Часть 6

Минуло несколько дней - тревожных, но странно умиротворённых, словно сама дорога решила дать им передышку. Они шли на юг, к подножию гор, и всё это время за спиной не слышалось ни топота погони, ни шороха засады, ни даже рыка случайного хищника. Ни одной угрозы, ни одной твари, что обычно подстерегает путников в этих краях. Та тяжёлая, настороженная тишина, родившаяся в ночь у часовни, не отставала - она следовала за ними по пятам, обволакивала, как густой туман, и не позволяла забыть, что покой этот временный. И эта странная, слишком долгая тишина не давала покоя Морвине больше всего. Они наконец добрались до настоящего города - Каменного Перекрестка, названного так за древний торговый узел у самого подножия гор. Здесь были каменные дома в два-три этажа, гул улиц, запахи жареного мяса, свежего хлеба, пота и скота. Им повезло: они сняли комнату на тихой окраине, в доме тучной, болтливой хозяйки, которую куда больше интересовали их выдуманная «семейная история» (Бублик, как всегда, плел легенду мастерски) и звон монет, чем правда о беглецах. Но именно здесь, за четырьмя стенами и относительной безопасностью, нервы Морвины окончательно сдали. Она не могла сидеть спокойно. Ходила по тесной комнате взад-вперед, каблуки нервно стучали по старым половицам. - Меня бесит эта тишина, - вырвалось у неё наконец. Голос звенел в душной комнате. - Мы прошли столько, а никто ни разу не попытался нас убить. Ни Каэлан, ни ковен, ни тени, ни даже обычные разбойники. Ничего! Это ненормально. Торвин сидел в углу за грубым столом, медленно и методично чистил топор. Он лишь поднял на неё взгляд - спокойный, тяжёлый - и промолчал. Бублик, занявший единственный стул, снова был в человеческом облике: небрежно одетый мужчина лет тридцати с острым лицом и лукавыми глазами. В руке - гроздь темного винограда с рынка. Он с наслаждением отправлял ягоду за ягодой в рот, аккуратно сплевывая косточки в старую пепельницу. - Дорогуша, успокойся, - бархатно протянул он, не отрываясь от винограда. - Ты как кошка, которой подсунули пустую миску и теперь она шипит на всю кухню. Наслаждайся передышкой. Виноградинку? Морвина бросила на него раздражённый взгляд. Торвин отложил тряпку, закончив с лезвием, и наконец заговорил - глухо: - Он прав. Тишина не всегда значит бурю. Иногда это просто тишина. Морвина остановилась посреди комнаты, обвела их обоих взглядом, в котором мелькнуло почти отчаяние. - А вас это совсем не тревожит? После всего? Духи, медведь, ковен под землёй. А теперь вдруг - город, вино, виноград. Как будто нас выкинули из одной истории в другую, скучную и безопасную. Торвин и Бублик переглянулись. Почти синхронно покачали головами. - Нет, - коротко сказал Торвин. - Лично я наслаждаюсь антрактом, - добавил Бублик, отправляя в рот последнюю ягоду. - Особенно виноградным. Морвина закатила глаза и, не выдержав их спокойствия, подошла к маленькому запылённому окну. Откинула занавеску, уставилась на вечерний город: фонари, обрывки голосов, где-то далеко - жидкая гармошка. Торвин поднялся. - Пойду вниз, спрошу у хозяйки про подводу на завтра. И проверю улицу - на всякий случай. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Лориан, который до того дремал на узкой кровати в углу, тоже встал, пробормотал что-то про свежий воздух и последовал за Торвином. Дверь щёлкнула второй раз. В комнате остались только они вдвоём. Тишина стала гуще. Морвина не оборачивалась. Бублик поднялся со стула, бесшумно подошёл сзади. Она почувствовала его тепло раньше, чем услышала шаги. - Тебя всё ещё бесит, что я не показываю свой настоящий облик? - тихо спросил он ей в затылок, почти касаясь губами волос. - Да, - резко ответила она, не отрываясь от окна. - Каждый раз чужое лицо. Как будто тебе стыдно быть собой передо мной. Он усмехнулся - она услышала это в голосе. - Так надо, дорогуша. И не тебе задавать вопросы о том, какой облик «настоящий». Ты сама сбежала от ковена, а теперь хочешь, чтобы я ходил с рогами и хвостом напоказ? Морвина наконец повернулась. Глаза её горели. - Я хочу в Вольную Долину. Там нет ковена. Там можно быть собой. Бублик шагнул ближе, прижал её спиной к подоконнику. Руки легли на бёдра, медленно собрали ткань платья вверх, обнажая кожу. - Может, туда и не надо, - прошептал он, глядя ей в глаза. - Может, тебе лучше остаться со мной. Как раньше. Пальцы скользнули выше, задрали подол до талии. Он наклонился, губами коснулся груди через тонкую ткань рубашки, потом оттянул ворот - зубами - и медленно провёл языком по соску. Морвина вздрогнула, вцепилась пальцами в подоконник за спиной. - Мне не хватает подпитки, - тихо сказал он, не отрываясь от кожи. Голос стал ниже, почти рычащим. - И жертвы. Твоей жертвы. Как в те ночи в ковене, помнишь? Когда ты сама приходила ко мне, раздвигала ноги и просила сильнее. Когда ковен думал, что ты учишься заклинаниям, а ты кормила меня собой. Она дышала чаще, но не отталкивала. - Это было до того, как я поняла, что ковен хочет использовать меня как сосуд для Каэлана, - выдохнула она. - До того, как я сбежала. - И всё равно приходила, - он прикусил сосок, слегка, чтобы она выгнулась. - Даже после. Даже зная. Его рука скользнула между её бёдер, нашла тепло, уже влажное. Морвина тихо выдохнула, голова запрокинулась. - Бублик… - Тише, - прошептал он. - Парни скоро вернутся. А мне нужно хоть немного. Хоть каплю. Он опустился на колени прямо у подоконника, задрал платье выше, губы нашли внутреннюю сторону бедра, потом выше. Язык медленно, уверенно прошёлся по ней - один раз, второй. Морвина зажмурилась, пальцы впились в дерево. Но он остановился так же внезапно, как начал. Поднялся, поправил ей платье, поцеловал в шею - коротко, почти нежно. - Потом, - сказал он. - Когда будет время. И место. А пока - держи себя в руках, ведьмочка. Дверь скрипнула. Торвин вернулся один - Лориан остался внизу болтать с хозяйкой. Он подошёл к Морвине сзади, не зная, что было секунду назад, и положил тяжёлую тёплую ладонь ей на плечо. - Завтра идём, - тихо сказал он, глядя через её голову на улицу. - Наймём подводу до перевала. А дальше - пешком. В горах будет тихо по-настоящему. Морвина кивнула, всё ещё ощущая вкус его губ на коже. - Хорошо, - прошептала она. - Завтра. И продолжала смотреть в окно - теперь уже не со страхом, а с решимостью и лёгким, тайным трепетом. Если затишье и было ловушкой, они