Часть 4. Глава 51.

Ночь опустилась на Лондон непроглядной чернотой. Туман, этот вечный спутник лондонской осени, поднимался от Темзы тяжёлыми клубами, окутывая улицы, стирая границы между домами, превращая фонари в призрачные оранжевые пятна. Энола стояла у окна в гостиной и смотрела, как этот туман заволакивает сад, скрывая деревья, дорожки, любимую скамейку, где они так часто сидели с детьми. За её спиной потрескивал камин. Тьюксберри читал детям перед сном — доносилось тихое бормотание, иногда прерываемое вопросами Тэтти. Обычный вечер. Спокойный. Почти безмятежный. Но Энола не могла найти покоя. После вчерашнего выстрела, после визита на Бейкер-стрит, после всего, что она узнала, мысли метались, не желая укладываться в стройную картину. Кто-то охотился за ними. Кто-то, связанный с делом трёхлетней давности. Кто-то, кто не остановится. — Мама! — Тэтти вбежала в гостиную в ночной рубашке, босая, растрёпанная. — Мама, папа сказал, что завтра мы никуда не едем! А я хочу к дяде Шерлоку! — Завтра посмотрим, — автоматически ответила Энола, подхватывая дочь на руки. — А сейчас спать. — Не хочу спать! — Тэтти надула губы, но через секунду зевнула и прижалась к матери. — Мама, а почему тот дядя стрелял? — Мы не знаем, милая. — вопрос повторялся раз за разом. Уже и догадки кончились. — А вы его поймаете? — Постараемся. — А он опять придёт? Энола замерла. Этот вопрос мучил её саму последние сутки. — Не придёт, — твёрдо сказала она. — Мы не дадим. Тэтти кивнула, удовлетворённая ответом, и позволила отнести себя в кроватку. Тео уже спал — ровно дышал, раскинув руки. Волосы, чуть влажные после вечернего купания, вились на подушке мягкими кольцами. Энола поправила одеяло, поцеловала обоих в лоб и вышла, прикрыв дверь. В гостиной Тьюксберри разливал по бокалам вино. — Уснули? — спросил он. — Да. Тэтти опять спрашивала про того человека. — И что ты ответила? — Что мы не дадим ему прийти. — Энола взяла бокал, пригубила. — Ты думаешь, я соврала? — Думаю, ты сделала всё, что могла, чтобы их успокоить. — Он обнял её. — А завтра мы будем думать, как сделать, чтобы это стало правдой. На следующее утро Энола проснулась с твёрдым намерением ехать в Скотленд-Ярд. Инспектор Лестрейд, с которым они встречались после покушения, обещал показать ей материалы по делу о взрыве — те, что не попали в открытый доступ. — Я с тобой, — заявил Тьюксберри за завтраком. — Нет, — отрезала Энола. — Ты остаёшься с детьми. Они не должны оставаться одни. — А ты? — Со мной ничего не случится. — Она положила руку на его ладонь. — Я буду осторожна. Обещаю. — Энола... — Тьюксберри. — Она посмотрела ему в глаза. — Я не могу сидеть сложа руки, когда кто-то угрожает нашей семье. Я должна понять, кто это. И остановить. Он вздохнул, сдаваясь. Спорить с женой, когда она приняла решение, было бесполезно. — Возьми с собой кого-нибудь, — попросил он. — Хотя бы кучера, который сможет защитить. — Возьму, — пообещала Энола. — И револьвер. Тэтти, услышав, что мама уезжает, устроила небольшую истерику, но Тьюксберри и Тео быстро её успокоили, пообещав построить самый большой в мире замок из конструктора. Энола поцеловала их на прощание, чувствуя, как сердце сжимается от необходимости оставлять их даже на несколько часов. Экипаж трясся по мостовой, увозя её в Лондон. Город встретил её серым небом и моросью, которая начиналась как лёгкая изморось, а к полудню обещала превратиться в настоящий ливень. Скотленд-Ярд возвышался мрачным серым зданием, из окон которого лился тусклый свет газовых рожков. Энола расплатилась с