1 # Непослушание

Девятая волна была отбита. Настроение на башне у всех было разным, но в основном оно сводилось к оттенкам ярости и беспомощности. Воздух после боя был тяжёлым, пропитанным запахом гари и чего-то кисловатого, что оставляли после себя убитые мобы. Никто не торопился говорить. Люди стояли, сидели, опирались на оружие, и каждый из них смотрел куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с тем, кто парил над ними в нескольких метрах от земли. Будущая Мастер, та, кто сейчас был для них главной Сатаной, парила, глядя вдаль пустым, ничего не выражающим взглядом. Кожаные крылья едва двигались, удерживая её в воздухе с той же непринуждённостью, с какой человек стоит на твёрдой земле. Затем её внимание расфокусировалось, и она уставилась в пустоту, туда, где между зубцами башни висел серый горизонт. Густаву, наблюдавшему за этим, почти физически захотелось метнуть в неё молниевое копьё и плевать на последствия. Но в тот самый момент, когда мысль уже должна была превратиться в действие, его тело окаменело. Пальцы, уже начавшие складываться в знакомый жест, застыли на полпути. Словно невидимые нити кукловода, прежде расслабленные, внезапно натянулись, пресекая любые резкие движения. Он не мог даже толком сжать кулак. Взгляд демонической потаскухи упал на него. Не злой, не торжествующий. Просто равнодушный, как у человека, заметившего муху на стекле. — Отвернись. Не порти вид своим таблом, — холодно приказала она, небрежно махнув рукой, будто отгоняла ту самую муху. Можно было почти физически услышать скрежет его суставов. Лицо Густава побагровело, желваки ходили ходуном, шея налилась тёмной краской. В этот момент было трудно понять, кто из них здесь настоящий демон: демоница-кукловод или старик, вот-вот готовый схлопотать инсульт.

***

Наблюдать за мучениями старика для Кейна было неприятно. Густав стоял, намертво вцепившись в древко своего посоха, и каждая жилка на его руках говорила о том, чего стоит ему это вынужденное молчание. Кейн хотел помочь старшему, но не мог. Он тоже был под контролем демоницы, и это ощущение, тупое давление где-то за грудиной, не отпускало ни на секунду. Да и если честно, действия старика были слишком импульсивными. Старейшина его деревни никогда не поступил бы так, не дал бы гневу взять верх там, где гнев мог стоить жизни. — Старший, не стоит так себя вести. Сейчас вы только себе вредите, — миролюбиво начал он. Густав не дал ему договорить. — Нельзя, никогда, прогибаться под демона, малыш. Те, кто прогибался под них, не важно какими мыслями руководствовались, кончали очень плохо. Так что надо сопротивляться. Если нужно будет, то и до смертельного конца. Возразить ему Кейн не мог. Кейн никогда демонов не встречал и до недавнего момента, считал их байками из тех историй, что рассказывают у костра детям. Но успокоить деда нужно было в любом случае. Он покосился на застывшую в воздухе фигуру и немного подумал, прежде чем заговорить снова. — Но когда она появилась, то была эльфом. Так что, может, всё не так однозначно, — осторожно сказал Кейн. — Она просто показала сейчас свой истинный облик. Да и не припомню я, чтобы эльфы мучали своих соплеменников до смерти просто так. В спор вмешался рыцарь. Он говорил тихо, почти без интонации, но каждое слово было взвешено. — Пока лучше и вправду ничего не предпринимать. Она сейчас держит нас в ежовых рукавицах. Шаг влево, шаг вправо, и пострадать могут не только зачинщики, но и все остальные, — с намёком сказал Рейнхард. — Ничего вы не понимаете... — вздохнул дед. Но сопротивляться всё-таки перестал. Плечи его опустились, пальцы разжались на посохе. Не сдался, нет. Просто отступил, сохранив за собой право на молчаливое несогласие. Атмосфера, и до того не радужная, стала ещё более гнетущей. Даже ветер, кажется, притих. По ниже натянув капюшон Кейн, начал ждать следующую волну.

