Часть 2. Последнее дело инспектора Хэтчера

«Я встречаю новых людей, старых теряю. Но зная себя, не думаю, что буду сильно скучать. Ни по одним, ни по другим.» Мысленный улей в моем черепе гудел без перерыва, и ни один сторожевой пчеловод-рассудок не смог бы усмирить это роение. Поэтому мой вечер был медлительным и вялым. Я мучительно покинул постель, еженощная рутина ощущалась томительно. Я не чувствовал себя так гадко даже в период экзаменов. Пришлось оторвать себя от матраса с тем звуком, с каким отдирают пластырь от незажившей раны. Мадам Георгин вершила утренний алхимический ритуал у плиты, и ее молчание было густым, как смола, и таким же горючим. Она была мрачнее тучи. За все четыре месяца жизни с ней я ни разу не видел ее такой. Мое появление в дверном проеме всколыхнуло тяжелый воздух кухни. Она, не глядя, пододвинула ко мне чашку с чаем и пакет с раствором. Я наблюдал за ее суетливыми движениями, за тем, как она то и дело выглядывала из окна. — Вы кого-то ждете? – спросил я, поглощая незамысловатый завтрак. Я смешивал чай с раствором, пытаясь утопить в молоке вкус, будто бы я лизал ржавые рельсы. Раствор был не едой, а насмешкой над ней — безвкусной жижей, оставляющей на языке послевкусие старой монеты. Боже, как же я скучаю по вкусу человеческой еды. Я бы сейчас с удовольствием умял целую яичницу с жареными грибами и фасолью. Жаль, мой желудок больше не способен переваривать твердую пищу. — Никого, – она тотчас закрыла шторы, усаживаясь со мной за стол. — Вчерашний инцидент просто не выходит у меня из головы. — Что это за провокация? — Не знаю. Не знаю, кому это нужно и зачем. Но это открытый призыв к конфликту, мальчик мой! — она была явно на взводе. — Кто мог бы конфликтовать с Конкордией? Разве большинство вампиров не принадлежат к ней? — Есть много недоброжелателей, — Она вздохнула, вновь встав из-за стола и подойдя к серванту. Оттуда Мадам достала вторую чашку из этого же сервиза и налила в нее раствор. Поморщившись, она сделала элегантный глоток. — Или ты думал, мы единственная фракция в стране? — И у кого могут быть злые мотивы? — Да у кого угодно! — наставница всплеснула руками. — Скажем, у Леди Валентайн, или у Александра, или даже у нас с тобой появился личный враг. Да он не упустит подпортить жизнь не только нам, но и нашему кругу. Я крепко задумался, методично размешивая жидкость в чашке. Кровоточащий труп, внезапно подброшенный в самый разгар вампирского пиршества… — Они хотели спровоцировать нас на нападение? — спросил я. Мадам Георгин пожала плечами. — Вероятно. Но зачем? — Заставить пойти против законов Конкордии. Может, кто-то не согласен с ее политикой? Есть ли в городе какая-нибудь фракция, выступающая против гуманизма? — Скорее всего есть. Но я ни о чем подобном никогда не слышала. И тут меня осенило. Детективный азарт загорелся во мне вновь. — Эти же люди могут стоять за убийствами в Камден-Тауне! Сами подумайте, кто-то, кто против воздержания, убивает людей в городе и провоцирует на это законопослушных вампиров! — Хорошая теория, малыш, но зачем? Кому это нужно? — Прийти к власти и устроить анархию? — Зачем городским вампирам анархия? Мы в меньшинстве, это крайне, крайне неразумно, мой мальчик. Ввиду отсутствия