кучером и велела ждать её через час. Вошла внутрь, привычно отметив про себя запах сырости, чернил и полицейской формы. Дежурный констебль узнал её и пропустил без лишних вопросов — миссис Тьюксберри, сестра самого Шерлока Холмса, была здесь частым гостем в прошлом. — Инспектор Лестрейд у себя? — спросила она. — Да, мэм, — ответил констебль. — Третья дверь налево. Энола поднялась по лестнице, отмечая про себя, как тихо в здании. Обычно здесь всегда было людно — снующие полицейские, задержанные, посетители. Сегодня же коридоры казались пустынными, лишь изредка попадались констебли, и те выглядели какими-то напряжёнными. — Миссис Тьюксберри! — Лестрейд поднялся из-за стола, когда она вошла. — Рад вас видеть. Хотя, признаться, удивлён — после того, что случилось, я думал, вы будете сидеть дома. — Я не из тех, кто сидит дома, инспектор, — усмехнулась Энола, пожимая ему руку. — Вы обещали показать материалы. — Да, да. — Он засуетился, доставая из сейфа толстую папку. — Вот, всё, что у нас есть. Признаться, негусто. Взрывная волна уничтожила большую часть улик, а те, что уцелели... Он не договорил. Где-то в здании раздался глухой хлопок, и через секунду пол под ногами дрогнул. — Что это? — Энола вскочила. Лестрейд побелел. — Не знаю, но... Второй взрыв — ближе, сильнее. С потолка посыпалась штукатурка, за окном взметнулось пламя. И в ту же секунду завыла сирена, заглушая крики, которые начали доноситься из коридора. — Пожар! — закричал кто-то. — Здание горит! — Надо выбираться, — Лестрейд схватил папку, сунул её Эноле в руки. — Идёмте, здесь есть чёрный ход. Они выбежали в коридор. Тот уже заполнялся дымом — едким, чёрным, выедающим глаза. Где-то вдалеке трещало пламя, и слышались крики людей. — Сюда! — Лестрейд тянул её к лестнице, но путь преградила рухнувшая балка, объятая огнём. — Назад! — крикнула Энола, кашляя. — Есть другой путь? — Через окно, — он показал на комнату справа. Они вбежали внутрь. Энола распахнула окно — внизу был двор, метра три, не меньше. Прыгать опасно, но оставаться в здании — верная смерть. — Прыгайте! — крикнула она Лестрейду. — Я за вами. Он колебался лишь секунду, потом перемахнул через подоконник и рухнул вниз. Энола слышала, как он приземлился, выругался, но, судя по голосу, был жив. Она уже собиралась прыгать, когда услышала крик. Детский? Женский? Откуда-то из глубины коридора. Энола замерла на мгновение, разрываясь между инстинктом самосохранения и тем, что было в ней всегда — желанием помочь. — Помогите! — крик повторился. — Кто-нибудь! Энола выругалась сквозь зубы и бросилась обратно в коридор. Дым стал гуще, пламя подбиралось всё ближе, но она пробиралась вдоль стены, ориентируясь на звук. В одной из комнат она нашла его — молодого констебля, придавленного упавшим шкафом. Парень был без сознания, но жив — Энола проверила пульс. — Чёрт, — выдохнула она, пытаясь сдвинуть шкаф. Тот не поддавался. Пламя подбиралось всё ближе. Жар становился невыносимым. Энола понимала, что у неё есть минута, не больше. — Давай же! — закричала она, упираясь в шкаф изо всех сил. И вдруг чьи-то руки помогли ей. Энола обернулась — рядом стоял мужчина в форме, ещё один констебль, с перекошенным от дыма лицом. — Вместе! — крикнул он. Они навалились вдвоём, и шкаф сдвинулся, освобождая парня. Энола схватила его под мышки, констебль взял за ноги, и они потащили бесчувственное тело к окну. — Давай! — скомандовала она, когда они добрались до комнаты. — Выбрасывай! Они перевалили констебля через подоконник, и он рухнул вниз, на кучу какого-то тряпья, которое