть легче. Настолько, что хватило сил открыть дверь храма и выйти обратно в прохладный осенний вечер, направляясь домой.