законов, нас всех заколют. — Согласен. Может, есть какой-то скрытый мотив? — Не знаю… — Мадам Георгин подперла лоб пальцами, щурясь от усталости. — Этот раствор никуда не годится. — Давно лежит? — Пожалуй, надо лучше следить за сроком годности. Закажешь еще партию? – она выглядела такой уставшей, что меня кольнула внезапная жалость. Очень новое чувство по отношению к ней. – Думаю, мне нужно ещё немного вздремнуть. Ты не против? — Нет, конечно, отдыхайте. У меня как раз есть некоторые дела в городе, не буду вам мешать. Наставница округлила глаза. — Что за дела? — Хочу осмотреться и сходить в кабаре, — я решил умолчать некоторые моменты. — «Бархат и Тень», знаете такое? — Спрашиваешь еще, — она мягко улыбнулась. — Его хозяин — мой хороший знакомый, Оскар Хэвен. Передавай ему от меня привет, если встретишь. Я удивился. Хотя мне стоило догадываться, что Мадам Георгин знает кого-то в подобных местах. — Он тоже вампир? — Они все вампиры. Я поднял бровь в недоумении. — В смысле… — Это заведение только для вампиров. Людей туда не пускают, дресс-код. Да уж, ну и дресс-код: глаза и зубы. Что ж, видимо Фестер Норбек выбрал место под стать — никакой полиции и людских ушей. Зато тонна ушей вампирских. Значит, новый знакомый ведет меня в самое логово? Отличный способ послушать сплетни и лишний раз их разнести. До нашей встречи было еще порядком четырех часов, потому я решил просто немного прогуляться. Мадам Георгин вечно ворчала, что мне нужно чаще выбираться из дома. «Дыши свежим воздухом», — говорила она. Прекрасный совет, если твои легкие еще помнят, как это — дышать чем-то более существенным, чем пыль от собственного разложения. Город встретил меня обыденной для Лондона ночной прохладой. Здания терялись в густом тумане. Затянув потуже шарф под тяжёлым драповым пальто, и двинулся к реке. Сейчас там, должно быть, гораздо ветренее, но я любил там прогуливаться. Война здорово пощадила Лондон, он был красив, но не настолько, чтобы водить туристов. На некоторых улицах всё ещё зияют пустые пространства, как вырванные зубы, заваленные кирпичом и огражденные от зевак. Какие-то здания стоят, но с выбитыми окнами, заколоченными фанерой. Входы в метро напоминают склепы. Многие станции были закрыты, и так и не открылись из-за нехватки средств. Фонари горят тускло или не горят вовсе на многих улицах, многие из них разбиты, как и фасады редких зданий, чуть дальше от центральных магистралей. Однако, хорошо, что над головой уже не стоит свист бомбежек. Я любил мирный ночной город за его таинственную ауру. Страх перед темным переулком, свойственный мне в человеческие года, иссяк совсем. Ночное одиночество было мне по душе, я никогда не был особо социально-активным. Особенно в академии. На крупных мероприятиям я предпочитал запереться в библиотеке или лаборатории, и заниматься в тишине целый день. И как назло, именно в тот день, когда я решил выбраться на межуниверситетский матч, посмотреть на людей, и раздались выстрелы. От воспоминаний об этом меня передернуло. Мертвецкий мороз пробежал по спине. Я был так близок к смерти. После этого случая я боялся брать в руки газеты, избегая новостей о Варфоломеевской стрельбе. Мне не хотелось ничего знать ни об этом дне, ни о его