Часть 4. Призраки едят дым

«Дорогой дядюшка Роджер, В Лондоне нынче происходят любопытные события. До меня дошли слухи о жутких убийствах в Камден-тауне. Надеюсь, полиция уже занимается этим. Главное, не переживайте за меня, я почти не выхожу из дома, а если и выхожу, то исключительно в компании друзей. Хочу сообщить тебе радостную новость — мне наконец предложили работу в лаборатории при Холлоуэй. Описать сложно, как я счастлив. Как здоровье у тетушки? Как Ураган? Как поживает Гарри? Надеюсь, вы все в порядке. Я планирую обязательно посетить вас на Рождество и летом, может, в июле. Крепко обнимаю вас, Ваш воодушевленный, и немного напуганный, Рэй Хэтчер.» Сложив письмо, я на мгновение задержал взгляд на строке «я почти не выхожу из дома». Ирония судьбы — именно сегодня мне предстояло нарушить это обещание. Я не лжец, пока дело не доходит до моей беспокойной семьи. Я печально вздохнул. Как же хочется домой. Последние четыре дня я спал без задних ног, но просыпался все равно уставшим. И пусть я проводил большую часть времени в стенах квартиры, мои мысли все еще были где-то далеко: в поместье Александра, в кабаре «Бархат и Тень», в лаборатории. В мои планы входило хоть немного порефлексировать за книгой, или чашкой чая, но в это утро раздалась трель телефонного звонка. И вот, я уже на всех парах мчусь к месту нашего последнего рандеву. Голос Фестера в трубке прозвучал как приговор коротким и не терпящим возражений: "Выезжай. Нужна твоя голова". Отложить трубку и продолжить тихий вечер не вышло. Все планы на отдых меркли на глазах. Пришлось смириться. Моя спокойная жизнь, кажется, снова сделала очередной неудачный вираж. И, черт возьми, я был бесконечно этому рад. Такси мчалось по ночному городу, а я смотрел в окно и думал о том, как быстро привыкаешь к новому ритму. Ещё вчера я был самым обычным Рэем Хэтчером – немного напыщенным занудой, которого богатые родственники отправили учиться в столицу, а сегодня ныряю в темные подворотни, ищу какого-то зверя, будучи сам зверем. Фестер стоял у ворот, подпирая телом неустойчивый дверной проем. Я, сонный и немного шокированный его внезапным вызовом, вышел из такси и протянул ему руку в знак приветствия. Он лишь сдержанно кивнул. – А ты шустрый. – А ты спонтанный, – я спрятал руки в карманы. – Что произошло? – Убийства сдвинулись с Камден-тауна. Ублюдок мигрирует. Кентиш, под мостом. – И что? – не понял я. – Какой нам прорыв с очередного трупа? – А то, что скотланд-ярд еще не успел сунуть туда свой длинный нос. Он все еще там. Есть шанс увидеть своими глазами. Я, удивленный, распахнул глаза. Он, довольный моей реакцией, ухмыльнулся. – Тогда как ты..? – Свои источники. Так ты едешь или нет? – Еду, конечно, – живо отозвался я. Фестер кивнул в сторону маленькой зеленой “Хилми”, припаркованной на обочине, и мы двинулись в путь. У Фестера в машине разило его собственным колоритом. Здесь было накурено, пыльно, чехлы представляли собой простую вязаную ткань, натянутую на сиденье. Бардачок – склад залежавшихся мелочей: провода, гайки, блокнот с несколькими карандашами, разного вида мусор, и все это в совершенно хаотичном порядке. Над бардачком висело чье-то фото для документов, дополняя картину особыми скорбными флюидами. Фестер резко дернул руль, и я отчаянно схватился за ручку двери. Когда мы выехали на главную дорогу, он закурил в приоткрытое окно. Я поморщился от запаха, все равно проникавшего в салон. — Крови не боишься? — спросил Фестер отстраненно. Я фыркнул. — Я медик. — Правда? Был же студентом. — А что, студенты не в счет? Фестер лишь дернул плечом. — Короче, не