не станут ждать, пока она захлопнется. Они двинутся дальше - навстречу настоящей тишине. И эта странная, слишком долгая тишина не давала покоя Морвине больше всего. Они наконец добрались до настоящего города - Каменного Перекрёстка, названного так за древний торговый узел у самого подножия гор. Здесь были каменные дома в два-три этажа, гул улиц, запахи жареного мяса, свежего хлеба, пота и скота. Им повезло: они сняли комнату на тихой окраине, в доме тучной, болтливой хозяйки, которую куда больше интересовали их выдуманная «семейная история» (Бублик, как всегда, плёл легенду мастерски) и звон монет, чем правда о беглецах. Но именно здесь, за четырьмя стенами и относительной безопасностью, нервы Морвины окончательно сдали. Она не могла сидеть спокойно. Ходила по тесной комнате взад-вперёд, каблуки нервно стучали по старым половицам. - Меня бесит эта тишина, - вырвалось у неё наконец. Голос звенел в душной комнате. - Мы прошли столько, а никто ни разу не попытался нас убить. Ни Каэлан, ни ковен, ни тени, ни даже обычные разбойники. Ничего! Это ненормально. Торвин сидел в углу за грубым столом, медленно и методично чистил топор. Он лишь поднял на неё взгляд - спокойный, тяжёлый - и промолчал. Бублик, занявший единственный стул, снова был в человеческом облике: небрежно одетый мужчина лет тридцати с острым лицом и лукавыми глазами. В руке - гроздь тёмного винограда с рынка. Он с наслаждением отправлял ягоду за ягодой в рот, аккуратно сплёвывая косточки в старую пепельницу. - Дорогуша, успокойся, - бархатно протянул он, не отрываясь от винограда. - Ты как кошка, которой подсунули пустую миску и теперь она шипит на всю кухню. Наслаждайся передышкой. Виноградинку? Морвина бросила на него раздражённый взгляд. Торвин отложил тряпку, закончив с лезвием, и наконец заговорил - глухо, но ровно: - Он прав. Тишина не всегда значит бурю. Иногда это просто… тишина. Морвина остановилась посреди комнаты, обвела их обоих взглядом, в котором мелькнуло почти отчаяние. - А вас это совсем не тревожит? После всего? Духи, медведь, ковен под землёй… А теперь вдруг - город, вино, виноград. Как будто нас выкинули из одной истории в другую, скучную и безопасную. Торвин и Бублик переглянулись. Почти синхронно покачали головами. - Нет, - коротко сказал Торвин. - Лично я наслаждаюсь антрактом, - добавил Бублик, отправляя в рот последнюю ягоду. - Особенно виноградным. Морвина закатила глаза и, не выдержав их спокойствия, подошла к маленькому запылённому окну. Откинула занавеску, уставилась на вечерний город: фонари, обрывки голосов, где-то далеко - жидкая гармошка. Торвин поднялся. - Пойду вниз, спрошу у хозяйки про подводу на завтра. И проверю улицу - на всякий случай. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Лориан, который до того дремал на узкой кровати в углу, тоже встал, пробормотал что-то про свежий воздух и последовал за Торвином. Дверь щёлкнула второй раз. В комнате остались только они вдвоём. Тишина стала гуще. Морвина не оборачивалась. Бублик поднялся со стула, бесшумно подошёл сзади. Она почувствовала его тепло раньше, чем услышала шаги. - Тебя всё ещё бесит, что я не показываю свой настоящий облик? - тихо спросил он ей в затылок, почти касаясь губами волос. - Да, - резко ответила она, не отрываясь от окна. - Каждый раз чужое лицо. Как будто тебе стыдно быть собой передо мной. Он усмехнулся - она услышала это в голосе. - Так надо, дорогуша. И не тебе задавать вопросы о том, какой облик «настоящий». Ты сама сбежала от ковена, а теперь хочешь, чтобы я ходил с рогами и хвостом напоказ? Морвина наконец повернулась. Глаза её горели. - Я хочу в Вольную Долину. Там нет ковена. Там можно быть собой. Бублик шагнул ближе, прижал её спиной к подоконнику. Руки легли на бёдра, медленно собрали ткань платья вверх, обнажая кожу. - Может, туда и не надо, - прошептал он, глядя ей в глаза. - Может, тебе лучше остаться со мной. Как раньше. Он наклонился, губами коснулся груди прямо через тонкую ткань рубашки - сначала одного соска, потом другого. Язык медленно, влажно обвёл твёрдый бугорок сквозь материю, оставляя тёмные пятна. Морвина вздрогнула, вцепилась пальцами в подоконник за спиной. - Мне не хватает подпитки, - тихо сказал он, не отрываясь от ткани. Голос стал ниже, почти рычащим. - И жертвы. Твоей жертвы. Как в те ночи в ковене, помнишь? Когда ты сама приходила ко мне в тёмные покои, раздвигала ноги и шептала: «Возьми меня, Бублик, сильнее». Когда ковен думал, что ты учишься заклинаниям, а ты кормила меня собой до дрожи. Она дышала чаще, но не отталкивала. - Это было до того, как я поняла, что ковен хочет использовать меня как сосуд для Каэлана, - выдохнула она. - До того, как я сбежала. - И всё равно приходила, - он прикусил сосок сквозь ткань, слегка, чтобы она выгнулась. - Даже после. Даже зная. Его рука скользнула между её бёдер, нашла тепло, уже влажное. Морвина тихо выдохнула, голова запрокинулась. Он опустился на колени прямо у подоконника, задрал платье выше, губы нашли внутреннюю сторону бедра, потом выше. Язык медленно, уверенно прошёлся по ней - один раз, второй, третий, глубже, настойчивее. - Помнишь, как ты стонала тогда? - прошептал он прямо в неё, не отрываясь. - «Ещё, Бублик… не останавливайся». Ты всегда была моей лучшей жертвой. Самой сладкой. Морвина вдруг напряглась, пальцы впились в его волосы - не прижимая, а отталкивая. - Нет, - резко сказала она, голос дрожал, но был твёрд. - Хватит. Он замер. Потом медленно отстранился, поднял голову, глядя на неё снизу вверх. В глазах - не обида, а покорность, древняя, привычная. - Как прикажешь, госпожа, - тихо ответил он, и в этом тоне было всё: признание её власти, воспоминание о тех ночах, когда она действительно командовала. Он поднялся, аккуратно опустил подол её платья, поправил ткань на груди. Поцеловал в шею - коротко, почти почтительно. - Потом, - добавил он. - Если позволишь. Дверь скрипнула. Торвин вернулся один - Лориан остался внизу болтать с хозяйкой. Он подошёл к Морвине сзади, не зная, что было секунду назад, и положил тяжёлую тёплую ладонь ей на плечо. Дверь тихо скрипнула ещё раз - почти неслышно. Бублик, не сказав ни слова, выскользнул из комнаты, растворившись в полумраке лестницы, как тень. Торвин всё ещё стоял позади Морвины, тяжёлый и тёплый, но через минуту и он отстранился - пошёл к своему углу, снова взялся за