Часть 3. Глава 41.

Энола

Март вступил в свои права, принеся с собой первые проталины и звонкую капель за окнами. Снег ещё лежал в саду, но уже потемнел, осел, и в воздухе пахло весной — той особенной, лондонской весной, когда сквозь привычную гарь пробивается что-то живое и обещающее. Годовалые дети — это испытание, к которому невозможно подготовиться. Тео и Тэтти не просто ползали — они носились по дому со скоростью маленьких ураганов, забирались во все возможные и невозможные места, открывали шкафчики, вытаскивали содержимое и требовали внимания каждую минуту бодрствования. А бодрствовали они теперь много — дневной сон сократился до одного раза, и эти несколько часов были единственным временем, когда я могла вздохнуть спокойно. — Мама! — кричала Тэтти, вбегая в кухню с игрушечным медведем в руках. — Мама! — Да, — отвечала я автоматически, помешивая кашу. — Красивый мишка. — Папа! — неслось из гостиной, где Тео обнаружил какую-то новую игрушку. — Папа! Тьюксберри, который пытался работать за своим столом, сдавался и шёл смотреть, что там нашёл сын. Работа в последнее время продвигалась медленно — дети не давали сосредоточиться ни на минуту. — Мы как будто живём в центре урагана, — сказал он однажды вечером, когда дети наконец уснули. — Постоянно. Без перерыва. — Привыкай, — усмехнулась я. — Это теперь навсегда. — Я и не жалуюсь. — Он обнял меня. — Просто констатирую факт. Но даже в этом урагане были свои прекрасные моменты. Когда Тэтти забиралась ко мне на колени и тыкалась носом в шею, бормоча что-то на своём языке. Когда Тео, увидев отца, бежал к нему со всех ног и повисал на ноге, требуя, чтобы его взяли на руки. Когда они играли вместе, перебрасываясь игрушками и заливисто смеясь. — Им нужны сказки, — сказала я однажды за ужином. — На ночь. Я читала, что это важно для развития. — Сказки? — Тьюксберри поднял бровь. — Какие? — Ну, обычные. Про принцесс и драконов. Про животных. Книжки есть. — А может, свои? — предложил он. — Придумаем сами. Сказки, которые будут только у нас. — Свои? — Я задумалась. — Это интересно. — Давай сегодня попробуем, — решил он. — На ночь. Вечером, когда дети были умыты, переодеты и уложены в кроватки, мы сели рядом — я в кресло-качалку, Тьюксберри на пол, прислонившись спиной к моим ногам. Тео и Тэтти смотрели на нас из своих кроваток, ожидая привычного ритуала. — Жили-были, — начала я неуверенно, — два маленьких... зайчонка? Или котёнка? — Два дракончика, — подхватил Тьюксберри. — Маленьких, но очень смелых. — Дракончики? — удивилась я. — Да. Один — синий, с серебряными искрами в чешуе, а другой — розовый, с золотыми. — Почему розовый? — Потому что она девочка, — кивнул он на Тэтти, которая слушала, раскрыв рот. — Синий — для Тео. — Хорошо, — согласилась я. — Жили-были два маленьких дракончика, синий и розовый, в большой пещере на высокой горе. — А с ними жили их родители, — продолжал Тьюксберри. — Большие драконы, которые очень любили своих малышей. — Однажды, — я входила в ритм, — синий дракончик решил исследовать дальний угол пещеры и нашёл там сундук с сокровищами. Тео, услышав знакомое слово, захлопал в ладоши. — Сокровища? — переспросил Тьюксберри, подыгрывая. — Какие? — Золотые монеты и драгоценные камни, — ответила я. — Но главное — там была карта. — А? — Тэтти тоже заинтересовалась. — Карта волшебного леса, который рос у подножия их горы. И розовый дракончик сказала: «Давай пойдём туда!» — А родители разрешили? — спросил Тьюксберри, изображая строгого отца. — Родители сначала волновались, — уклончиво ответила я. — Но потом решили, что маленькие дракончики уже достаточно большие для маленьких приключений. — И они пошли, — подхватил Тьюксберри. — Взяли с собой корзинку с едой, карту и пошли в волшебный лес. — В лесу они встретили говорящую сову, — продолжала я. — Сову, которая знала все секреты этого места. — И что сказала