Часть 4. Глава 64.

Они бежали по коридорам театра, и пламя догоняло их. Энола чувствовала жар спиной, слышала, как рушатся где-то позади перекрытия, но не останавливалась. Тьюксберри бежал рядом с Тэтти на руках, девочка прижималась к отцу, закрыв глаза. Шерлок и Ватсон отстали — прикрывали отход, задерживая людей Пембрука, которые пытались отрезать им путь. — Сюда! — Энола свернула в боковой коридор, ведущий к служебному выходу. — Там дверь! Она навалилась на тяжёлую створку, та поддалась — и они вывалились на улицу, в прохладу осенней ночи. Энола жадно глотнула воздух, чувствуя, как лёгкие разрываются от кашля. — Мама, — Тэтти сползла с рук отца и подбежала к ней. — Мама, ты горишь? — Нет, милая. — Энола прижала дочь к себе, чувствуя, как та дрожит. — Всё хорошо. Мы выбрались. — А дядя Шерлок? Из дверей театра вылетели Шерлок и Ватсон, оба в копоти, но живые. За ними рухнула часть крыши, поднимая сноп искр. — Живы, — выдохнул Шерлок, подходя. — Пембрук ушёл. Через подземный ход под сценой. — Куда ведёт ход? — К набережной. Если успеем перехватить... — Успеем. — Энола уже бежала к экипажу. — Тьюксберри, с детьми домой! — Энола! — Он схватил её за руку. — Ты едва стоишь! Ты не дойдёшь! — Дойду. — Она вырвалась. — Ради Тео. Ради всех. — Я с тобой! — Тэтти вцепилась в её пальто. — Мама, я с тобой! — Тэтти... — Нет! — Девочка топнула ногой. — Я уже стреляла! Я помогала! Я не брошу тебя! Энола посмотрела на дочь. В её глазах горел тот же огонь, что когда-то горел в её собственных. Упрямство. Смелость. Любовь. — Хорошо, — сказала она. — Но будешь слушаться меня беспрекословно. — Буду! — Тогда бегом. Они рванули к набережной. Шерлок и Ватсон за ними, Тьюксберри не отставал. Экипаж остался — быстрее было бежать напрямую, через переулки. Набережная встретила их туманом и тишиной. Внизу плескалась чёрная вода Темзы, у причала качались лодки. Ни души. — Где он? — прошептала Энола, вглядываясь в темноту. — Там, — Тэтти показала на один из причалов. — Я видела тень. — Молодец. — Шерлок уже крался вперёд, держа револьвер наготове. — За мной. Они двинулись к причалу. Туман сгущался, скрывая очертания. И вдруг из белой пелены выступила фигура — высокая, в цилиндре, с револьвером в руке. — Холмсы, — усмехнулся Пембрук. — Живучие, как черти. — Всё кончено, — сказала Энола, целясь в него. — Театр горит, ваши люди арестованы. Сдавайтесь. — Сдаться? — Он расхохотался. — Вы думаете, это конец? Это только начало. Завтра газеты напишут о пожаре. Послезавтра — о новом взрыве. А через неделю Англия узнает, что такое настоящий хаос. — Не узнает. — Шерлок шагнул вперёд. — Потому что вы будете в тюрьме. — Попробуйте взять. Он выстрелил. Шерлок нырнул за ящики, пуля врезалась в дерево. Энола ответила, но Пембрук уже скрылся в тумане. — За мной! — крикнула она, бросаясь в погоню. Они бежали по набережной, то теряя, то находя цель в тумане. Выстрелы гремели то справа, то слева, и каждый раз пули свистели опасно близко. — Мама, сзади! — закричала Тэтти. Энола обернулась — из тумана вынырнули двое, люди Пембрука, с ножами. Тьюксберри встретил первого выстрелом, второго принял на себя Ватсон. Завязалась драка. — Беги! — крикнул Тьюксберри Эноле. — Мы догоним! Она побежала. Туман редел, впереди показался край причала — и Пембрук, замерший у воды, загнанный в ловушку. — Дальше некуда, — сказала Энола, целясь в него. — Прыгнете — утонете. — Выбор невелик, — усмехнулся он. — Но я предпочитаю смерть тюрьме. Он поднял револьвер к своему виску. — Нет! — закричала Энола. Выстрел грянул, но не от