боюсь я ничего, — завершил я спор, который даже не успел начаться. Собеседник цинично усмехнулся, вскинув густые брови. — Мне б такую уверенность, — пояснил он. — Мальчишки, что пороху не нюхал. — Вот порохом-то я как раз и надышался, — вполголоса добавил я, отворачиваясь к пейзажам привычного уже мне ночного города. Мыслей было много, но сказать было нечего. Однако, ехать в тишине было куда мучительнее любого, даже самого глупого, разговора. — У тебя есть хоть какие-то догадки? — спросил я. Это не был интерес, лишь попытка разрядить обстановку. Фестер помолчал некоторое время, словно подбирая слова. — А что, есть с чем свериться? — Пока что я предполагаю провокацию и саботаж, — оживился я. — Сам посуди: убийства вампирами, труп на аристократском приеме, а затем еще и махинации с раствором. Кто-то явно пытается передать послание, заявить о себе. Понимаешь, о чем я? — Ага... — задумчиво протянул Фестер. — Погоди, каким ещё раствором? — Я был в лаборатории вчера, ну, где его производят. Оказывается... — Стоп, стоп, притормози, Хэтчер, — Фестер остановился на перекрестке, пропуская запоздалых пешеходов. — Какой еще раствор, вопрос прозвучал? — Ну... «Гемосин», кровозаменитель на основе... — Кровозаменитель? Такое есть? — и он вновь не дал мне договорить. Я округлил глаза, а Фестер смотрел на меня с неприкрытым негодованием. — Погоди, только не говори мне что ты не в курсе. — Удивлю, нет. — Погоди... Погоди-погоди, Фестер... Ты шутишь? Стоило мне убедиться, что он всерьез, я ошарашено схватился за голову. Видимо, мой вид был настолько выразителен, что лицо Фестера впервые приняло смущенный вид. — Хватит на меня так пялиться. — Что ты ешь? — с искренним удивлением спросил я. — Кровь пью... Не... Не человеческую, в смысле. Бездомные животные, птицы, с мяса сырого... Я несколько раз моргнул, сведя брови к переносице, но с интересом, а не с гневом. — Ты пьёшь кровь животных, — повторил я. — Да. — Ты в курсе, несколько это опасно? Животные переносят паразитов, болезни, бактерии... А сырое мясо это вообще! Сальмонеллы, листерии! — Ну а что мне, как наш герой, людей жрать? — Об этом я толкую! Есть вариант доступнее и безопаснее, — В кармане моего пальто удачно завалялся один из лабораторных образцов, что мы получили накануне. Я протянул бутылек Фестеру, но он кивнул в сторону бардачка. Взгляд его был прикован к дороге. Ну, хоть водит он ответственно. — Это химия? — Ну... Да. Но она совершенно безопасна, — я подробно описал Фестеру свойства Гемосина, пока что доступные мне, рассказал о законе Конкордии, посвятил его в дела своей поездки в лабораторию. — Черт возьми, он пил кровь птиц... — все еще держась за лоб, я откинулся на спинку сиденья. — Ну хорош уже. Выживаю как могу. — Кто тебя обратил? — Понятия не имею, — безучастно пробурчал Фестер. Его лицо несколько помрачнело. — Значит, тебя никто не учил? — Чему меня учить? — Как давно ты вампир? — Полтора года. — И как ты выжил?.. — риторически спросил я у воздуха. Фестер резко повернул направо, и мы стали преследовать берег. Он напряжённо молчал. Кажется, мои расспросы убили в нем весь энтузиазм. Спустя пару минут обдумывания, я предложил: — Хочешь, потом заедем ко мне и я спущу тебе еще пару флаконов? — Сколько это будет стоить? — Полагаю, бесплатно. — Траванешь меня. — С чего бы это? — не понял я. — Какую-то химию, снимающую недуг, еще и бесплатно? — Я не настаиваю, если что. Спустя очередную невыносимо долгую паузу, Фестер бросил что-то похожее на «посмотрим». Машина затормозила на обочине. — Приехали, — коротко бросил он, заглушив двигатель. Хлопок