Часть 2. Глава 25.

Энола

В начале февраля была оттепель. Снег, так долго украшавший сад вокруг нашего дома, превратился в серую кашицу, с неба моросил мелкий противный дождь, и даже Гектор отказывался выходить на улицу без долгих уговоров. Я же сидела у окна в гостиной, смотрела на эту слякоть и чувствовала, как внутри нарастает то самое знакомое беспокойство, которое раньше всегда предшествовало важному расследованию. Сейчас расследований не было. Был только последний месяц ожидания. Живот вырос до таких размеров, что я с трудом находила удобное положение для сна, а малыш, казалось, решил, что ночное время — лучшее для активных игр. Ватсон, навещавший меня раз в неделю, говорил, что это нормально, что ребёнок готовится, переворачивается, ищет правильное положение. Я верила ему, но легче от этого не становилось. Сегодня был назначен очередной осмотр, на этот раз в кабинете Ватсона на Бейкер-стрит. Я могла бы принимать его и дома, но Шерлок настоял, чтобы я приехала — «чтобы развеяться, а то ты совсем закиснешь в этой глуши». На самом деле я подозревала, что он просто хочет лично убедиться, что с сестрой всё в порядке. Тьюксберри помог мне одеться — задача не из лёгких, учитывая, что я уже с трудом наклонялась. Гектор крутился под ногами, требуя взять его с собой, и пришлось пообещать, что мы привезём ему что-нибудь вкусное. Экипаж трясся по размокшим дорогам, и я ловила себя на мысли, что волнуюсь сильнее, чем перед любым делом. Всё будет хорошо, уговаривала я себя. Ватсон — лучший врач, какого можно пожелать. Шерлок рядом. Тьюксберри ждёт внизу. Всё будет хорошо. Но внутри, где-то глубоко, сидел страх. Тот самый, с которым я не умела справляться, потому что он был не о внешней опасности, а о том, что происходит внутри моего собственного тела. Тела, которое я вдруг перестала контролировать. Бейкер-стрит встретила привычным шумом и суетой. Миссис Хадсон открыла дверь, всплеснула руками, увидев меня, и немедленно повела наверх, причитая о том, какая я бледная и что мне немедленно нужно выпить чаю с малиновым вареньем. В гостиной было пусто. Ватсон, видимо, ещё не вернулся, а Шерлок... Я прислушалась — из его спальни доносились какие-то звуки. Дома. — Присаживайтесь, мисс Энола, — хлопотала миссис Хадсон. — Доктор Ватсон скоро будет, он отлучился к пациенту, но обещал вернуться к двум. А пока чайку... Я опустилась в кресло — то самое, в котором провела столько часов во время нашего большого расследования. Всё здесь было знакомо до боли: запах табака, книжные шкафы до потолка, разбросанные бумаги на столе Шерлока. Дом. Почти родной. Дверь спальни открылась, и вышел Шерлок. Растрёпанный, с трубкой в зубах, в халате нараспашку — вид самый что ни на есть домашний. Увидев меня, он замер на мгновение, потом подошёл и опустился на корточки перед креслом. — Ну, покажись, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы своим знаменитым сканирующим взглядом. — Живот большой. Отеки есть? — Шерлок! — Я рассмеялась, несмотря на волнение. — Ты же не врач. — Я всё, что касается моей сестры. — Он взял мою руку, пощупал пульс. — Учащённый. Волнуешься? — Немного. — Глупости. — Он отпустил руку, поднялся, сел в соседнее кресло. — Всё будет хорошо. Ватсон — лучший врач в Лондоне, хотя сам этого не осознаёт. — Откуда ты знаешь, что он лучший? — Я изучил вопрос. — Шерлок выпустил дым. — Когда моя сестра ждёт ребёнка, я имею право знать, кто будет его принимать. Я улыбнулась. Шерлок в своём репертуаре — заботу маскирует под цинизм. Ватсон появился через полчаса, запыхавшийся, с каплями дождя на пальто. — Простите, мисс Энола, задержался. — Он сбросил пальто, помыл руки, подошёл ко мне. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо, — ответила я. — Тяжело, конечно, но терпимо. — Шевеления? — Активные. Особенно по ночам. — Отлично. — Он улыбнулся. — Пройдёмте в мою комнату, я осмотрю вас. Осмотр длился долго. Ватсон слушал сердцебиение малыша, мерил давление, ощупывал живот, задавал вопросы, от которых я краснела, но отвечала честно. А когда закончил, сел напротив с очень серьёзным лицом. — Мисс Энола, — начал он, — я должен сказать вам несколько важных вещей. О том, что вас ждёт. — Я слушаю. — Сердце забилось чаще. — Ребёнок здоров. Сердцебиение отличное, положение правильное, головкой вниз. Это хорошо. Но роды... это сложный процесс. Особенно для такой молодой женщины, как вы. — Я знаю. — Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. — Я читала. — Читать и