топор, будто разговор и не прерывался. В комнате повисла привычная уже тишина. Лориан вернулся чуть позже, с маленьким свёртком в руках. Он улыбнулся своей тихой, чуть сонной улыбкой, развернул ткань и показал Морвине несколько спелых груш и горсть орехов. - На рынке взял, - сказал он негромко. - Подумал, тебе понравится. Он подошёл, обнял её одной рукой за талию - легко, почти робко - и прижался щекой к её плечу на мгновение. - Я ещё посплю немного, - прошептал он. - Или… погуляю по двору, если не усну. Не скучай. Морвина кивнула, коснулась его руки, но взгляд её уже был прикован к двери. Как только Лориан отвернулся и улёгся на свою койку, она тихо вышла. Коридор был пуст. Лестница скрипела под ногами. На улице уже сгущались сумерки, фонари только-только зажигались. Морвина завернула за угол дома, в узкую подворотню, где пахло сырой штукатуркой и дымом из кухни. Бублик стоял там, прислонившись к стене, глядя в переулок. Он не обернулся, но она знала - почувствовал. Она подошла быстро, схватила его за руку - сильно, пальцы впились в запястье. - Не играй со мной, - прошипела она тихо, но в голосе звенела сталь. Он медленно повернулся. Никакой ухмылки, никакой привычной насмешки - только серьёзный, почти усталый взгляд. - Я и не играю, - ответил он так же тихо. Голос был ровным, без бархата и без яда. Морвина не отпускала руку. - Прогуляйся со мной. Сейчас. Бублик покачал головой. - Не нужно. Я сам всё проверю. Улицы, дворы, рынок - всё. Тебе не о чем беспокоиться. Снова. Я всё сделаю. Он не отводил глаз, и в этот момент в нём не было ни фамильярской дерзости, ни желания поддразнить. Только старая, глубокая преданность - та, что заставляла его когда-то выполнять любой её каприз, даже самый опасный. Морвина чуть разжала пальцы, но не отступила. - Будь на чеку, - сказала она, и в голосе прозвучало что-то острое, почти болезненное. - Что-то не так. Я чувствую. Он помолчал секунду-другую, потом просто кивнул - коротко, серьёзно. Понял. Не стал спрашивать, что именно. Он и так знал: когда она говорила «чувствую», это значило - магия шептала, кожей, костями, кровью. - Я буду, - ответил он. - Иди в комнату. Морвина отпустила его руку, развернулась и пошла обратно. Шаги её были быстрыми, раздражёнными - каблуки стучали по мостовой громче, чем нужно. Внутри всё кипело: от его покорности, от этой тишины, от собственной беспомощности перед ощущением, которое не отпускало. Она вернулась в номер, захлопнула дверь чуть сильнее, чем следовало, и снова подошла к окну. Город жил своей жизнью, но теперь каждый фонарь казался глазом, каждый шорох - шагом за спиной. На следующий день, выйдя из номера, Морвина оказалась на узкой, кривой улочке, больше похожей на щель между высокими каменными домами. Воздух здесь был другим - не спёртым, как в комнате, а густым, живым, пропитанным городом. Пахло нагретым за день камнем, старым, выветренным за века, варёной капустой из чьей-то кухни, мочой из ближайшего тупика, дымом десятков печных труб и - поверх всего - сладковатым, тёплым ароматом свежеиспечённого хлеба, который стелился над кварталом, словно невидимая рука благословения. Она натянула капюшон плаща поглубже, скрывая лицо в тени, и пошла, не выбирая пути. Ноги сами несли её вниз, к центру, к гулу голосов и стуку колёс. Внутри всё ещё бурлила тревога - та самая, что не отпускала со вчерашнего вечера, - но за ней следовала другая, тихая, упрямая нить: надежда наткнуться на Лориана. Он ушёл утром, бросив через плечо, что разузнает про подводы и дороги в горы, и не вернулся ни к обеду, ни к вечеру. Торвин только хмыкал, бурча, что парень, наверное, застрял в трактире или на рынке, но в его глазах Морвина читала ту же тень беспокойства. Бублик, в своём человеческом облике, лишь пожимал плечами и цедил с лёгкой усмешкой: «Не паникуй раньше времени, дорогуша. Мужчины иногда теряются в своих мыслях… особенно после таких травм». Город Каменный Перекрёсток жил, не обращая на неё внимания. Улочка вывела её на более широкую, вымощенную булыжником улицу. Здесь было людно. Торговцы с тележками выкрикивали цены на яблоки, лук и грубые ткани. Женщины с корзинами на локтях торговались, их голоса сливались в гулкий, мелодичный хаос. Дети носились под ногами, играя в салки, их крики звенели, как колокольчики. На углу стоял водонос с бочкой, и возле него толпились служанки с вёдрами, сплетничая и смеясь. Морвина шла, вглядываясь в лица. Бородатые мужчины в кожаных фартуках - кузнецы или кожевники. Солдаты городской стражи в потёртых синих плащах, лениво прохаживающиеся вдоль стены. Молодые парни, задирающие девушек у фонтана. Но знакомого лица с тёмными волосами и озабоченным взглядом не было. Она свернула на торговую площадь. Здесь шум стоял уже оглушительный. Рынок кишел жизнью. Ряды с овощами сменялись рядами с рыбой - серебристой, ещё влажной, пахнущей рекой и солью. Далее шли лавки ремесленников: горшечники выставляли ряды глиняных кувшинов, бондари стучали по обручам, а в воздухе висела сладкая стружка от резчиков по дереву. Пахло специями, воском, свежим сеном и тысячей других, неразличимых запахов. Морвина протискивалась между прилавками, её глаза метались. Она искала не только Лориана. Она искала признаки - слишком пристальный взгляд, неестественную тень, ощущение слежки. Но город, казалось, был слеп и глух к её страхам. Он был слишком поглощён собой, своей ежедневной, шумной жизнью. На краю площади она увидела каменный фонтан со стилизованной фигурой какого-то древнего героя, из чаши которого била струя чистой, холодной воды. К нему тянулась очередь. И там, прислонившись к постаменту фонтана, с куском грубого хлеба в руке и задумчивым видом, стоял он. Лориан. Облегчение ударило в грудь, почти болезненное. Он просто стоял. Смотрел не на толпу, а куда-то поверх голов, в сторону гор, синеющих на горизонте. Даже на расстоянии было видно, что его лицо сосредоточено, брови сведены. Он не выглядел так, будто только что договорился о подводе. Он выглядел так, будто решал сложную задачу. Морвина уже сделала шаг в его сторону, как вдруг заметила движение сбоку. Из-за угла ближайшего дома, из тени под навесом мясной лавки, вышел человек. Невысокий, в простом, тёмно- сером дорожном плаще с капюшоном, накинутом на голову несмотря на дневной свет. Лица не было видно, но походка была лёгкой, почти бесшумной. И этот человек