двери вырвал меня из потока мыслей. Холодный ветер шел от Темзы. Воздух был сырым и зябким. Пейзаж представлял собой ряды промышленных складов, между которыми и протекала река. Серые шиферные навесы воспевали оду урбанизму и народному труду. Но сейчас они были безмолвны и мрачны. Я поспешил за Фестером, уже грозящемся скрыться в ночной мгле. — Гляди в оба, он где-то здесь, — вполголоса скомандовал он. — И все же, как ты узнал? — Приглядись. Я пригляделся, но только запнулся о кусок шины, торчащей из земли. Выругавшись, я вдруг обнаружил, что мусора здесь заметно больше, чем в иных районах Лондона. — Вот и я о том, — кивнул Фестер, включая фонарик. Его свет то мигал, то гас вовсе. Толку от него было немного. — Берег засран, под мостом часто ночуют бездомные. Отсюда и узнал. — Полезные у тебя связи. — За пять шиллингов любая связь станет полезной. Ты не языком мели, а ищи. И мы взялись за поиски. Я освещал себе путь зажигалкой, Фестер — фонариком, но под мостом тела не оказалось. Свет фонарика оставил после себя предупреждающее «Пойду дальше проверю» и скрылся между складов. Я остался стоять под мостом. Под светом моего факела ютились лишь банки из-под консерв, обрывки какой-то теплой ткани и чей-то одинокий ботинок. Да уж, бездомные. Надеюсь, информатор Фестера не будет также съеден, иначе, в случае неудачи, допрашивать будет некого. Каждый шорох под ногами, шелест ветра в щелях складов заставлял меня вздрагивать и оборачиваться. Я чувствовал себя на мушке, будто за мной самим кто-то наблюдает из этой непроглядной тьмы. — Твою мать! — послышался громкий возглас из темноты. Я тотчас поспешил на звук. Пахнуло кровью. Густой, сладковатый смрад. Взглядом я наткнулся на Фестера, застывшего в неестественной позе. Он не двигался, вглядываясь в темноту впереди. Сначала я не понял, что вижу. Белое, бледное... Потом формы сложились в очертания человеческого тела, неестественно скрюченного, почти разорванного. Это был не "мешок". Это была бойня. Мой желудок сжался в тугой узел, и я едва сдержал рвотный позыв. Рефлексы сработали сами. Стараясь не делать лишних вдохов, я на бегу натянул рукав на ладонь и почти в прыжке перекрыл Фестеру нос. Рывком оттянул, но встретился с сопротивлением. Оттащил подальше, и, наконец, отстранился. — Какого хрена ты делаешь? — прокашливаясь, возмущался он. Свет его фонарика меня слепил. — Обоняние — твой враг, — я вытирал лицо. — Пару вдохов, и ты животное. — Кретин, я по запаху его и нашел. — И что? — я выпрямился. — Не дыши над ним. Я не успею тебя вырубить. Фестер нахмурился, но протестовать не стал. Думаю, он и сам понимал, что его знаний недостаточно для того, чтобы со мной спорить. — Ну, мы хотя бы его нашли, — вздохнул я, глядя на тело вдалеке. — И как предлагаешь его обыскивать, умник? — Просто перестань дышать. Это не проблема, вроде бы. Ну, или зажми нос, если невмоготу. И вообще... — я вдруг осёкся. — Почему кровь? Разве тела не должны быть?... — Вот и я удивился, — Фестер подсветил силуэт трупа. — Расточительный болван, даже не удосужился доесть. Смотреть идёшь? Прикрывая лица от посторонних запахов и ощущений, мы подкрались к телу. Иссохший труп немолодой женщины. Волосы в колтунах, мокрые, были отчасти погружены под землю. На бледном лице застыла гримаса ужаса и боли. Она была без одежды, с вывернутой в обратную сторону рукой, а вся ее шея, плечи и лицо были залиты ее же кровью, уже отчасти запекшейся. Меня похолодило. Фестер присел на корточки. Достал из кармана пару перчаток, одну протянул мне. Он повернул лицо убитой, обнажая худощавую шею. Подержав в руках