Пембрука. Пуля прилетела откуда-то сбоку, выбив револьвер из его руки. Пембрук взвыл, схватившись за раненую кисть. — Кто? — выдохнула Энола, оглядываясь. Из тумана выступила маленькая фигурка. Тэтти, с револьвером в руках, смотрела на Пембрука горящими глазами. — Я говорила, что укушу, — сказала она. — Но лучше стрелять. Пембрук замер, глядя на девочку. Потом его лицо исказилось яростью. — Ты, маленькая дрянь! — Он рванул к ней, забыв о ране, забыв обо всём. — Татьяна! — закричала Энола, бросаясь наперерез. Но Пембрук был ближе. Его руки уже тянулись к девочке, когда вдруг он замер. Из груди его торчал нож — метательный, точно вошедший между рёбер. Пембрук осел на землю, нелепо взмахнув руками. За его спиной стоял... Тео. Энола замерла, не веря своим глазам. Её сын, в пижаме, босиком, с окровавленными руками, смотрел на поверженного врага пустыми глазами. На голове его была белая повязка, под ней — растрёпанные волосы, но он стоял. Стоял и дышал. — Тео! — закричала Тэтти, бросаясь к брату. — Тео, ты жив! — Я... — Он пошатнулся, и Энола подхватила его, не дав упасть. — Я слышал, что вы в опасности. Я проснулся и пошёл. — Как ты нашёл нас? — Гектор привёл. — Он показал куда-то в туман. — Он бежал, я за ним. Из тумана действительно вынырнул Гектор, весь в грязи, счастливо виляя хвостом. Увидев, что все живы, он улёгся у ног Тео и заскулил. — Тео, — Энола прижала сына к себе, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ты жив. Ты жив. — Я обещал, что вернусь, — прошептал он. — Ты же мама. Я не мог тебя оставить. Подбежали Тьюксберри, Шерлок и Ватсон. Увидев Тео, все замерли. — Этого не может быть, — выдохнул Ватсон, опускаясь на колени. — Пульс слабый, но есть. Как ты... как ты встал? — Не знаю, — честно ответил Тео. — Просто надо было. Пембрук на земле застонал — он был ещё жив. Нож не задел сердца, только пробил лёгкое. — Он умрёт? — спросила Тэтти, глядя на него без страха. — Если не отвезти к врачу — да, — ответил Ватсон. — Тогда везите, — твёрдо сказала Энола. — Он должен предстать перед судом. Должен ответить за всё. Шерлок уже связывал Пембрука, Ватсон осматривал рану. Тьюксберри прижимал к себе детей, и Энола вдруг поняла, что это — победа. Настоящая, выстраданная, кровавая победа. — Домой, — сказала она. — Нам всем домой. Они пошли назад, сквозь туман, оставляя за спиной поверженного врага и догорающий театр. Гектор бежал впереди, показывая дорогу. Тео держался за руку матери, и каждый его шаг был чудом. — Мама, — позвал он тихо. — Да, малыш? — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Она остановилась, присела перед ним. — Очень люблю. И никогда больше не позволю никому тебя обидеть. — Я знаю. — Он улыбнулся — впервые за долгие дни. — Потому что ты — мама. Экипаж ждал у набережной. Они забрались внутрь, прижимаясь друг к другу. Тэтти уснула на руках у отца, Тео дремал, положив голову матери на колени. Гектор устроился в ногах, охраняя сон маленьких хозяев. — Мы сделали это, — тихо сказал Шерлок, глядя в окно. — Мы, — согласилась Энола. — Все вместе. — Что теперь? — Теперь — жить, — ответила она. — Просто жить. Растить детей. Любить друг друга. И надеяться, что этот кошмар больше никогда не повторится. — Не повторится, — сказал Тьюксберри, сжимая её руку. — Потому что мы не позволим. За окнами проплывал ночной Лондон, тихий, спокойный, почти мирный. А в экипаже ехала семья, которая прошла через ад и выжила. Которая стала сильнее. Которая знала теперь: вместе они могут всё. Глава тяжести и мрака подошла к концу. Впереди была только тишина…