остановился, будто случайно, в десяти шагах от Лориана. Не смотрел на него прямо, но его поза, его неподвижность были внимательными. Это не была городская стража. Не был и обычный прохожий. В этом человеке, в его тихом ожидании, было что-то знакомо- чуждое. Что-то, от чего по спине Морвины снова побежали мурашки. Город вокруг продолжал гудеть, смеяться и торговаться, не подозревая, что среди его шумного, солнечного потока, у древнего фонтана, только что сошлись три точки тихого напряжения: задумчивый охотник, невидимая тень и ведьма, замершая в толпе, с внезапно застывшим в горле вздохом облегчения. Морвина замерла, её инстинкт кричал о том, чтобы остаться незамеченной. Она отступила на шаг назад, слившись с группой женщин, обсуждавших цену на шерсть у соседнего прилавка. Отсюда, Из-за спин, она могла наблюдать. Лориан, похоже, так и не заметил незнакомца. Он откусил от хлеба, всё так же глядя вдаль. Но через мгновение его поза изменилась - не резко, а почти неуловимо. Его плечи напряглись, рука с хлебом опустилась. Он не обернулся, но, казалось, его внимание, ранее рассеянное, теперь сфокусировалось на чём- то рядом. Он почувствовал взгляд? Или что-то ещё? Человек в плаще не двигался. Он был похож на статую. Но Морвина, прищурившись, заметила лёгкое движение его головы - он изучал не только Лориана, но и площадь вокруг, будто проверяя, не за ними ли следят. И тут Лориан повернулся. Не к незнакомцу. Он повернулся и начал пробираться сквозь толпу, направляясь не к их ночлегу, а в противоположную сторону, в лабиринт узких переулков, что вели к окраинным городским стенам. Человек в плаще ждал, пока Лориан не скроется из вида за углом, а затем бесшумно двинулся следом, растворяясь в потоке людей с мастерством, выдававшим долгую практику. Сердце Морвины ушло в пятки.  Это была слежка. Чистая, профессиональная слежка. И Лориан, судя по всему, её заметил и теперь пытался либо оторваться, либо заманить в ловушку, либо вести к чему-то. Она не могла оставаться в стороне. Сжав кулаки под складками платья, она двинулась вслед, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Толпа на площади помогала, но в переулках было теснее и тише. Лориан шёл быстро, но не бежал. Он петлял, сворачивал в неожиданные проулки, иногда останавливался, якобы чтобы поправить обувь, но на самом деле - чтобы проверить, не идёт ли кто сзади. Он действительно знал, что за ним следят, и пытался усложнить задачу. Человек в плаще, однако, был призраком. Он то появлялся в поле зрения Морвины на другом конце улицы, то исчезал, будто растворяясь в стене. Он не терял Лориана. Наконец Лориан вышел на пустырь у самой городской стены. Здесь были свалены какие- то старые бочки и обломки телег, пахло плесенью и мочой. Это было идеальное место для того, чтобы либо напасть, либо столкнуться с преследователем лицом к лицу. Лориан остановился в центре пустыря и медленно обернулся. Его рука лежала на рукояти ножа за поясом. - Хватит играть в прятки! - громко сказал он, и его голос, обычно сдержанный, прозвучал резко и зло в тишине задворок. - Выходи! Что тебе нужно? Наступила пауза. Потом Из-за груды боек, в десяти шагах от него, вышел тот самый человек в плаще. Он откинул капюшон. Это была женщина.  Лет тридцати, может, чуть больше. Лицо узкое, бледное, с высокими скулами и тонкими, бесцветными губами. Волосы, тёмно-каштановые, были собраны в тугой, неброский узел. Но больше всего поражали глаза - большие, серые, абсолютно пустые. В них не было ни любопытства, ни угрозы, ни даже интереса. Взгляд, очень напоминавший взгляд Каэлана, но лишённый его внутреннего, стального стержня. - Меня зовут Элис, - сказала женщина. Голос у неё был тихим, ровным, без интонаций. - Мне нужно поговорить. Не с тобой. С той, что с тобой. С травницей. Лориан нахмурился, но его рука с рукояти ножа не убралась. - С какой травницей? Ты ошиблась адресом. - Не ошиблась, - парировала Элис. Её пустой взгляд скользнул по нему, будто оценивая препятствие. - Я наблюдала с того момента, как вы вошли в город. Втроём. Вернее, вчетвером, если считать крысу. - Она сделала крошечную паузу. - Мои хозяева заинтересованы. Не причинять вреда. Поговорить. Морвина, притаившаяся за углом последнего дома, прижалась к стене. «Хозяева».  Ковен. Это была одна из них. Та самая «Сестра Тишины»? Или другая? Она чувствовала от женщины слабое, но отчётливое эхо магии - не грубой силы, а чего-то подавляющего, гасящего. Именно это гашение, вероятно, и помогало им скрываться от Бублика. - У нас нечего сказать твоим «хозяевам», - отрезал Лориан, делая шаг назад, занимая более удобную для боя позицию. - Она думает иначе, - сказала Элис, и её взгляд, казалось, на миг метнулся прямо в сторону укрытия Морвины, будто она знала, что та там. - У неё есть вопросы. К нам. И к тому, кого вы называете Каэланом. Мы можем дать ответы. В обмен на небольшое одолжение. Она выдержала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Встреча. Сегодня. На закате. На старом кладбище за южными воротами. Она придёт одна. Или... - её пустые глаза снова вернулись к Лориану, - ...вы больше никогда не увидите солнца над этими стенами. Выбор за вами. И, не дожидаясь ответа, женщина развернулась и зашагала прочь, её плащ слился с тенью стены, и через мгновение её будто и не было. Она оставила после себя только ледяное обещание и тяжёлое, давящее молчание пустыря. Лориан стоял неподвижно, его лицо было бледным от ярости и беспомощности. Он знал, что это не пустая угроза.  