неизвестно как там оказалось. За ним прыгнул второй констебль. Энола задержалась на мгновение, оглядываясь на бушующее пламя. — Прыгай! — закричали снизу. Она прыгнула. Приземление вышло жёстким — она подвернула ногу, ударилась плечом, но, кажется, ничего не сломала. Лежала на куче тряпья, глядя в затянутое дымом небо, и кашляла так, будто лёгкие выворачивались наизнанку. — Миссис Тьюксберри! — Лестрейд уже был рядом, помогал подняться. — Вы живы? Вы целы? — Жива, — прохрипела она, пытаясь встать. — Папка... где папка? — У меня, — он показал ей. — Цела. Энола выдохнула. Папка с материалами уцелела. Теперь нужно было понять, что в ней. Она огляделась. Весь Скотленд-Ярд пылал. Огонь вырывался из окон, лизал стены, подбирался к крыше. Пожарные уже суетились, пытаясь сбить пламя, но было понятно — здание обречено. — Поджог, — сказала Энола, глядя на этот ад. — Это был поджог. — Вы уверены? — Лестрейд побледнел ещё сильнее. — Два взрыва почти одновременно. В разных частях здания. Это не случайность. — Она посмотрела на него. — Кто-то хотел уничтожить улики. И, возможно, заодно избавиться от свидетелей. — От меня, — понял он. — От вас. — От нас. — Энола сжала папку. — И у них почти получилось. Она стояла во дворе, глядя на горящее здание, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Те, кто охотился за её семьёй, только что попытались убить её. И едва не убили десятки других людей. — Лестрейд, — сказала она, — мне нужно срочно на Бейкер-стрит. И вам лучше поехать со мной. — А как же... — он показал на пожар. — Потушат и без вас. А нам нужно понять, что в этих бумагах, пока они снова не попытались. Они нашли экипаж, который чудом уцелел и всё ещё ждал её. Кучер, увидев свою госпожу в саже и копоти, побелел. — Миссис... — начал он. — На Бейкер-стрит, — перебила Энола. — Быстро. В экипаже она дрожала — то ли от холода, то ли от шока. Лестрейд протянул ей своё пальто, но она отказалась, прижимая к себе папку с документами. — Они знали, что я там, — сказала она тихо. — Знали и устроили западню. — Откуда вы знаете? — Спросили себя: если бы вы хотели уничтожить улики, вы бы подожгли архив ночью, когда там никого нет. А они сделали это днём, когда здание полно людей. И начали с того крыла, где находится ваш кабинет. Лестрейд побледнел ещё сильнее. — Значит, они хотели убить не только улики, но и... — И вас. И меня. И всех, кто мог что-то знать. На Бейкер-стрит их встретил Шерлок. Он стоял на пороге, и при виде сестры — в саже, с обожжёнными бровями, с папкой, прижатой к груди — лицо его стало каменным. — Входите, — сказал он коротко. — И рассказывайте. Они вошли. Ватсон уже суетился, готовя чай и, кажется, что-то покрепче. Энола села в кресло и начала рассказывать. Голос её дрожал, но она заставляла себя говорить чётко, по порядку, не пропуская деталей. Когда она закончила, Шерлок долго молчал. Потом встал, подошёл к окну, закурил трубку. — Это война, — сказал он наконец. — Они объявили нам войну. — Кто? — спросил Лестрейд. — Те, кто не хочет, чтобы мы узнали правду. Те, кто взорвал лайнер. Те, кто убивал подростков три года назад. — Он повернулся. — И теперь они перешли к открытым действиям. — Что нам делать? — Энола смотрела на брата. — То же, что и всегда. — Он выпустил дым. — Работать. Анализировать. Искать. И быть на шаг впереди. Энола кивнула, чувствуя, как силы покидают её. Шок отступал, уступая место дикой усталости. Но она знала — отдыхать нельзя. Те, кто устроил этот пожар, не остановятся. И она не остановится. Пока не найдёт их. Чего бы это ни стоило.