последствиях. Мои мрачные мысли разбил голос, низкий и прокуренный, будто протертый наждаком и коньяком. – Ищешь компанию? Я обернулся. У стены кирпичного здания стояла женщина, одетая явно не по погоде. Проститутка. В последнее время на улице их все больше. Застиранное платье с глубоким декольте, зашитые капроновые чулки, пальто с безвкусной брошкой, и обувь – высокие, неоднократно чиненные, вычищенные до блеска, сапожки – ее хлеб. Лицо миловидное, но не молодое, светлые волосы тусклы, как старый серебряный шиллинг. Я остановился. В ночи я обратил внимание на ярко-голубые, блестящие в свете уличного фонаря, глаза. – Нет, спасибо, – вежливо отказал я. Но тут меня посетила занятная мысль, и я подошел. – Передумал? – Могу я спросить кое-что? – Вопросы в карман не положишь. Два шиллинга. Наспех я достал из кармана пару монет и протянул ей. Она ловко схватила их, и в ее движении была усталая сноровка. – Про убийства спросить хочешь? – догадалась она. – Как ты поняла? – По зубам. От тебя холодит, как от могилы. А у вас это – сенсация на первой полосе. Каждый второй про них спрашивает – мнят себя детективами. Она не вампир. Пока она говорила, я старательно вглядывался ей в зубы. Ни намека на клыки. Тогда почему она в курсе? – Ты что-то знаешь? Она поморщилась. – А что? Ты разве из полиции, или журналист? Не похоже. – Я не из полиции, – поспешил успокоить ее я. – А вот твоя наблюдательность пришлась бы кстати. Ты ведь хорошо улицу знаешь? И людей, что по ней ходят. – Может и знаю. Только вот криминалом не интересуюсь – не мое. Могу только сказать, что это точно следы от клыков. Рвали нещадно, без разбору. В мясо, голова на одном сухожилии держалась. По коже пробежал неприятный холодок. В горле запершило, но я слушал завороженно. Шаг назад. Я что, боюсь? Или…что это? – Не знаю, один он или несколько. Жалко, девочек особенно. Знала одну – дура дурой, но зла никому не делала, просто под горячую руку попала. Кто-то, мол жрать захотел, а у нее муж, сын. Ее обескровили, а прохожие думали, что она пьяная валяется. Печаль овладела ее тоном, и она тяжело вздохнула. Но тут же вернула лицу маску цинизма, блеснув острым орлиным взглядом. Ее лицо начало расплываться. Да что ж это?... – А сама не боишься здесь стоять? Ночь уже. – Собиралась уже, ты последний должен был быть. Я вас, тварей, не боюсь. Вы только людей жрете. Нам, грешным, вас бояться – только время терять. К горлу подступила необъяснимая тошнота. – А ты тогда?... – Еще два шиллинга, мальчик. Я запустил руку в карман. Замер. Что-то не так. Запах ее пота, кожи, крови... он стал гуще, насыщенней. Как олень в свете фар, я перевел на нее стеклянный взгляд. – Ты чего? – насторожилась она, и ее голос прозвучал, словно сказанный в рупор. Я сделал шаг назад. Взгляд ее острый, как бритва, словно по живому режет. Что за черт? – Парень, эй! – в пересохшем рту скопилась горькая слюна. – Я… – мой собственный голос прозвучал как рык. Голова закружилась. Мир поплыл. Нет-нет-нет, не сейчас, как так? Как такое возможно? Ее голос стал отдаленным гулом, и я уже не смог разобрать слов. Почувствовал, как подкашиваются ноги. Последнее, что я увидел – ее напряженное лицо, крупным планом, и невыносимую голубизну ее глаз.