***

Улучшать постройки и докупать персонажей было неприятно не только из-за происходящего. Ещё и потому, что я находился в воздухе, удерживаемый лишь кожаными крыльями, которые махали с пугающе малой частотой. По всем законам физики я должен был давно рухнуть вниз и превратиться в фарш об камень. Но ситуация была нестандартной, и законы, судя по всему, решили сделать вид, что не заметили. Опять купив улучшение для городских лучников и улучшив навык EXP, я зашёл в меню персонажей. Покупать там сейчас никого особо не хотелось, но надо было. Милитари Бенда, того, что бустит золото, давно пора было взять. Решил сделать так: сначала докупаю всех лучников, потом беру Бенда и Хантера. Особой логики в такой последовательности не было, если честно. Просто хотелось, чтобы все лучники были из одной партии, так сказать. Без лишних трений внутри. Хотя это было, наивно. Так или иначе они все сойдутся в ненависти ко мне, это было делом времени, а не принципа. Переубеждать я их не собирался. То, что это было злом, я знал и принимал. Выдирать человека из родного мира в чужой, да ещё и в тело незнакомца, было бесчеловечно. По собственному опыту знаю. Хех. Смотреть в меню больше было не на что. Пришлось закрыть. Босса мы убьём. Это было очевидно. Башне он нанесёт в лучшем случае пару ударов, а потом сдохнет, оставив мне столь необходимые деньги. Я скользнул взглядом по фигурам внизу. По рыцарю, застывшему у края площадки с видом человека, который уже всё просчитал и ни от чего не ждёт ничего хорошего. По Кейну, который стоял чуть в стороне и смотрел на горизонт с выражением лица, которое можно было описать как "хочу помочь, но не знаю как". По Густаву, который не смотрел никуда конкретно, но злился так ощутимо, что воздух вокруг него, казалось, слегка потрескивал. По лучникам стоящих поодаль от башни. Лиц их было не разобрать, но без сомнений они коллективно ненавидели меня. Видеть в них сдержанную злобу, направленную на меня, было неприятно. Я тоже был тут жертвой. Пусть и рангом выше, чем остальные. Но никто не матерился и не пытался меня прикончить. Эльф, запытанный до смерти, служил для них живым напоминанием о том, что шутить со мной себе дороже. Эльф. Я действительно не хотел, чтобы всё закончилось так. Его участь была по-настоящему ужасной. Но он попытался убить меня, даже не попытавшись разобраться. За что и поплатился жизнью. Хотя, положа руку на сердце, он этого не заслуживал. Внутри черепной коробки прозвучал сигнал, ознаменовавший начало новой волны. Десятая волна. Армия слизней и гоблинов мчалась к башне, поднимая пыль с растрескавшейся равнины. Городские лучники за стенами выкашивали их без особых усилий, методично и без спешки, как люди, выполняющие привычную работу. Лишь в крупных мини-волнах с катапультами приходилось тратить ману на их усиление. Даже при такой экономии её хватало только на это усиление и две способности других персонажей, не больше. Босс приближался. Грохот его шагов был слышен за милю, низкий, ритмичный, как удары большого барабана под землёй. Из-под клубов дыма, тянувшихся от дальнего края равнины, вышли новые мобы. Красные уродцы, низкорослые, с неправильными пропорциями. Кем они были, понять было сложно, но по ощущениям чуть сильнее гоблинов. Так что не важно. Важен был босс. Король-зомби. Гигантский, массивный, он двигался вперёд, не обращая внимания на обстрел. Стрелы вязли в его плоти и не останавливали. Лучники, впрочем, и не пытались его фокусить: сначала нужно было убрать мелочь. — Густав, примени по нему заклинание. Зацепишь и босса, и остальных, — приказал я. Разумеется, вредный старикашка ничего не сделал. Стоял, и стрелял шаровыми молниями в мобов. И в каждой линии его фигуры читалось ледяное, намеренное игнорирование. Как и ожидалось. Было ощущение что он тупо не услышал меня, что было не верно, даже лучники без проблем слышали меня. Улыбка едва не разрывало мне лицо. К счастью, я находился в воздухе и в авангарде, так что выражения лица никто заметить не мог. Я активировал усиление лучников. Залпы превратились в настоящий дождь. Мелочь выкосило мгновенно. Затем лучники переключились на босса. Следом я прокричал — Рейнхард! — рыцарь, поняв меня с полуслова, незамедлительно применил свой навык. Закованные в латы фигуры появились у подножия башни и двинулись навстречу гиганту размеренным, тяжёлым шагом. Босс был уже близко, так что им не пришлось тратить время на бег и последующие догонялки. Что было не маловажным преимуществом. Наблюдать, как рыцари ковыряют босса, было физически приятно. Затем в него с грохотом попала светящаяся стрела, выпущенная одним из лучников. В оригинальной игре ничего такого не было. Усиление лучников давало только скорость атаки, и всё. А тут... Надо было обдумать это на досуге. Когда босс уже начал ковырять башню, я всё-таки принудительно активировал способность Густава. Зомби сдох. Но самое сладкое и одновременно мерзкое начиналось именно сейчас. Злость даже не пришлось изображать. Осатанев, я мысленно приказал этим двоим схватить старика, а самого Густава заставил не сопротивляться. Опустившись на башню, я без слов начал превращать его в отбивную. Удар, ещё удар. Когда уже собирался заканчивать, заметил, что тело у него всё ещё не сломано, по крайней мере не до конца. Тогда я от всей души врезал ему в живот. Сил у девчачьего тела было откровенно мало. Потом надо будет проверить, есть ли мужской персонаж с крыльями. Но сейчас не об этом. Избивая старика, приходилось наступать на горло совести. Она дёргалась и брыкалась, но я успокаивал её простой мыслью: нужно сделать это лишь пару раз. После этого и он, и остальные станут шёлковыми, и мне больше не придётся прибегать к насилию. Нужно было пару раз показать реальные последствия непослушания. Да и раны у них заживали как на собаке. Так что спахуха совесть ты моя. Схватив его за волосы, я прошипел: — Если ты ещё хоть раз выкинешь подобное, ад покажется тебе раем. Понял, Плесень? Слушать собственные слова в женском голосе было странно. Диссонанс между мыслями и речью был огромным, почти физическим. Я встряхнул его голову, но ответа ждать не собирался. Я уже дважды показал, что бывает, если со мной шутить. А унижать старика дальше в мои планы не входило. Я не хотел этого. Но что мне оставалось? Я тоже жертва обстоятельств. Получать ненависть окружающих просто так было не в кайф. Если я не могу объясниться словами, пусть ненавидят хотя бы за что-то реальное. А не ни за что.