Глава 3: Это конец?

3.1

Красный свет лабораторных ламп ослеплял. Умэ очнулась в холодном небольшом помещении. Оно выглядело скудно и неуютно, как и полагалось выглядеть комнатке на военном объекте. Умэ была привязана кожаными ремнями к большому креслу-кушетке, на ней была одета больничная невзрачная форма в виде плотной футболки и штанов из необычно тяжелой и неудобной ткани. Умэ подумала, что это может быть ткань, специально созданная для одаренных: жаростойкая, пуленепробиваемая и способная сдержать даже самые яростные силы.  Покрутив головой в разные стороны девушка увидела лишь несколько невысоких шкафов с препаратами, шприцами и другими больничными приспособлениями, а еще…две капельницы, которые стояли слева и справа от ее лица. В прозрачный плотный пакет на каждой капельнице постепенно пребывала кровь Умэ, которую выкачивали из нее прямо в тот самый момент, пока она смутно качала головой из стороны в сторону. Бледная, почти прозрачная кожа стала заливаться легкой синевой, губы вздрагивали, пытаясь взабрать в легкие как можно больше воздуха и успокоить головокружение и тошноту, из-за которых вся комната вокруг плыла. Темные пятна перед глазами, мелькающие, как предзнаменования приближающегося конца, утомляли и укачивали еще больше, чем сбор крови.  Вдруг в кабинет отворилась дверь, и к Умэ подошел человек в больничном халате. Он раздвинул двумя пальцами полузакрытые веки девушки и посветил фонариком на зрачок, чтобы отследить реакцию.  - Реагирует на свет. Взято около 1,5 литров крови. Продолжаем, пока объект подает признаки жизни. Следите за сердечным ритмом, какой пульс? – спросил один из исследователей, проверяющих пульс. Убрав уже наполненный пакет с кровью, на его место он повесил физраствор, чтобы восполнить недостаток жидкости в организме и не дать девушке испустить дух уже сейчас. Им было необходимо поддерживать ее жизнедеятельность до определенного момента.  - Пульс 120 и растет, жизненные показатели находятся в критической точке: поддерживая ее в таком состоянии, до летального исхода остается еще около 500 мл крови, не больше. Объект уже утратил около 35% - 40% своей способности, что подтверждает природу дара, код которого вшит в сами клетки ДНК испытуемого.  - Прекрасный сосуд, – сухо произнес исследователь, устанавливая физраствор на место пакета с собранной кровью, – прокапаем ее и продолжим. Недолго тебе мучиться осталось, дорогуша. Твоя кровь послужит стране, ты должна гордиться собой.  С этими словами исследователи начали удаляться из комнаты, как один из них резко схватился за сердце. На лбу проступил холодный пот, а по спине пробежались мурашки. Резкая боль в грудной клетке была тупой, словно сердце сжимает невидимый железный кулак прямо изнутри. Из-за этого мужчина в халате оперся одной рукой о входную дверь и тяжело задышал, бросая беглый взгляд на свою подопытную. Зеленые, пропитанные ядом и яростью, глаза, не выдающие никаких, даже близких к человеческим, эмоций, смотрели прямо ему в душу. За этими глазами не было ничего кроме отчаявшегося желания уничтожить цель, стоящую перед ней. Уже находясь в состоянии помраченного сознания, сухие губы Умэ дрогнули и из глубины гортани выскользнуло два тихих слова: “Сердце остановилось”. Так как ее силы почти наполовину ослабли, то в груди исследователя, который истязал ее несколько часов подряд и выкачивал кровь, как из лабораторной крысы, появилась жгучая боль, сдавливающая сердечную мышцу, как губку. Умереть от этого он не мог. Через пару минут боль отступила и отдышавшись, ученый прокашлялся и выбежал из кабинета. Его молодой подчиненный бросил трусливый взгляд в сторону Умэ, которая не переставала со звериным прищуром смотреть на него.  - Чудовище. Именно поэтому миру будет лучше без вас. Вы должны существовать лишь в пробирках и служить нормальным людям, дабы человечество могло развиваться и использовать ваши дары для процветания цивилизации. Такие силы не должны принадлежать неуправляемым зверям, – протявкал срывающимся на визг голосом молодой лаборант, поправляя на переносице большие очки. Из горла хрупкой, но свирепой девушки, раздался хриплый рык, она вновь приоткрыла губы, чтобы что-то произнести, но перепуганный мальчишка нажал на кнопку, висящую на стене рядом с дверью, и в ту же секунду пустил разряд электричества по телу Умэ. Разряд был несильный, но если брать во внимание вес и рост одаренной, а также серьезную потерю крови, то такая выходка испуганного лаборанта стоила слишком дорого. Пульс испытуемой подскочил практически до предельных 180 ударов, ее тело извивалось в конвульсиях, из-за чего упала капельница с физраствором, так как была слабо закреплена. Капельница со вторым пакетом крови почти коснулась пола, но ее успели поймать ученые, которые вбежали в кабинет, разобраться в ситуации.  - Остановка сердца! Остановка сердца! Быстро несите дефибриллятор! – кричал ученый, отключающий Умэ от многочисленных проводов и вытаскивающий из нее катетеры. Маленькое, немощное тело билось в предсмертных конвульсиях: после того, как наполовину обескровленный организм получил разряд тока, то за этим последовала практически немедленная остановка сердца. Такую нагрузку смог бы выдержать только Чуя Накахара, будучи почти что Божественным существом и защищая себя гравитацией, однако Умэ не обладала такой мощью, а ее способность полностью зависела от состояния организма и его целостности. Будучи ослабшей, она попросту не могла защитить себя, потому что вместе с силами способность также практически ее покинула. В комнату вбежало еще несколько человек. В суматохе во всем военном объекте стало слишком шумно. Потенциальная потеря важного для государства объекта. Умэ должны были содержать здесь не день и даже не неделю. Она и ее кровь должны были служить этой лаборатории столько, сколько это требует правительство.  Федор притащил ее сюда, потому что находился в сговоре с политической элитой Йокогамы. Что он замышляет на самом деле – остается загадкой, однако очевидно, что он желает всеобъемлющей, почти Божественной, власти. В его глазах идеальный мир не может состоять из эсперов, ведь они лишь погрешность, ошибка мироздания, сбой в системе – называйте, как хотите.   Умэ была мертва 54 секунды. Все это время ее сердце не билось, а ученые, окружившие ее остывающее тело, кружили вокруг нее с различной техникой. За мгновение до полной остановки сердца Умэ привиделся Дазай. Это была слабая галлюцинация, однако девушка могла отчетливо слышать то, что сказал ей брат. 