***

Пульсация в висках больно отзывалась во всем теле. Глубокий вдох. Вакуум. Я слышу и чувствую, как в моих венах циркулируют остатки крови. Кровь на запястьях, кровь в капиллярах в глазах, кровь в жилке на шее, кровь на языке…на языке?! Я резко открыл глаза, и все вокруг закружилось. Запах железа бил в нос, я провел по лицу мокрой рукой. Взглянул – багровые разводы. В панике я дернул руку от лица. Лихорадочно попытался обтереть ее об одежду, стараясь дышать через рот, чтобы игнорировать запах. – Нет…нет-нет-нет…Как так, как же это?... – бормотал я, а кровь на ладонях запекалась. – Ну-ну, чего ты так паникуешь? – не знакомый, до боли жеманный голос прорезал гул в моих ушах. Я резко поднял голову, моментально встречаясь взглядом с кем-то. В нос ударил сладкий парфюм. Передо мной, смею предположить, мужчина, с худым лицом и большими глазами. – Я…я не…это не то… Незнакомец хохотнул высоко, наклонившись ко мне. Его белокурая копна кудрей ловко тряхнулась, словно существовала отдельно от головы. Только сейчас я обратил внимание на место, в котором находился. Маленькая комнатка, обставленная вешалками с платьями разных фасонов. А я вжимался в красный бархатный диван. Здесь был полумрак, а снаружи лилась музыка. – Спокойно, детка, все хорошо. Нет поводов для суеты. – Где я? – В безопасности. Остынь, приди в себя, и я все объясню. Я не сразу нашелся в ответе. – Я ведь никого не?... – Все в порядке, ты никому не навредил, – он ласково улыбнулся, прямо как Мадам Георгин. – Я сейчас подойду, переведи дух пока. И он скрылся за звенящими шторами. Я обхватил руками собственные плечи, а мимо меня то и дело проносились красивые, пестро одетые женщины. Бордель? Нет, не похоже…Интересно, как та женщина? Этот парень сказал, что я никому не навредил…Как я оказался здесь? Это она меня сюда привела? Столько вопросов. Из-за тех же штор показались уже две фигуры, двое мужчин. Кудрявый зашел следом за другим, тем, что был повыше и выглядел построже. Аккуратная прическа, светлые волосы, и голубые, ярко-голубые глаза, выдающие в нем зверя, и шрам на верхней губе. Раскуривая сигару, он подошел ко мне. Опирался он на трость, но шаги были беззвучными, как у хищника. – Если бы за каждое подобное знакомство мне платили по фунту… – Начал он с надменной улыбкой. – Я был бы богатейшим бизнесменом Британии. – Что происходит? – спросил я поспешно. – С первой жаждой, малыш, – он протянул мне пакет с раствором. Нет, этот пакет явно тяжелее. Я присмотрелся и ахнул. – Кровь?! – жидкость в пакете была теплая. – Приветственный подарок. С днем инициации. – Как? Но ведь… – Это абсолютно законно. Пей, это… — Он закашлялся себе в локоть. — …На порядок выше вашего любимого раствора. Или ты хочешь снова узнать жажду в лицо? – Так то, что произошло, было жаждой? – я аккуратно надорвал угол пакета, чтобы иметь возможность пить. Руки тряслись не то от потрясения, не то от страха – в моих руках настоящая кровь. Стоит ли мне?...Я словно продавал дьяволу душу. Надо позволить себе это. Преодолеть черту. Пришедший кивнул, а второй – тот, что молчал до сего момента – протянул мне соломинку. Так определенно будет удобнее. И тут же, будто вспыхнув изнутри, по жилам разлилась волна стремительного, почти болезненного тепла. Не того мертвенного тепла, что бывает у воспаления, а согревающего, живого. Я непроизвольно выпрямился, позвоночник сам распрямился, сбрасывая с себя четыре месяца оцепенения. Тупая, вечно ноющая тоска, что гнездилась под ложечкой, — та самая, что я научился игнорировать, как хроническую боль, — вдруг отпустила. Не просто притихла, а исчезла. Будто кто-то вынул из моей груди тяжелый, обледеневший камень, оставив на его месте легкое, незнакомое чувство... легкости. Незнакомцы мягко рассмеялись, переглядываясь. – Давайте