Они нашли их. И теперь предлагали игру, в которой все карты были, казалось, у них. Морвина медленно вышла из укрытия. Их взгляды встретились через пустое пространство. Вопрос, который она задавала себе в комнате, теперь висел в воздухе между ними, обретший ужасную конкретную форму: Куда идти? На кладбище на закате? Или попытаться бежать сейчас, зная, что за ними уже следят и ждут? Лориан молча кивнул, увидев Морвину. Никаких вопросов, как она оказалась здесь. Только тяжёлое, понимающее выражение на лице. Он махнул рукой, указывая обратно в лабиринт улочек, и они двинулись назад, к своей временной конуре, стараясь идти не спеша, не привлекая внимания. Первые несколько минут шли в гнетущем молчании. Морвина чувствовала, как взгляд той женщины, Элис, будто всё ещё прилип к её спине. Город, ещё недавно казавшийся просто шумным и чужеродным, теперь ощущался враждебным, пронизанным невидимыми нитями наблюдения. - Это они, - наконец тихо сказала она, не глядя на Лориана. - Те, о ком говорил Бублик. Ковен из каменоломен. Лориан лишь хмыкнул, пропуская вперед старуху с корзиной. - Похоже. И эта Элис. Она одна из трёх? Морвина покачала головой, вспоминая мысленный доклад Бублика. - Бублик назвал троих: Паутинница Ариэль, Корнила-Змееуст и Сестра Тишины, Молчальница. Элис не похожа на «паутинницу» или «змееуста». Её магия она чувствовалась тихо. Подавление. Гашение. Если Молчальница - это не титул, а описание способности то это может быть она. - Прелесть, - пробормотал Лориан, резко сворачивая в очередной переулок, чтобы проверить, не идёт ли кто сзади. - Значит, они не только выследили нас. Они знают про Каэлана. И предлагают «поговорить». - Они сказали, могут дать ответы о нём, - добавила Морвина, и её голос дрогнул. Мысль о том, чтобы получить хоть какую-то ясность насчёт их бывшего командира, была одновременно страшной и манящей. - Но цена «небольшое одолжение». У ковена «небольшие одолжения» имеют свойство превращаться в вечное рабство или смерть. - И они не шутят насчёт угрозы, - мрачно констатировал Лориан. Они вышли на их улицу, и он на мгновение остановился, окидывая её пронзительным взглядом охотника. - Если они нашли нас здесь, в городе, значит, они давно за нами следят. Возможно, с тех пор, как мы почистили их метку у часовни. Или даже раньше. Он отворил дверь в их жилище, пропуская её вперёд. Внутри было пусто. Торвин, видимо, тоже куда-то вышел. Бублик в человеческом облике сидел на стуле, но уже не ел виноград, а чистил ногти маленьким, опасного вида ножичком. Его взгляд мгновенно стал острым, когда он увидел их лица. - Что случилось? - спросил он, откладывая нож. В его голосе не было и тени прежней расслабленности. Морвина, сбросив платок, вкратце, но чётко изложила встречу на пустыре и ультиматум. Бублик выслушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно свистнул. - Молчальница. Да, звучит как её почерк. Тихая, навязчивая, с угрозой. - Он нахмурился. - Но зачем им «разговор»? Если они хотели забрать тебя, могли попробовать уже. Или дождаться, пока мы выйдем из города, где меньше свидетелей. - Может, не хотят шума в своих владениях, - предположил Лориан, снимая плащ. - Или им действительно что-то нужно. То самое «одолжение». - Или это ловушка не для тебя, - тихо сказал Бублик, глядя на Морвину. - А для него. Для Каэлана. Они знают, что ты связана с ним каким-то следом. Может, они хотят использовать тебя как приманку, чтобы выманить его. Или наоборот - узнать через тебя, что с ним случилось, если он действительно под их влиянием. Дверь скрипнула, и вошёл Торвин. Он нёс свёрток с едой - чёрный хлеб, сыр и ещё какую-то копчёность. Увидев их напряжённые лица, он молча поставил свёрток на стол и уставился на них, ожидая объяснений. Выслушав повторение, Торвин не выразил ни удивления, ни страха. Его лицо стало ещё более каменным. - Кладбище за южными воротами, - произнёс он задумчиво. - Знаю это место. Старое, заброшенное. Стены разрушены. Много укрытий. Идеально для засады или для приватного разговора, чтобы никто не услышал криков. - И что будем делать? - спросила Морвина, глядя на каждого по очереди. - Идти? Игнорировать и пытаться бежать сейчас? Торвин перевёл взгляд на неё. - Если они следят за городом, бежать будет сложно. Они нападут по дороге, когда мы будем наиболее уязвимы. На кладбище это хоть и риск, но контролируемый. Мы знаем место и время. - «Мы»? - переспросил Лориан. - Она сказала: «она придёт одна». - Она может прийти одна, - парировал Торвин. - А мы будем рядом. Не на кладбище, а вокруг. На расстоянии. Чтобы успеть, если что. - Он посмотрел на Бублика. - Ты сможешь быть её глазами и ушами? Незаметно? Бублик усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное. - Для этого я и создан, каменный человек. Я буду тенью в её тени. Услышу каждое слово, даже сказанное шёпотом в могильной пыли. - А если это ловушка с магией? - не унималась Морвина. - Если они просто захватят меня там, а вас отсекут барьером? - Тогда, - Торвин произнёс это с леденящей простотой, - у нас будет точное местонахождение их агента и подтверждение враждебных намерений. И мы будем знать, с кем имеем дело. А ты... - он посмотрел на неё прямо, - ...ты не беспомощная. Ты уже показала, что можешь постоять за себя. И у тебя есть с собой резервный план. - Он кивнул в сторону Бублика. Она глубоко вздохнула, ощущая холодный ком страха в желудке, но и странное, стальное спокойствие где-то глубже. Страх она знала. С ним можно было работать. - Хорошо, - сказала она. - На закате. Я пойду. Одна. Она посмотрела на троих мужчин в тесной комнате - на солдата, стрелка и оборотня. Их союз был странным, вынужденным, полным трещин. Но в этот момент, перед лицом новой, невидимой угрозы, он казался единственным, на что можно было опереться. - А пока, - добавил Торвин, разворачивая свёрток с едой, - нужно есть и готовиться. И надеяться, что их «ответы» стоят того, чтобы их услышать. В тесной комнате воцарилась тяжёлая, деловая тишина. Торвин начал методично проверять своё оружие. Лориан, стиснув зубы от остаточной боли в боку, принялся осматривать и чистить арбалет. Бублик, вернувшись в крысиный облик для скрытности, исчез в щели под полом - ему нужно было заранее прощупать дорогу к кладбищу и возможные укрытия. Морвина смотрела на них секунду, потом решительно развернулась. - Вы пока готовьтесь, - сказала она, её голос звучал ровнее, чем она чувствовала. - Я приду. И, не дожидаясь ответа, снова накинула капюшон и выскользнула на улицу. Не обратно к фону и не на пустырь - на рынок. В кармане у неё позвякивало несколько монет - тех самых, что удалось сберечь за последние дни. Идея возникла внезапно, как вспышка: платье, даже простое и дорожное, стало обузой. Оно путалось в ногах, цеплялось за всё подряд, выдавало её с головой - «девушка, лёгкая добыча». В горах, куда они направлялись, это могло стоить жизни. Ей нужна была одежда удобная, практичная. Мужская. На рынке она быстро отыскала лавку старьёвщика - среди груды ржавого хлама и потрёпанной утвари висели вещи, видавшие виды, но крепкие. Она выбрала узкие кожаные штаны, плотно облегающие ноги, простую тёмную рубаху из грубой льняной ткани и короткую накидку без рукавов, которую можно было набросить поверх для тепла и маскировки. Заплатив монетами без лишнего торга, она нашла укромный уголок за складами - полуразрушенную кладовку, пропахшую пылью, плесенью и старым деревом. Там, в полумраке, она переоделась. Грубая ткань рубахи приятно потерлась о кожу, штаны сели как влитые, давая свободу движениям, а накидка легла на плечи, скрывая очертания фигуры. Морвина замерла на мгновение, глядя на свои руки в широких рукавах. Раньше она себе такого не позволяла. Никогда. Даже когда скакала верхом по далёким тропам, даже когда поднималась в горы с ковеном - всегда платье, всегда «прилично», всегда в рамках того, кем её сделали. Она не снимала юбок, не прятала женственность, потому что так велели правила, традиции, страх осуждения. А теперь… теперь она жила иначе. Свободнее. Жёстче. Без оглядки на то, что «положено». Она собрала волосы в низкий хвост, затянула потуже.  