“Ты должна жить. Я никогда не прощу себя за то, что тебя нет со мной. Это ведь я должен был тогда умереть. Это я вылез раньше, чем нужно. Несправедливо. Ты была бы так счастлива, если бы не я, дорогая сестра.” 

Остатки сознания не помогли расшифровать послание Дазая. Слова казались рассыпавшимися на полу осколками. Вмиг конвульсии и боль ушли. Тогда Умэ увидела фигуру мальчика, который напомнил ей Чую. Он стоял будто немного поодаль, не осмелившись подойти. Взгляд его был холодным, пустым. Это был Чуя, который так же, как и Дазай пришел к ней в облике бесформенной фантазии. Он ничего не сказал. Только лишь взглянул на Умэ, по его щеке покатилась одинокая слеза.  И тьма… На 54 секунды. 

“Вот бы узнать у Чуи, почему он плакал…”

***  - Дазай, чертов ты идиот, если мы не поторопимся, то точно не успеем вовремя ее оттуда забрать! – яростно кричал Чуя, сжимая в руке шею одного из солдат военного комплекса. Он наложил на рослого мужчину силу гравитации, что тот утонул коленями в бетонном полу, съеживаясь от действующей на него силы. Так как солдат был наполовину погребен в землю, Чуе не составило труда комфортно обвить его шею своими пальцами, наслаждаясь звуком раздробленных костей и разорванных сухожилий, – конечно, мне нравится эта чудесная музыка... Я называю это “мелодией смерти”, когда под действием моей способности у человека разрывает внутренние органы и трескаются кости, – хищно ухмыльнулся Чуя, заглядывая в закатывающиеся глаза солдата.  - Ты садист, – хмыкнул Дазай в его сторону, отслеживая по камерам видеонаблюдения перемещение военных и ученых. Он пытался отыскать Умэ, – но я почти все, осталось только… 

“Внимание! Внимание! Утечка газа. Просим весь персонал экстренно эвакуироваться. Просим экстренно эвакуироваться”

Раздался женский механический голос через громкоговорители по всему комплексу. Дазай улыбнулся, но эмоцию разглядеть было сложно. Скорее всего, он был очень доволен собой, включая систему аварийного оповещения. Чуя отпустил солдата окончательно погребая его в бетонный пол. Вокруг стало шумно.  - Ну, где она? Ты нашел? – Чуя подошел к Дазаю со спины и уставился на десяток мигающих экранов, транслирующих в реальном времени все коридоры и кабинеты. Ученые в белых халатах и вооруженные до зубов солдаты стали носиться по коридорам, как ушлые тараканы. Чуя сканировал глазами мониторы, пытаясь разглядеть хотя бы в одном знакомый силуэт. Прищурившись, он резко завопил, - Стой! Посмотри!  В этот момент юноши уставились в экран посередине. Камера, транслирующая изображение, находилась в кабинете, где в данную секунду группа исследователей пытались запустить остановившееся сердце Умэ, которая была привязана толстыми ремнями к креслу. На ее лице была закреплена кислородная маска, а грудь вздымалась от электрических импульсов, исходящих от дефибриллятора. Изображение с камеры видеонаблюдения было черно-белым и нечетким, но даже так можно было понять, что там происходит. Две пары глаз были переполнены жгучей яростью. Даже не яростью. Это было нечто иное, неописуемое. Боль вперемешку с отчаянием и ненавистью.  - Пошли, – сухим хриплым голосом проговорил Дазай, выходя из комнаты наблюдения. Перед этим он полностью отрубил все камеры, ослепив тем самым военных. Чуя, не моргая, попятился за ним. Каждый его шаг весил сотню килограммов, земля под ногами дрожала, а пол покрывался трещинами. Казалось, что вокруг не существует никого, кроме этих троих. Ни солдаты, ни ученые не могли подойти к Дазаю и Чуе даже на пару метров: их отбрасывала в сторону сила гравитации, которую Чуя сфокусировал в правой руке так, что стоило ему взмахнуть ею один раз, ударная волна разрушала все на своем пути, расчищая им дорогу.  Примерно за минуту они оказались в месте, которое увидели в камеры. В кабинете уже было пусто. Группу исследователей, окружавших Умэ во время возвращения ее к жизни, вывели солдаты под предлогом экстренной эвакуации, о которой не умолкая сообщал громкоговоритель. Девушка дышала, но была, очевидно, крайне слабой. Глаза были приоткрыты, но словно ничего не видели вокруг. Девочке хватило сил только на тихий плач сквозь пронзающую все тело боль и ужасное истощение. Чуя остановился в дверях и не мог сделать шаг вперед, сначала не разглядев признаков жизни. Его начало лихорадить, а в ушах зазвенело. Последний раз он испытывал нечто подобное около года назад, когда стал свидетелем смерти его товарищей – команды под названием “Флаги”. Все пятеро были жестоко убиты Полем Верленом. Ужасные картинки снова проскочили перед глазами, руки стали ледяными и задрожали. Дазай подошел к сестре и почти с корнем вырвал ремни, закрепленные на ее тонких запястьях и лодыжках. Он просунул руки под ее шею и колени, поднимая легкое, как перышко, тело. Обернувшись к Чуе, глаза Осаму показались еще более ледяными и нечеловеческими. В них было отчетливо видно желание убить. Умэ повисла на его руках, как тряпичная кукла. Ее голова была прижата к плечу брата, а рука переброшена через его шею.  - Выйди из ступора. Мы еще не закончили, – прошипел Дазай на Чую, встав прямо перед ним. Чуя несколько раз быстро поморгал и опустил взгляд на Умэ. Он увидел, как тихо колышется ее грудная клетка от тяжелых медленных вдохов и выдохов, и его резко отпустило. Словно с плеч сбросилась бетонная плита. Чуя прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке и поднял глаза на Дазая.  - Я их всех убью, – прорычал Чуя и вышел за дверь, направляясь в сторону выхода. Дазай его окликнул.  - Нам нужно подняться на крышу и вызвать вертолет. Выйдем наружу и столкнемся с солдатами. Нельзя так рисковать.  Они резко повернули в сторону аварийного выхода на крышу, воспользовавшись общей суматохой, из-за которой остались на объекте почти без наблюдения.  