перчатку, испачканную в запекшейся крови, я с трудом оторвал взгляд от жуткой картины. Странно, как она завораживала меня. Я никогда не видел смерть так близко. Я разглядывал ее коварный след с маниакальным интересом. — Взгляни, — он указал на след от зубов. Вернее, то, что можно было за него принять. — Четыре отверстия, — деликатно я оттянул кожу на ее шее, пытаясь уловить глубину укуса. — А он прямо рвал. Рвал…Будто зверь, не знающий меры. Или, что страшнее, знающий, но не способный себя сдержать. Я сглотнул, на мгновение представив эту картину: неконтролируемую ярость, животный ужас жертвы, истеричные крики боли. — И недорвал, кажись, — серьезно подметил Фестер. — Все в кровище. Я вдруг заметил глубокие зарапины у самого укуса. Они вели вбок. Казалось, нападающего буквально оторвали от ужина. — Думаю, он не успел. Что-то произошло. Рубцы видишь? Они от зубов. Оттого и кровь вытекла, он просто не допил. — М-да, негусто... Думаешь, его шугнули? — Думаю, его пытались оттащить. Если бы шугнули, он бы сразу отбежал. Но он держался за шею. — Поехавший.... — Да уж, силён был голод. Давай осмотримся. Может, он еще что-то оставил? И мы пустились на новые поиски. Атмосфера была крайне гнетущей. Я, безмолвный труп, шум реки, ветер, свистящий средь амбаров, и шаги Фестера вдали. Под ногами трещала галька. В темноте ничего не видать. Вопреки распространенному заблуждению, вампиры не так хороши в ночном зрении. Во всяком случае, молодые. И в этой давящей тишине, под аккомпанемент стука в ушах, раздался тихий, но отчетливый хруст. Я посмотрел под ноги. Из грязи торчал какой-то небольшой предмет. Он был чист, еще не заметен прибрежной грязью. Я наклонился, счищая влажный песок, и поднял его, оглядев треснувший стержень. Карандаш. Поднеся зажигалку поближе, я смог разглядеть гравировку: «Вермилион Сапл». Ну и находка! Я огляделся. Склады. Труп. Карандаш с гравировкой поставщика гемосина. Картинка начинала складываться. Ледяная волна прокатилась по спине. Неужели всё так просто? Фестер вовремя подошёл. — Ну, ты чего застыл? — Нашел зацепку, — я показал ему карандаш. — И че? Это ж склады, здесь вечно всякая канцелярия валяется. — Гляди на гравировку, — я указал на нее пальцем. — Эта контора доставляет гемосин. Раствор. Вероятно, отсюда и происходит доставка. Из этих складов. — То есть... — Я вижу в этом связь. Я думаю, проблемы с раствором и вызывают эту агрессию. После транспортировки обычно и теряются свойства. А отсюда она и стартует. — И кто-то здесь нажрался этой дряни и напал на нее, — подхватил Фестер. — Скорее всего. Возможно, это мог быть даже кто-то из сотрудников. Или водитель. Не думаю, что простой потребитель мог получить гемосин здесь. Но как это произошло? И главное... Зачем? — Нам нужно непосредственно на склад, — предположил он. — Все ответы там. — Проблематично. — Согласен. Прибереги у себя карандаш. Копам он ни к чему. На сегодня закончим. Я обошел по кругу и ничерта не нашел. — Холодает... Я бросил последний взгляд на темный силуэт моста, за которым оставалось не просто тело, а новая загадка. Эта смерть была очередным звеном в одной цепи., которую, как мне казалось, мы еще даже не начали распутывать. Мы направились в машину. Внутри было заметно теплее. Я закутался в воротник. Фестер завел мотор. — Помимо складов, — начал он размышлять. — Есть план, куда дальше? — Мне кажется, дело в политике. — Ясен пень, что дело в политике. Что делать то с этим? Каждого несогласного допрашивать? — Нет необходимости. Нужно разузнать о всех «несогласных» группах, скорее. А потом уже искать к ним подход. Первым делом я бы