Идеально.  «Надо будет подстричь покороче, - подумала она. - Совсем коротко. Чтобы не мешали». Старое платье она не выбросила - вещь есть вещь. Аккуратно свернула его в тугой свёрток, зажала под мышкой: потом, в номере, спрячет в котомку. Морвина вышла из кладовки уже другим человеком - лёгким на ногу, готовым к дороге, к горам, к тому, что ждало впереди. Она вышла из укрытия и направилась к южным воротам, её шаг стал более размашистым, плечи - чуть сутулыми, как у уставшего подмастерья. И по дороге она сделала самое трудное. Она мысленно нащупала тонкую, тёплую, живую нить, что связывала её с Бубликом. И заглушила её. Не разорвала - это было бы болезненно и заметно. А просто приглушила, как закрывают заслонку в печи, оставляя только тлеющий уголёк. Она чувствовала его отдалённое, встревоженное присутствие, но теперь никаких мыслей, никаких образов по этой связи не проходило. Это был риск.  Бублик был её глазами и ушами, её предупреждением. Но если ковен, особенно Молчальница, мог чувствовать магические связи, то эта нить была бы ярким маяком, указывающим не только на неё, но и на положение её союзников. Она должна была идти действительно одна. Чтобы дать Торвину и Лориану шанс остаться необнаруженными. Чтобы ковен, если это ловушка, сосредоточился только на ней. Заглушив связь, она почувствовала внезапную, ледяную пустоту внутри. Она была по-настоящему одна. Как в самые первые дни после бегства от ковена, до встречи с Бубликом. Это было страшно. Но и свободно. Южные ворота были массивными, из тёмного дерева, обитыми железом. Стражники лениво перебранивались у прохода, пропуская телеги с сеном. Морвина прошла между ними, опустив голову, и никто не обратил на «парнишку» внимания. За воротами дорога сразу же стала просёлочной, пыльной. Справа, в сотне шагов, за низкой, полуразрушенной каменной оградой, виднелось старое кладбище. Кривые, почерневшие от времени каменные плиты, редкие, покосившиеся кресты, заросли бурьяна и крапивы. Над ним уже сгущались вечерние тени, хотя солнце ещё не село. Морвина остановилась, сделав вид, что поправляет обувь, и окинула местность быстрым, оценивающим взглядом. Где-то здесь, в этой тишине мёртвых, её ждал разговор с теми, кто охотился за эхом прошлого. Она глубоко вдохнула, ощущая под грубой тканью рубахи холодный комок страха и твердый комочек её старого платья в кармане - напоминание о том, кем она была, и символ того, чем она стала. И шагнула за ограду. Морвина шагнула за полуразрушенную ограду, и её сапоги зашуршали по сухой, жёсткой траве. Кладбище встретило её гробовой тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра в бурьяне и далёким карканьем вороны. Она прошла между рядами забытых могил, её взгляд скользил по теням, выискивая движение. И нашла его не впереди, а сбоку. У подножия массивного, почерневшего от времени и непогоды склепа, сложенного из тёмного камня, на низкой, плоской плите сидели две девушки. Они не прятались. Сидели как на пикнике, только вместо еды перед ними на камне лежал развёрнутый кусок тёмного, испещрённого странными значками шёлка. Одна была той самой Элис - бледная, с пустыми серыми глазами, одетая в простое серое платье. Вторая моложе, лет двадцати, с живыми, тёмными, любопытными глазами и тёмно-рыжими, вьющимися волосами, собранными в беспорядочный пучок. Она была одета в одежду странного покроя - нечто среднее между платьем и охотничьим костюмом, с множеством карманов и завязок. На её запястье блеснула тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде спирали. Как только Морвина приблизилась на расстояние десяти шагов, обе девушки, как по команде, подняли на неё взгляд. И затем, в унисон, плавно скользнули со своей каменной скамьи и сделали неглубокий, но отчётливый поклон. Жест был почтительным, но лишённым подобострастия. Скорее, как приветствие равному или очень интересному гостю. Морвина остановилась. Её поза, в грубых штанах и с скрещёнными на груди руками, была прямой и выжидающей. Она не поклонилась в ответ. Просто смотрела на них, давая им сделать первый ход, стараясь скрыть бьющееся сердце за маской безразличия. Она чувствовала от них лёгкие, но разные вибрации магии: от Элис - то самое подавляющее, глухое поле тишины; от рыжей - что-то гибкое, цепкое, похожее на запах влажной земли и корней. - Мы рады, что ты пришла, - тихо сказала Элис, её голос был таким же пустым, как и взгляд. - Прости за театральность встречи. Старые камни иногда любят зрителей. Рыжая девушка улыбнулась - улыбка была тёплой, почти дружелюбной, но глаза оставались острыми, оценивающими, как у хищника, который ещё не решил, прыгнуть или подождать. - Я - Лина. А это Элис, вы уже пересекались, - сказала она с лёгкой, но заметной гордостью в голосе. - Мы из Дома Укоренённых Снов. И мы очень хотим с тобой поговорить. По-хорошему. Морвина не шелохнулась, руки остались скрещенными на груди. «Дом Укоренённых Снов» - вычурное название, сразу выдающее молодой, амбициозный ковен. Она молчала, выжидая. Лина сделала шаг вперёд - плавно, грациозно, как кошка. - Мы не враги тебе, - сказала она, и голос стал серьёзнее. - Наоборот. Мы пришли ради тебя. Элис, стоявшая чуть позади, кивнула. Её пустой взгляд был прикован к лицу Морвины, будто выискивая малейшую перемену в выражении. - Илга ищет тебя, - произнесла Элис ровным, безжизненным тоном. Каждое слово падало тяжёлко, как камень. -Подключает другие ковены. Старые. Сильные. Морвина не дрогнула. Она и так знала это -знала