3.2

Что означает быть живым?  Этот вопрос преследовал Чую почти всю его осознанную жизнь. Он долгое время скитался в потемках собственного разума: блуждал и не мог найти ответ на такой банальный для всех вопрос.  Что означает быть живым? Что означает быть человеком?  Созерцать россыпь звезд на ночном небе. Чувствовать дуновение ветра на своей коже пока рассекаешь городские улицы на мотоцикле. Держать кого-то важного за руку. Слышать, как кто-то называет тебя по имени.  Долгое время Чуя пытался понять одну простую истину: быть человеком означало просто быть. Испытывать боль, страдать, ругаться, плакать, смеяться, подвесить Дазая верх ногами на кабеле и смотреть, как этого идиота рвет от головокружения. И Чуя уже имел все эти возможности. Он уже был человеком.  Но терять что-то ценное… Это тоже означало быть человеком.  ***  Дверь на крышу пятиэтажного военного комплекса открылась с тяжелым грохотом. Дазай с Умэ на руках спокойной походкой вышел первый, а Чуя вслед за ними, прикрывая спину. Хвоста не последовало. Большинство военных и солдатов находились за пределами здания, занимаясь эвакуацией высокопоставленных исследователей и ученых, а также погрузкой особо важных материалов в машины для перераспределения их на другие объекты. Очевидно, что солдаты выяснили о проникновении на базу, однако по протоколу безопасности, они не могли прекратить эвакуацию до того, как полностью зачистят здание от вредителей. Поэтому у троицы было около 5 минут на то, чтобы убраться оттуда.  Дазай положил сестру на пол, поглаживая ее щеку тыльной стороной ладони. Умэ протянула свою тонкую ручку к пальцам Дазая и слабо сжала их. В закатных лучах солнца эта сцена выглядела так, словно эти двое прощаются. Чуя раздраженно метался по крыше, пытаясь проконтролировать ситуацию на земле. Он принял решение не использовать способность до тех пор, пока их не заметят, чтобы не привлекать больше внимания и спокойно дождаться эвакуации. Дазай достал телефон из кармана своего плаща и подошел к краю крыши, поставив одну ногу на выступ. Он набрал номер и на другом конце послышался голос:  - Дазай-сан, мы подготовили птичку, отправляем ее к вам.  - Пять минут, – сухо проговорил Дазай и повесил трубку.  Убрав телефон-раскладушку в карман, Дазай поставил вторую ногу на выступ. Чуя опустился к Умэ, чтобы проверить ее самочувствие и предложить свою поддержку.  - Ты, наверное, замерзла, – мягко произнес Чуя и накинул ей на плечи свою куртку, – надеюсь, это хоть как-то тебе поможет, – его голос дрогнул. Умэ положила ладонь ему на сжатый кулак. Она взглянула уставшими, но полными нежности, глазами.  - Увидеть тебя сегодня было очень радостно, – произнесла она. Чуя вопросительно взглянул на нее и его губы изогнулись в ухмылке. - Ха-ха, а что если я все еще предсмертная галлюцинация? Расстроилась бы?  - Ты – самое реальное, что со мной происходило, Чуя.  В этих словах звучала мелодия грусти. Чуя не до конца мог осознать то, что услышал и решил не отвечать. Он слегка придерживал Умэ одной рукой за плечо, чтобы она могла облокотиться на него и расслабиться. Ее кожа казалась фарфоровой: голубоватые вены, выступающие на руках, стали еще более отчетливыми, а на локтевых сгибах выступали черные гематомы от проколов. Ее конечности дрожали, как сухие веточки на ветру. Умэ была холодно. Чуя еле улавливал пульс. Казалось, что сердце издавало настолько слабые и тихие стуки, что их невозможно было услышать даже, если приложить ухо к груди.  С каждым новым вздохом небо затягивалось угрюмыми тучами. Солнце слегка поблескивало сквозь тяжелые облака, готовящиеся расплакаться дождем. Время словно замерло. Казалось, что должно произойти что-то очень плохое. Чуя никак не мог отделаться от интуитивного чувства, что грядет нечто, на что он не может повлиять. Ведь Дазай – это самый непредсказуемый человек, который только мог существовать.   - Чуя, — голос Дазая был тихим. Губы сложились в неестественную улыбку, выражающую глубокую печаль. Дазай смотрел вперед на, открывающийся с высоты здания военного объекта, пейзаж. Это был довольно унылый и пустой гигантский секретный комплекс на отшибе города, совмещающий в себе несколько невысоких ангаров и короткую взлетно-посадочную полосу для небольших летающих аппаратов по типу вертолетов. Волосы и черный плащ Дазая развивались на ветру. Он продолжил говорить, не оглядываясь на Чую   … когда я тебя впервые увидел, я сказал Умэ, что ты точно придешься ей по душе. Она всегда любила заботиться о раненых брошенных зверьках. И по началу я реально думал, что ты зверек. Такой забавный. С тобой было очень весело, — Дазай усмехнулся, — ты напоминал мне о том, что означает «жить», знаешь? Я раньше думал, что это чувство во мне разжигает Умэ — желание жить, но на самом деле, пока я не встретился с тобой, он было еле уловимым, — поток слов извергались из него без намека на остановку.  Чуя не мог уловить смысла и половины, потому что никогда не слышал, чтобы Осаму так открыто разглагольствовал с ним. Накахара напрягся, пока держал тело Умэ на руках. Он мягко положил её на землю и шагнул в сторону Дазая, который стоял на краю крыши. Они были примерно в 15 метрах над землей — высота пятиэтажного здания.  - Слушай, придурок, не знаю, что ты там задумал, но у нас нет на это времени, – пробормотал озадаченно Чуя, сделав ещё один шаг в сторону Дазая. Тот не отреагировал и продолжил  - … с первого дня я знал, какой вопрос тебя мучает: «Человек я или нет?» и с первого дня я знал ответ, тут даже не надо было копаться в военных архивах. Ты самый омерзительно-человечный человек. Настолько ты меня бесишь, насколько это можно представить. Никакой набор формул не смог бы выводить меня из равновесия постоянно, — он издал хриплый смешок, который был больше похож на гулкое всхлипывание, — Чуя, я… — Дазай на секунду замолчал, обдумывая следующие слова. Он обернулся к Чуе и посмотрел на него самым искренним взглядом. Глаза Чуи округлились, и он пошел на встречу Дазаю быстрее, не желая принимать истину, вдруг промелькнувшую во взгляде шатена.   - Слезь оттуда сейчас же, придурок, — словно не замечая того, о чем говорит Дазай, сквозь зубы произнес Чуя, двигаясь в его сторону быстро, но осторожно. - Увы, в этой реальности мы не смогли бы увидеть безмятежный рассвет. Первая партия крови Умэ уже разлита по сывороткам и отправлена на реализацию в несколько правительственных учреждений. Если они продолжат выкачивать из нее кровь день за днем, оставляя её на грани жизни и смерти, то буквально через 2 месяца в Йокогаме не останется эсперов: все они умрут. И даже если Умэ продолжит жить, она не сможет вынести этого. Она будет всю жизнь винить себя за смерть десятков тысяч одаренных.  Воздух стал тяжелее. Казалось, вместе с притянувшимися свинцовыми тучами, прохладный ветер предзнаменовал грядущие события. Дазай придвинулся пятками ботинок сильнее к краю крыши, с каждой секундой становясь все дальше от Чуи.  - Что ты задумал? Слезь, кому говорю! Мы придумаем выход! Убежим, уедем, я вас обоих смогу защитить! — Чуя уже перешел на крик. Ветер разрезал звук так, что до Дазая доходили лишь искаженные отголоски мольбы. Дазай мрачно улыбнулся и посмотрел в сторону Умэ. Она из последних сил оперлась на дрожащие руки и глядела прямо на брата. Она была так бледна, что свет проходил сквозь её тело. В её взгляде не было ни намека на переживание. Она все знала с самого начала. Понимала это.  Потому что Дазай ещё в школе рассказал ей про «План Б». … План Б, в котором они оба должны умереть, чтобы Чуя мог вернуться.   - Чуя, твое место не здесь. Ты это поймешь, когда проснешься от этого сна. Ты считаешь, что я тебя бросаю. Но это не так. Я никогда бы так не поступил. Я ухожу, чтобы ты мог очнуться. Я тогда ушел, чтобы тебя перестали использовать, как оружие. Ты стал отличным исполнителем. Лучше и не представить. - Да о чем ты вообще говоришь?! Я не понимаю, Дазай. Что происходит, а-а? Чуя уже почти приблизился к Дазаю. Между ними оставалось ещё пара метров. - Мы с Умэ так решили. Я хочу, чтобы когда ты проснулся, не винил себя. Я хочу, чтобы ты помнил о том, что зло все ещё блуждает и дожидается момента, чтобы уничтожить всех нас. Я не могу положиться ни на кого, кроме тебя. Ведь ты…  Голос Дазая задрожал, но печальная улыбка так и не слетела с лица. Он отвернулся от Чуи, раскидывая руки в сторону, словно вот-вот взлетит. В глазах Чуи потемнело от осознания того, что сейчас произойдет, и он инстинктивно метнулся в сторону Дазая. Шаг. Ещё шаг. 