знакомиться, – он снял перчатку и протянул мне сильную руку. Я охотно пожал ее. – Оскар Хэвен, а рядом со мной мой дорогой… – Они перекинулись нежными взглядами. – …Дорогой друг Велес Винтр. Я узнал одно имя. Это же тот друг Мадам Георгин. – Рэй…Рэй Хэтчер. Очень приятно. – Какой милый, – Велес сложил руки на груди, но не по-мужски, не заправляя ладонь под руку. – Видно влияние Элизы. – Я в кабаре “Бархат и Тень”? – поспешил поинтересоваться я. – Проницательно, – Оскар одобрительно кивнул. – Ты, Рэй, прямо таки притягиваешь фортуну. Не думал о карьере в покере? – Не думал, – ответил я, убирая с лица растрепанные волосы. Говорить стало заметно легче. – Откуда у вас кровь? – Кровь не отбирается исключительно силой. – Вы закупаете ее из банков? – Дороговато, особенно после войны. Как ты себя чувствуешь? Как дела у твоей наставницы? – он уходит от ответа, а мне впервые не хотелось навязываться. Эти граждане, вероятно, спасли мне жизнь. – В разы лучше…спасибо. У Мадам Георгин…у нас всех сейчас не лучшие времена, разве нет? – Конкордия в упадке, – констатировал Оскар с равнодушным, хриплым вздохом. – Все потому, что у руля совершенный дилетант, – добавил Велес. Я поднял бровь. – Дилетантка, вернее сказать. И тут я напрягся. Настоящая кровь, эти странные замечания в сторону главы… – Вы не поддерживаете закон? – спросил я осторожно. Они в унисон усмехнулись. – Мы не поддерживаем многие вещи сейчас. Трудные времена для сообщества, – уклончиво пояснил Оскар. – Ты тоже перестанешь, как немного освоишься. – Я не понимаю… – Скоро само придет, – успокоил меня он. – Не хочешь выпить, раз ты здесь? – Вообще-то, – нашелся я. Совсем забыл о цели вылазки. – Я кое-кого ищу. – Надо же! – Глаза Велеса блеснули сплетническим огнём. Я знал этот взгляд. Регулярно наблюдал его за завтраком. – И кого же? – У меня здесь встреча с неким Фестером Норбеком. Они переглянулись. Снова. Они будто переговаривались без слов. Меня это начало напрягать. Нас здесь вообще-то трое. Прикусив губу, Велес улыбнулся чересчур широко и пододвинулся ближе ко мне. – А зачем он тебе? – Говорю же, встреча. – А кто ее назначил – он, или ты? Оскар вдруг положил руку на плечо Велеса и тактично освободил мое личное пространство от вторжения. – Вел, полегче, – сказал он терпеливо. Хотя по его лицу было видно, что его тоже очень интересовали мои дела. – О чем мы с тобой говорили? – У Норбека здесь встреча с племянником Георгин. Тебе разве не интересно? – В самом деле интересно, – Оскар потер бритый подбородок. – Но я не думаю, что прямо сейчас Рэй захочет держать нас в курсе своих планов. Я прав? – Совершенно правы, – отозвался я. Мне не нравилось русло разговора. – Так где я могу его найти? – Он в зале, – ответил Оскар. – Поищи у бара. – Или где-нибудь в темном углу, – фыркнул Велес. – Паукам компанию составляет. – Велес проводит тебя в зал. Ему как раз пора вернуться к работе. Велес лишь закатил глаза, но к выходу повернул. Ну вот, кажется, я его расстроил. Он очень странно двигался, шел немного от бедра. Я – за ним. Опустевший пакетик из-под крови я случайно оставил на диване, и вспомнил о нем лишь тогда, когда запах табака и парфюма удалил мне в нос пуще прежнего. Так я очутился в чадящем удушье «Бархата и Тени». Под низкими сводами, в мареве тусклых газовых рожков, клубились тени. Одни, размазанные в дыму и бесформенные, сидели за столиками, другие — кружились на крошечном пятачке паркета под заунывные звуки саксофона. Музыка ползла, как дым. Что-то классическое. Здесь пахло правдой, не как в особняке Мирталиса, у нас в квартире, или в любом другом месте, где я когда-либо бывал. Я был здесь своим — таким же ночным созданием, затерянным в подкладке города. Оставалось только найти того, кто заманил