допросил хозяев кабаре. — Винтра и Хэвена? Я тебя умоляю, они бизнесмены, а не мафиози. Им нет дела ни до чего, кроме их забегаловки несчастной. — Вот именно! Ну как ты не понимаешь, — я стал объяснять на пальцах. — У них откуда-то настоящая кровь, хотя она запрещена. Откуда она — они не отвечают. Во всяком случае мне не ответили. Они против Конкордии, соответственно, против закона о гуманном потреблении. Деньги у них есть, проспонсировать саботаж они могут. Жертвы обескровлены — вот откуда кровь в кабаре. Думай! Фестер вздохнул. — Сам их допросишь. Я с ними не вожусь. — Личные счёты? — нескромно поинтересовался я. — Просто не люблю. Да и скорее всего их уже все подозревают. Больно гладко история ложится. — Все гипотезы должны быть проверены. Еще было бы хорошо узнать, кем была жертва. Вдруг она имеет к этому отношение? — Да простая бродяжка, тут их полно. Уснула, и не заметила. — Все равно нужно навести справки. Подождем, пока Скотланд-ярд доберется до трупа. — А ты воодушевлен, Хэтчер, — иронично подметил Фестер. — Впервые за четыре месяца в моей жизни появилось что-то интересное. Я с ума сходил от скуки. — Ну и вкус в развлечениях... — протянул он, но я вовсе не обиделся. “Развлечения”, — мысленно передразнил я его. Нет, это было не развлечение. Это было первое за долгое время чувство цели. Опасной, сомнительной, но цели. Мы свернули к городу. — Тебя домой или в кабаре? — Домой. Устал ужасно. Да и время уже позднее, — я указал на часы, они показывали четыре. Выполняя роль штурмана, я указывал Фестеру куда ехать. Едва мы заехали в район, как он присвистнул. — Недурно ты расположился. — Да уж, повезло. Остановись тут, пожалуйста. Фестер притормозил у моего подъезда, я отстегнул ремень. — Так ты пойдёшь? — спросил я, указывая на дверь. — Ну, за раствором. — Стоп, так ты серьезно? — У нас столько дел, и если ты помрешь от заражения, или чего хуже, озвереешь от голода, все пойдёт псу под хвост. Идешь или нет? Не тяни. Он подумал с секунду, после чего безмолвно согласился. Вышел из машины. Я был удовлетворён его ответом, и мы направились в квартиру. Надо как-нибудь аккуратно представить его Мадам Георгин, чтобы ее любопытная душа не стала одолевать с расспросами. Когда дело доходит до конспирации, эта женщина просто безумна. Я открыл дверь, из гостиной послышалось: — Рэй, это ты? — Я, Мадам Георгин. Я не один. Она вынырнула из-за угла, пока я вешал пальто на вешалку. На вид она была живее, чем вчера. Внутренне я порадовался. — О, а кто это с тобой? — Мой товарищ, Фестер Норбек. Я хочу угостить его раствором, если вы не против. — У вас тоже испорченный раствор, мистер Норбек? — сочувственно спросила она, когда мы зашли в комнату. Я жестом попросил Фестера присесть за стол. Он держался сдержанно, опасливо осматривал обстановку. Забавно видеть его готовым к бою, зная, что мой дом — самое безопасное место в Лондоне. Во всяком случае, сейчас. На вопрос Мадам Георгин он лишь растерянно кивнул. Я поставил чайник. — Скорее бы все уладили, — сказала она, продолжая уборку в серванте. — Нам очень повезло, что Рэй теперь работает в лаборатории. Хоть у кого-то есть доступ к чистому раствору. — Ну, мадам, еще не работаю, — мягко поправил я. — Мне еще нужно созвониться с профессором на днях. Мою кандидатуру могут и не одобрить. — Одобрят, милый, обязательно одобрят. О, мистер Норбек, а вы чем занимаетесь? Мы с Фестером ненамеренно переглянулись. Замешкавшись, он кратко и как-то неживо выдал: — Военнослужащий. Мадам Георгин округлила глаза, отчего они стали ещё более пугающими. — Ну надо же! — она всплеснула руками. — В