сова? — Она сказала: «Чтобы найти самое большое сокровище, нужно быть добрыми и смелыми. И помогать друг другу». Тео и Тэтти слушали, затаив дыхание. Глаза у обоих были огромные, в них отражался свет ночника. — Дракончики шли дальше, — сказал Тьюксберри. — И встретили ручеёк, который никак не могли перейти. Тогда синий дракончик нашёл дощечку и перекинул её через ручей, чтобы розовый могла перейти, не замочив лапки. — Потом они увидели цветок, который никак не мог распуститься, — добавила я. — Розовый дракончик полила его своей водичкой, и цветок распустился — огромный, красивый, с лепестками всех цветов радуги. — А потом они нашли поляну, — Тьюксберри понизил голос до таинственного шёпота. — Поляну, где светились светлячки, а в центре стоял огромный дуб. — И под дубом лежал сундук, — я тоже перешла на шёпот. — Такой же, как в пещере, только больше. — Они открыли его, и там были... — Он сделал паузу. — О? — выдохнула Тэтти. — Там были они сами, — ответила я. — Отражение в зеркале. И надпись: «Самое большое сокровище — это вы друг у друга». — Дракончики поняли, что главное сокровище — это их дружба и любовь семьи, — закончил Тьюксберри. — Они вернулись домой, к родителям, и рассказали им о своём приключении. И все были счастливы. Дети молчали. Тео переваривал услышанное, Тэтти смотрела на нас с таким выражением, будто пыталась запомнить каждое слово. — Ещё, — потребовала она вдруг. — Папа, мама, ещё! — Завтра, — пообещал Тьюксберри, вставая и подходя к её кроватке. — Завтра новая сказка. А сейчас спать. — Нет! — надулась Тэтти. — Надо, — улыбнулся он, поправляя одеяло. — Закрывай глазки. Тел поднял на меня глаза, пытаясь что то сказать без слов. Но я всё поняла. Я подошла к его кроватке, взяла за руку. Тоненькие пальчики обхватили мой палец с такой доверчивостью, что у меня сердце сжалось. — Нашу песню? — спросила я. — Да, — кивнул он. Мы запели вдвоём с Тьюксберри — ту самую мелодию, что родилась в этой комнате несколько месяцев назад. Дети закрыли глаза и затихли, слушая. Мы допели, поцеловали детей и тихо вышли, оставив дверь приоткрытой — так они лучше засыпали. — Получилось, — сказала я, когда мы спустились в гостиную. — Наша первая сказка. — Им понравилось, — довольно ответил Тьюксберри. — Я видел по глазам. — Теперь каждый вечер придётся что-то придумывать. — Значит, будем придумывать. — Он обнял меня. — У нас впереди много вечеров. — Много, — согласилась я. — Целая жизнь. Мы сидели у камина, пили чай и придумывали продолжение — про то, какие ещё приключения ждут синего и розового дракончиков, какие друзья у них появятся, какие испытания им предстоят. — Знаешь, — сказала я, — в этих сказках мы будем рассказывать им о жизни. О том, что важно. О добре и зле, о дружбе и любви. — И о нас, — добавил он. — О том, как мы встретились, как полюбили друг друга, как ждали их. — Обо всём, — кивнула я. За окнами шумел ветер, в камине потрескивали дрова, а мы придумывали сказки для наших детей. И это было самое лучшее занятие на свете. Следующим вечером история продолжилась. Синий и розовый дракончики отправились в новое путешествие — на этот раз к водопаду, где жила мудрая черепаха, которая знала секрет вечного счастья. Секрет оказался прост — нужно каждый день говорить своим близким, что ты их любишь. Тэтти, услышав это, тут же повернулась к брату и сказала: «Люю..». Тео улыбнулся и ответил так же. Мы с Тьюксберри переглянулись поверх их кроваток, и в наших глазах стояли слёзы. Самые счастливые слёзы. Так в нашем доме появилась новая традиция — вечерние сказки. Мы придумывали их вместе, иногда смешные, иногда грустные, иногда поучительные. Дети ждали их с нетерпением, и даже Гектор приходил послушать, укладываясь у кроватки. А мы были счастливы. Потому что в этих простых вечерах, в этих придуманных историях была настоящая жизнь. Наша жизнь. И она была прекрасна.