с того самого дня, когда охотники увезли её из ковена. Знала причину. Поэтому внешне осталась спокойной. Лина, заметив, что новость не потрясла собеседницу, понизила голос до доверительного шёпота, хотя вокруг были только мёртвые стены и пустота: - Мы понимаем: просто так своих не ищут. Особенно когда ковен такой сильный, как ваш бывший. Своих не отпускают. А тут - целая охота. «Чёрные ласточки» многим подпортили жизнь, не все ковены горят желанием вставать на их стороне. Многие отказываются помогать Илге. Не хотят лезть в чужие разборки. Она замолчала, давая словам осесть. Логика была. Если даже сильные ковены отмахиваются, это объясняло затишье на дорогах. Но тогда зачем здесь эти двое - из явно не самого могущественного Дома? - И всё-таки, - хрипло спросила Морвина, - зачем вам это? Что вы получите, если встанете на мою сторону? Элис и Лина переглянулись - коротко, будто обменялись мыслью без слов. - Мы видим иначе, - ответила Лина, и в глазах её вспыхнул живой интерес. - Ты не просто сбежавшая. О тебе ходят слухи. Хорошие слухи. Духи древних троп обходят тебя стороной. С тобой идёт фамильяр. Сильный. Ты - аномалия. А аномалии либо уничтожают, либо берут под крыло. Мы предлагаем второе. Союз. Защиту от сети Илги. Информацию. А взамен -ты будешь с нами. Пока нам это выгодно обоим. Морвина прищурилась. - А с чего я должна стоять на вашей стороне? Лина чуть улыбнулась - уже не так дружелюбно, скорее с лёгким азартом. - Потому что о тебе ходят хорошие слухи, - просто сказала она. - Очень хорошие. - Только слухи? - переспросила Морвина, и в голосе её прозвучала холодная насмешка. - Ни одного факта? Лина не ответила сразу. Только посмотрела -долго, изучающе. Морвина медленно разжала руки, опустив их вдоль тела. Её лицо в сгущающихся сумерках было нечитаемым. - А что насчёт него? - спросила она, глядя прямо на Элис. - Каэлана. Вы сказали, можете дать ответы. Элис наклонила голову. - Он интересный субъект. Не под чарами. Не наш. Но привлечённый. Как мотылёк к тому же самому Пятну, что очистила ты. Он ищет источник. И мы позволили ему искать. Потому что его путь пересекается с твоим. И наблюдать за этим пересечением весьма познавательно. Они не контролировали Каэлана. Они наблюдали за ним. Использовали его как ещё один инструмент в своей игре. И теперь предлагали Морвине занять место не жертвы, а соучастника в этом холодном, аналитическом наблюдении за самой собой и за тем, кто когда-то был её охотником. Тишина кладбища стала густой, как смола. Где-то вдали, за холмами, садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона. А перед Морвиной стоял выбор, страшный своей двойственностью: остаться одной, с двумя охотниками на хвосте - могущественной Иглой и загадочным Каэланом, или принять руку тех, кто видел в ней не человека, а «интересный субъект», но мог дать крышу и знания. - Кто за околдовал Каэлена? Лина и Элис снова обменялись быстрым, беззвучным взглядом. Казалось, они взвешивали, какую именно порцию правды выдать. - Заколдован? - наконец произнесла Лина, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. - Это слишком простое слово. Его не «заколдовали» в смысле наложили чары или подчинили волю. С ним поработали. Или он поработал с чем-то сам. Элис кивнула, её пустые глаза, казалось, смотрели сквозь Морвину, в прошлое. - Пятно у Часовни Костей, которое ты очистила, было не просто скверной, - тихо сказала Лина, и в её голосе впервые прозвучала нотка настоящего благоговейного страха. - Оно было фрагментом. Отголоском куда более древнего и мощного проклятия. Ритуала, проведённого не ковеном, а другими. Она сделала паузу, подбирая слова, будто боялась, что само произнесение имени призовёт тени. - Ведьмаками. Морвина едва заметно вздрогнула - движение, которое она тут же подавила, но Лина всё равно заметила. Ведьмаки. Не те охотники на ведьм, что носили знак Когтя и жгли деревни во имя очищения. Нет, ведьмаки были чем-то совсем иным - древней, почти вымершей ветвью, чьи корни уходили в времена, когда магия ещё не делилась на «светлую» и «тёмную», а была просто силой, которую можно было взять и сломать. Говорили, что они не уничтожают магию -они её собирают. Вырезают из мира куски проклятий, духов, древних сил, как ювелиры вырезают камни из породы. Они изучают самые извращённые, самые опасные формы магии, впитывая их в себя, пока сами не начинают меняться. Их тела покрываются рунами, которые движутся под кожей, глаза светятся в темноте нечеловеческим блеском, а голоса иногда звучат сразу несколькими тонами - как будто внутри каждого ведьмака живёт целый хор украденных сущностей. Они не служили никому - ни королям, ни богам, ни ковенам. Они были одиночками, кочевниками, появляющимися там, где магия рвётся наружу особенно сильно. И исчезающими, оставляя после себя лишь мёртвые пятна земли, где больше ничего не растёт, и слухи, от которых стыла кровь. Их боялись больше, чем любого ковена, потому что ковены хотя бы следовали правилам - своим, жёстким, но понятным. А ведьмаки правил не знали. Они могли прийти за тобой не потому, что ты нарушила запрет, а потому, что твоя сила показалась им… интересной. Достойной коллекции. И если Пятно у Часовни было их работой -даже крошечным осколком их ритуала, -то Морвина только что прикоснулась к чему-то, чего не касалась ни одна ведьма за последние столетия. И осталась жива. - Каэлан, со своим артефактом и вечной жаждой понять всё до основания, наткнулся на след этого фрагмента раньше нас, - продолжила Лина, и в голосе её теперь звучала не только уверенность, но и лёгкая дрожь. - Мы думаем, он не стал его уничтожать, как ты. Он попытался… поговорить с ним. Проанализировать. Впустить в себя, чтобы разобрать по косточкам. И фрагмент ответил. Он не поработил Каэлана - он встроился в него. В его железную дисциплину, в его холодный разум. Теперь они симбионты. Каэлан ищет остальные куски, чтобы собрать целое и увидеть полную картину. А фрагмент использует его как руки, как глаза, как охотника за недостающими частями себя. История звучала чудовищно и при этом до жути правдоподобно. Это объясняло всё: его странные паузы, его нечеловеческую сосредоточенность, его манёвры, которые казались одновременно гениальными и безумными. Он больше не был ни предателем ковена, ни его жертвой. Он стал чем-то третьим - гибридом. - А откуда вы всё это знаете? - спросила