Глава 2: Код бездны

В СИЗО Sunken Hope время не текло — оно сочилось, как тяжёлая, маслянистая слизь. Джонни сидел на краю нар, прижимая обгрызенный карандаш к пожелтевшей странице тюремного дневника. Бумага была влажной, она впитывала каждое его слово, словно губка. *«Они думают, что выстрел в спину — это конец. Они думают, что деньги купят им тишину. Билли, Майк... я помню вкус вашей чешуи на моих зубах. Я найду вас в самых тёмных щелях этого проклятого озера. Я заберу своё. Я заберу всё».* Он писал с такой силой, что грифель сломался, оставив глубокую борозду на бумаге. Костяшки его плавников-рук ныли. Джонни закрыл глаза, представляя, как он медленно, дюйм за дюймом, возвращает себе статус. Месть была для него не просто целью — она была единственным кислородом. — На выход, поэт, — дверь лязгнула. — Полковник ждёт.

***

Кабинет Фредди в штаб-квартире SHPD казался Джонни стерильной операционной. Здесь пахло дорогим озоном и отглаженной формой. Полковник сидела за столом, её жёлтая чешуя сияла под лампами, а взгляд голубых глаз был острее хирургического скальпеля. — Сядь, Джонни, — её голос был спокойным, лишенным всяких эмоций. — Угольное дело в Hope High... Ты ведь понимаешь, что это не просто грабёж? Ты разрушил жизни. Своих сверстников, своих учителей. Ради чего? Ради сумок с бумагой, которые у тебя же и отобрали? Джонни откинулся на спинку стула, закованными в кандалы плавниками он медленно постучал по столу. На его губах заиграла кривая, зловещая ухмылка. — Знаете, Полковник... — он подался вперёд, так что свет лампы подчеркнул глубокие тени под его глазами. — Взрослые вроде вас помешаны на «будущем». А я? Я понял одну вещь, пока лежал в крови на верфи. Смерть — это самое прекрасное, что есть в моей юности. Она честная. Она не кидает нож в спину. Она просто забирает. И я люблю это чувство. Фредди на мгновение замерла. Её плавник-рука, державший ручку, едва заметно дрогнул. Она видела много уголовников, но этот пафосный нигилизм подростка вызывал у неё брезгливость, смешанную с тихой тревогой. — Ты несешь чепуху, — отрезала она, закрывая папку. — Это не философия, Джонни. Это плохие наклонности мелкого преступника, который начитался дешёвых романов. Ты не герой нуара. Ты — причина, по которой матери в этом городе боятся отпускать детей в школу. Она нажала кнопку селектора. — Уведите его. Тюрьма штата, блок усиленного режима. Срок — до особого распоряжения суда. — Мы ещё увидимся, Полковник, — бросил Джонни, когда охранники рывком подняли его со стула. — В моей юности много места для таких, как вы.

***

Автозак SHPD представлял собой обтекаемую черную субмарину с узкими иллюминаторами, забранными решётками. Внутри было тесно. Джонни чувствовал вибрацию двигателей всей спиной. Вода за бортом становилась всё темнее, по мере того как они уходили в глубокие сектора озера. Внезапно лодку тряхнуло. Это не был удар об риф. Это был направленный взрыв. Сирена взвыла, заполняя крошечный отсек алым светом. Охранник в кабине не успел даже выхватить табельное — корпус субмарины вскрылся, как консервная банка, под мощным напором гидравлических резаков. Вода ворвалась внутрь с гулом, сбивая с ног. Джонни зажмурился, ожидая смерти, но почувствовал, как чья-то мощная рука в тактической перчатке перехватывает его цепи. Скрежет металла — и его наручники разлетелись в клочья. — Плыви, если хочешь жить, — прохрипел незнакомый голос через вокодер маски. Джонни не стал спрашивать дважды. Он рванулся в разлом, чувствуя, как холодная свободная вода омывает его раненый бок. Позади догорал автозак, освещая дно призрачным огнем. Он выплыл из тени обломков, чувствуя, как в груди снова разгорается тот самый угольный пожар. У него не было дома, не было друзей, не было ничего, кроме ярости и дневника, оставшегося в камере. Но теперь у него была свобода. — Билли... Майк... — прошептал он, глядя в сторону светящихся башен центра Sunken Hope. — Я иду за своими деньгами. И смерть в моей юности... она только что стала очень реальной для вас.