меня в это логово. – Вон он сидит, – рука Велеса легла на мое плечо и указала длинным тонким пальцем куда-то в тень зала. Одинокие и мрачные посетители расположились там, лишь изредка на них падал свет со сцены. Каждый сидел в одиночестве. – Спасибо, Велес. И…спасибо за помощь. И передай благодарность мистеру Хэвену. – Да не за что, малыш. Но я надеюсь в благодарность получить какие-нибудь подробности. Позже. – Постараюсь…что-нибудь понять. Он послал мне импровизированный воздушный поцелуй и скрылся в тени бара, затевая беззвучный диалог с барменом. Чудной какой. Они оба. Я быстро пошел в сторону, в которую указал Велес. Музыка немного глушила, но атмосфера была наполнена чинным спокойствием. Я вглядывался в лица посетителей, и в них не было недоверия или притворства. Место истинной вампирской свободы. Тут мой взгляд наконец зацепился за знакомое лицо. Его грубые черты озарились красноватым светом. Он сидел за столом, сгорбившись над пустым стаканом, и напряженно стучал ногтями в такт музыке. Я бесцеремонно подсел к нему за столик, кладя перед его лицом смятый буклет. – Я здесь, – оповестил я твердо. Он поднял на меня уставшие глаза, и нахальная улыбка коснулась его губ, но так и не показалась. – Надо же, действительно явился. Не без задержки, конечно. – Потерялся, – я улыбнулся. – Зачем мы здесь? – Вопрос философский, – он хмыкнул, отодвигая стакан. Кажется, Фестер был совершенно трезв. – Мотив должен быть у тебя, а не у меня. Ты зачем приперся, а? – Признаюсь, ты заинтриговал меня, и мне стало любопытно. Кроме того… – я друг подумал, стоит ли говорить ему про провокацию на приеме. – Кое-что произошло после твоего ухода. – Жмур? Знаю. Все говорят. – Ты что-то знаешь об этом? – По верхам. Это не я, если ты вдруг подумал. – Я так подумал. – Ну, это было бы просто. Я хочу знать, кто людей режет. Сам – нет. Нарезался в свое время. — Ты военный? — Оставь светские расспросы на следующий раз. Я тебе вот, что скажу — мы можем быть друг другу полезны. Для этого я тебя позвал. — И чего ты хочешь? — Правды, парень. Копы не расследуют это дело, а если и возьмутся, то истины никогда не узнают. Аристократы хрен клали на проблемы людей, их только спины их тощие беспокоят. А дохнет кто? Девки с панели, бродяги... Отбросы. По ним никто не плачет, нормально не хоронят даже. Справедливо, считаешь? — Не особо. Но почему именно я? — Ты вхож во все норы сразу. Ты существуешь среди людей, потому что молод. И ты активен среди зверей, твоя тетка — уважаемая женщина, как я понял. Ну вот, опять Мадам Георгин моя тетка. Значит, легенда действительно работает. А ведь мне казалось, что надо быть идиотом, чтобы в неё поверить. Интересно, кто сдал ему эту легенду? У кого он на меня рыл? — Ты хочешь, чтобы я шпионил? — Да. Я задумался. С одной стороны, мне жутко интересно, кто убивает, и что в целом происходит в городе. Как новичку, мне было бы крайне полезно вникнуть даже в закрома. А с другой... Этот парень странный. Его резкость и эта вот хамоватость совсем меня не впечатляют. Кроме того, я почему-то уверен, что безопасность мне никто не гарантирует. Как и награду. Фестер добавил: — У тебя глаза аж светятся, когда мы говорим об убийствам. Небось, нравятся детективные романчики? — И вовсе мне... — Еще причины? Ты медик. А иметь в команде медика — самое полезное вложение. Причин достаточно, или мне тебя как телку продолжать уламывать? — Я могу и отказаться. — Ты уже пришел. Значит, тебе либо скучно, либо страшно. И то, и то — отличный двигатель к дружбе со мной. Думай, Хэтчер. Не ты — так кто-то другой найдется. – Мне…мне нужно время подумать. – Отлично. Пока думаешь, сгоняй к бару и попроси воды, – он пододвинул ко мне стакан. – А заодно скажи типу за ним, чтоб завязывал сверлить меня взглядом.