таком случае, спасибо вам за вашу службу. — Пожалуйста. — Как хорошо, что эта ужасная война наконец закончилась, — она вернулась к своему занятию. Я меж тем разливал по чашкам чай. — Надеюсь, подобная напасть нас больше не потревожит. Я буквально видел, как слова «напасть» и «потревожит» заставили Фестера сильнее сжать челюсть, и через силу воздержаться от комментариев. Я взглядом призвал к снисходительности, кладя в чай столовую ложку гемосина. От чашки валил обжигающий пар. Я пододвинул ее к Фестеру, сам усаживаясь за стол. Пока Мадам Георгин болтала, Фестер вполголоса обратился ко мне: — У вас можно курить? — Нельзя, — вздохнул я печально. Именно благодаря ужасной нетерпимости наставницы к табачному дыму, была похоронена моя многолетняя никотиновая привычка. — Пей. Гемосин можно смешивать с любыми напитками, так он теряет вкус, но не теряет свойств. И вкусно, и полезно, словом. Фестер с недоверием взялся за чашку. Принюхался. Поморщился. Да уж, запах мог быть самым разным, зависело от везения. Видимо, в случае напитка Фестера, не повезло, и запах железа все же остался на поверхности. Он опасливо сделал глоток. И тут его лицо преобразилось. Синеватые тени под глазами, казавшиеся скорее впадинами, не исчезли, но заметно сгладились. Тусклый взгляд сфокусировался, и в глубине зрачков вновь зажегся тот самый, ледяной и нестареющий огонь, какой я наблюдал в лаборатории у моих спутников. Из его позы ушла всяческая надломленность. Он шокировано взглянул на меня. — Как это?... — только и смог выдать он, глядя в гущу чашки. Я усмехнулся. — Здорово, да? — я подпер щеку рукой, делая глоток. Состояние усталости теперь стало приятной, вялой негой. — Это безопасно? — Да, и совершенно легально. Хотя вкус все еще отвратный, если пить в чистом виде. Я дам тебе несколько флаконов. Полтора года на животной крови, ну надо же... — И откуда же такая щедрость? — Из ниоткуда. Я просто опасаюсь за твою жизнь и здравомыслие. Пока мы работаем вместе, ты становишься одним из моих приоритетов. — Осторожничаешь. — Еще бы. В общем, смешивай по вечерам с каким-нибудь напитком столовую ложку раствора, да хоть с молоком, и пей. И на всю ночь силы будут. И экономнее выйдет, чем весь флакон осушать, и законнее. — Вот-вот, — бестактно вмешалась в наш диалог Мадам Георгин. — Чувствую, в свете последних событий, закон о гуманном потреблении распространится и на животных. Мы обернулись на нее. Она выглядела и звучала совершенно непринуждённо. — Простите, ненамеренно подслушала ваш диалог, дорогие. Мистер Норбек, будьте аккуратнее с резким переходом на раствор. Фестер молчал, поэтому поинтересоваться решил я: — Что вы имеете ввиду? — Синдром отмены, — пояснила она. — Полтора года на суррогате. Иной вампир бы умер после недели такого рациона. — Как давно вы подслушивали? — После века поймешь меня, — усмехнулась она. — Адаптация к новому рациону может травмировать ваше и без того хрупкое тело, дорогой. — Не назвал бы его таким, — наконец возразил Фестер. — На фронте варёные ремни жрали, и ничего, живой. — Ужас какой, — она приложила руки к груди. — Но вы имейте ввиду, мистер Норбек. Будьте готовы к этому, чтобы не выходить из строя. — Избавьтесь от привычки подслушивать, — укоризненно, но беззлобно подметил я. — А ты, юноша, научись подбирать места для тайных рандеву, — парировала она, и была совершенно права. — Не буду спрашивать, над чем вы вместе работаете, чтобы окончательно вас не смущать. — Благодарю и буду должен. Покинете нас? — я елейно улыбнулся. Она вернула мне эту улыбку и скрылась в соседней комнате. Она все равно услышит.