“Быстрее. Почему он так далеко? Он же был так близко. Почему я не могу ухватиться?”

 

- …ты смысл всего. Слова прогремели в ушах, как взрыв. Пальцы Чуи слегка коснулись парящего в воздухе плаща Дазая, который летел с крыши, как гиря. Чуя издал гортанный вопль, рука продолжала висеть в воздухе, как маятник, надеясь, что может удлиниться и схватить Дазая за шкирку.  - Чуя… — голос позади был рваный и едва уловимый. Накахара обернулся, и увидел тянущуюся уже к нему руку, скользящую по полу. Умэ становилась похожа на расплывчатую тень.  - Гкх.. Что это? Что это было? Почему он… — задыхаясь, Чуя подполз к Умэ. Ноги его не держали. В ушах звенело так будто рядом разорвался снаряд. Грудь сдавила нестерпимая боль. Он попытался ухватиться за ее руку, но впечатался ладонью в бетон. На этом месте уже не было ничьей руки.  - У нас…мало времени. Так было нужно. Мы…всегда будем…вместе. И когда-нибудь… у тебя будет красивый дом, окруженный деревьями. Винный погреб. Большая веранда…для всех друзей. Ты сможешь стать счастливым. Просто не здесь. Не сейчас. Спасибо… Чу…я  Последние слова, слетевшие с губ призрака, были больше похожи на шепот ветра. Такие слабые, почти не существующие, они растворились в воздухе вместе с телом девочки, которую пытался взять в свои объятия Чуя. Он уперся обеими руками об холодную поверхность крыши, капли воды начали окроплять землю рядом с его пальцами. Это были слезы.  Как раскат грома, прозвучал истошный, почти звериный, нечеловеческий крик.  Крик, который разорвал в клочья душу мальчика, потерявшего в одно мгновение все, чем он так дорожил. 

Крик, который разбудил его ото сна.