пережить — разные вещи. — Ватсон говорил мягко, но твёрдо. — Роды могут длиться долго. Это больно. Очень больно. Вы должны быть к этому готовы. — Я готова. — Это не всё. — Он помолчал. — Бывают осложнения. Кровотечения, слабость потуг, неправильное положение ребёнка в последний момент. Всё это может случиться. Я сделаю всё возможное, чтобы этого избежать, но... вы должны знать. — Чтобы я не паниковала, если что-то пойдёт не так? — Чтобы вы доверяли мне. — Он взял мои руки в свои. — Что бы ни случилось, мисс Энола, я буду рядом. Я сделаю всё, чтобы вы и ребёнок были в безопасности. Но вы должны слушаться меня. В родах это важно. Я смотрела в его добрые глаза и чувствовала, как страх понемногу отпускает. Ватсон был рядом с самого начала. Он видел меня в самых разных состояниях — испуганной, злой, отчаявшейся, счастливой. И никогда не осуждал, не отворачивался, не предавал. — Я буду слушаться, — пообещала я. — Честно. — Вот и отлично. — Он улыбнулся. — А теперь пойдёмте, расскажем Шерлоку, что всё хорошо. А то он, наверное, уже извёл себя неизвестностью. Шерлок действительно сидел в гостиной с такой напряжённой спиной, будто ждал приговора. Когда мы вошли, он вскочил, впился взглядом в лицо Ватсона. — Ну? — Всё хорошо, — ответил Ватсон спокойно. — Ребёнок здоров, мисс Энола здорова. Ждём. Шерлок выдохнул — так явно, что я рассмеялась. — Ты волновался? — спросила я, усаживаясь в кресло. — Я? — Он фыркнул. — С чего бы? — С того, что ты мой брат. Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом отвернулся к окну. — Ты моя сестра, — сказал он тихо. — Моя маленькая сестра, которая скоро станет матерью. Конечно, я волнуюсь. Хотя это глупо. — Это не глупо, — возразил Ватсон, разливая чай. — Это нормально. Я тоже волнуюсь. — Вы оба глупые, — сказала я, но взяла чашку с благодарностью. — Но я вас люблю. Шерлок хмыкнул, но я видела, как дрогнули уголки его губ. Он тоже любит. Просто не умеет говорить об этом. — Ватсон, — сказал он вдруг, — ты будешь принимать роды. — Я? — Ватсон удивился. — Но я не... — Ты — лучший. — Шерлок повернулся к нему. — Я доверяю только тебе. Никаких других врачей. Только ты. — Шерлок, я тронут, но... — Никаких «но». — Шерлок подошёл к нему вплотную. — Ты будешь принимать роды. Я настою. Я заплачу. Я сделаю всё, что нужно. Но роды будет принимать только тот, кому я доверяю. А доверяю я только тебе. Ватсон смотрел на него, и в глазах его было удивление, смешанное с благодарностью. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я сделаю это. Для вас обоих. — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Спасибо вам обоим. Шерлок отмахнулся, но я видела: он доволен. Всё под контролем. Всё идёт по плану. Мы ещё долго сидели в гостиной, пили чай, говорили о пустяках. Шерлок рассказывал о новом деле, Ватсон — о своих пациентах, я слушала и чувствовала, как спокойствие разливается по телу. Здесь, с ними, я была в безопасности. Здесь меня любили. Когда пришло время уходить, Тьюксберри поднялся наверх — его впустила миссис Хадсон. Он помог мне спуститься, укутал в плед, поцеловал на прощание Шерлоку в щёку — тот сделал вид, что это его ужасно раздражает, но я заметила, как он покраснел. — Береги её, — сказал Шерлок на прощание. — И запомни: если что-то пойдёт не так, я тебя достану даже из могилы. — Обещаю беречь, — серьёзно ответил Тьюксберри. — И обещаю, что ничего не пойдёт не так. В экипаже, прижимаясь к его плечу, я закрыла глаза. — Устала? — спросил он. — Немного. — Я вздохнула. — Знаешь, сегодня Ватсон рассказал мне, что роды — это больно. Очень больно. И что могут быть осложнения. — Я знаю, — тихо ответил он. — Я тоже читал. — И ты не боишься? — Боюсь, — признался он. — Очень. Но я буду рядом. Всё время. Что бы ни случилось. Я подняла голову, посмотрела на него. В полумраке экипажа его глаза казались тёмными, но в них было столько любви, что у меня перехватило дыхание. — Ты — самое лучшее, что со мной случилось, — сказала я. — Нет, — возразил он. — Самое лучшее, что с нами случилось, — это он. — Он положил руку мне на живот. — Или она. Малыш толкнулся под его ладонь, будто соглашаясь. — Мы справимся, — сказала я. — Вместе. — Вместе, — повторил он. Экипаж катил по мокрым улицам, увозя нас домой, где ждал Гектор, тёплый камин и уютная постель. А впереди был последний месяц ожидания. Самый страшный. Но теперь я знала: что бы ни случилось, я не одна. Рядом — муж, брат, Ватсон. И маленькая жизнь внутри, которая скоро станет большой.