Глава 18: Сорняки в саду Триад

Вода у входа в «Флору бездны» была обманчиво спокойной. Из вентиляционных решеток магазина тянуло приторно-сладким ароматом лилий, который под водой ощущался как липкая патока на жабрах. Но Джонни, затаившийся в тени ржавой колонны, чувствовал и другой запах — едкий, металлический привкус синтетического сырья, которое дилеры подмешивали в пыльцу декоративных анемонов. Мэй передала ему список на тонком пластике, который теперь жег ему плавник. Девять точек. Девять язв на теле города. Восемь из них уже превратились в руины за последние три часа. Джонни работал быстро, не оставляя времени на раздумья. Его чешуя, измазанная илом и пороховой гарью, поглощала свет, делая его невидимым. — Последняя, — прошептал он, проверяя обойму. Половина миллиона долларов. За эти деньги можно было купить небольшой остров на поверхности или построить собственный замок в глубоководном разломе. Но для Джонни эти деньги стали мерилом его ярости. Он вошел через черный ход. Внутри магазин напоминал кошмарный сон ботаника. Огромные прозрачные колбы, в которых пульсировали флуоресцентные цветы, освещали помещение призрачным светом. Между стеллажами сновали рыбы-солдаты в дешевых бронежилетах, фасуя прозрачные пакеты с веществом, которое Мэй называла «лепестком смерти». — Эй, ты кто такой?! — крикнул один из дилеров, крупный окунь с рваным шрамом на губе, вскидывая автомат. Джонни не ответил. Он двигался со скоростью, которой его научила Мэй. Первый выстрел разнес массивную вазу с тяжелой водой, и облако осколков и мути скрыло его от глаз врагов. Джонни скользнул под прилавок, его движения были текучими, как сама стихия. — Выкурите его! — орал главарь, поливая свинцом стеллажи с орхидеями. Лепестки летели во все стороны, смешиваясь с кровью и гильзами. Джонни выждал секунду, пока автомат противника сухо щелкнул — перезарядка. Это была его секунда. Он вынырнул из-за спины дилера, приставив ствол к его затылку. Костяшки пальцев Джонни побелели, когда он нажал на спуск. Один. Второго он достал ножом, коротким, точным ударом в жаберную щель. Третий попытался скрыться в оранжерее, но Джонни перехватил его у самого выхода, обрушив на него тяжелый стеллаж. Его дыхание участилось, жабры судорожно хватали воду, пропитанную гарью. Внутренний голос, когда-то принадлежавший испуганному школьнику, теперь молчал. Его место занял холодный расчет хищника. Он методично обходил магазин, уничтожая оборудование и товар. Он разбивал колбы, наблюдая, как ядовитая краска наркотиков смешивается с водой, превращая «Флору бездны» в грязную лужу. Когда последний дилер затих, уткнувшись лицом в ковер из срезанных роз, Джонни подошел к сейфу в подсобке. Пароль, выданный Мэй, подошел идеально. Внутри лежали банковские чипы. Полмиллиона. Вес его свободы. Вес его греха. Он вышел через парадную дверь. За его спиной магазин уже полыхал — химикаты сдетонировали, окрашивая воду в фосфоресцирующий фиолетовый цвет. Окна лопались, выплескивая наружу обрывки цветов и обломки мебели. Джонни стоял посреди улицы, глядя на это зарево. Он был победителем. Он выполнил то, что казалось невозможным. Полицейские сирены выли где-то далеко, но он знал — они не успеют. Сегодня он был быстрее закона и хитрее мафии. Он спрятал деньги во внутренний карман куртки, туда, где раньше носил учебники. *«Смерть — это действительно самое прекрасное в моей юности»,* — подумал он, чувствуя на губах соленый вкус победы. Джонни растворился в ночи Sunken Hope, оставив после себя девять пепелищ. Он был богат, он был страшен, и он знал: теперь никто в этом городе не посмеет назвать его «просто подростком».