Морвина, не скрывая подозрения. Голос её был ровным, но внутри всё напряглось, как струна. Лина чуть улыбнулась - горько, почти виновато. - Потому что мы тоже интересуемся ведьмаками. Давно. Мы знаем некоторые их ритуалы - не все, конечно, но достаточно, чтобы понимать следы. Они оставляют особые знаки: руны, которые кровоточат, если прикоснуться, или тени, которые шепчут на языке, которого нет в живых книгах. Они - ходячие библиотеки запретного. А где ведьмаки, там всегда случается что-то… значимое. И слухи. Она понизила голос до шёпота, хотя вокруг по-прежнему были только сырые стены и мёртвая тишина. - Ходят слухи, что над ведьмаками есть… правительница. Не командует, как старшая ковена, а именно правит. Красная Ведьма. Элис, услышав имя, впервые по-настоящему дрогнула - плечи её слегка передёрнулись, как от холода. - Это не титул, - тихо добавила Лина. - Это описание. Говорят, она не человек и давно уже не ведьма в нашем понимании. Она - сущность. Древняя, как сама магия. Мудрая или безумная -зависит от того, кто рассказывает. Появляется редко: только когда ведьмаки сворачивают с её пути. Или когда в мире просыпается то, что может нарушить её порядок вещей. Лина замолчала на миг, потом продолжила, и в голосе её теперь мешались страх и жадное, почти болезненное любопытство: - Мы с Элис… мы не всегда были из Дома Укоренённых Снов. Раньше каждая из нас служила другим ковенам. Сильным. Старым. До Красной Жатвы. Она произнесла эти слова так, будто они жгли язык. - Лет двадцать назад многие ковены пали. Один за другим. Как города в старой легенде о Содоме и Гоморре - за гордыню, за то, что слишком высоко замахнулись. Они начали открыто призывать древние силы, торговать с тенями, которые не следовало тревожить. Хотели власти над миром смертных. И тогда пришла Морриган. Не ковен, не армия - одна она. Говорят, она была из самого древнего круга, но отвернулась от сестёр, когда увидела, куда они идут. Она уничтожала их огнём и пеплом, как в тех старых сказаниях: один знак - и целый круг превращался в соль, в камень, в ничто. Выжили только те, кто успел спрятаться или переродиться заново. Наши ковены не успели. Мы остались без дома, без сестёр. И тогда создали свой -маленький, осторожный, чтобы просто выжить и… понять. Элис кивнула - медленно, будто каждое движение стоило усилий. Лина посмотрела на Морвину прямо, без улыбки. - И ещё один слух, самый тревожный. Мы думаем, Каэлан… он не просто случайная жертва фрагмента. Есть признаки. Его холод, его точность, его… голод к знанию. Мы подозреваем, что он сын ведьмака. Сын Велариона Чёрного Клинка - того, кто исчез лет тридцать назад, оставив после себя только мёртвые леса и шепот о ребёнке, рождённом от смертной ведьмы. Если это правда… тогда всё, что происходит сейчас, не случайность. Тогда фрагмент выбрал его не случайно. И Красная Ведьма, если она проснётся, может прийти не только за проклятием… но и за своим заблудшим внуком по крови. Морвина слушала, не перебивая, но внутри всё холодело сильнее с каждым словом. Морриган… Она знала её. Не по слухам, не по страшилкам у костра. Знала лично. Давно, когда ещё была совсем юной, едва принятой в круг Чёрных Ласточек, Илга однажды взяла её с собой «на встречу» -в один из тех призрачных, полуподземных дворов, где собирались те, кто стоял выше ковенов и их мелких интриг. Они пили чай вдвоём: Морриган и она, девочка-подросток, дрожащая от благоговейного ужаса. Чай был горький, с привкусом железа и пепла, а Морриган смотрела на неё долго, слишком долго, и сказала тихо: «Ты ещё вернёшься ко мне, дитя. Когда поймёшь, что очищение - это не жестокость, а милость». Морвина тогда только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Об этом она никому не рассказывала. Даже Бублику. Особенно этим двум. Она медленно прикрыла глаза - на миг, чтобы собраться и спрятать воспоминание поглубже. Когда открыла снова, взгляд был спокойным, почти равнодушным. Толком ничего нового она не узнала. Многое из сказанного она и так знала - или подозревала. О Каэлане и его «симбиозе» - да, это объясняло его перемены, но она чувствовала это кожей ещё с той ночи в подземелье. О ведьмаках и их ритуалах - слухи доходили и до Чёрных Ласточек, хоть и в искажённом, приукрашенном виде. О Красной Ведьме, что правит ведьмаками, - тоже шепотки были, хотя имя это произносили реже, чем имя Морриган. О Красной Жатве -это была история, которой пугали молодых ведьм: как одна-единственная фигура стёрла с лица земли целые круги за их гордыню и алчность, словно повторяя древний гнев на Содом и Гоморру. А предположение о крови Велариона в Каэлане… оно кольнуло, но не удивило. Она видела в нём эту холодную, нечеловеческую точность давно. Они выложили перед Морвиной головоломку ужасающих масштабов. Каэлан был не просто врагом или жертвой. Он был ходячей бомбой, собиравшей части древнего, запретного проклятия, которое могло привлечь внимание сущности, правящей тайным орденом ведьмаков. И они, этот молодой ковен «Укоренённых Снов», предлагали ей союз не просто против Илгы. Они предлагали ей войти в эту игру. Возможно, чтобы самим получить кусочек этого знания. Возможно, чтобы использовать её «аномальность» как ключ или щит. - Так кто же он теперь? - прошептала Морвина, больше спрашивая сама себя. - Враг? Союзник? Или просто явление природы, которое нужно обойти? - Пока что - фактор, - без эмоций констатировала Элис. - Опасный и непредсказуемый. Но, направляемый его новой природой. Он будет идти по следу фрагментов. А ты, очистив один, возможно, оставила на себе похожий след. Для него ты можешь быть либо помехой, либо… следующей точкой на карте. -Ясно, - Морвина провела рукой по лицу, смахивая усталость и тяжесть услышанного. Голова гудела от имён, титулов и угроз. Она подняла на них взгляд, уже без вызова, но и без страха. С холодной, отстранённой ясностью. -И что вы хотите от меня? Зачем пришли? Элис, не моргнув, произнесла чётко и просто: «Мы хотим присоединиться к тебе». Слова повисли в вечернем воздухе, такие же неожиданные и прямые, как удар. -Нет, - так же чётко и без колебаний ответила Морвина. Лина аж подпрыгнула на месте, её выразительное лицо исказилось от изумления. -Почему? - воскликнула она, её голос прозвучал почти обиженно. Морвина лишь пожала плечами, жест был удивительно спокоен и окончателен. -Я не хочу. -Но… - Лина попыталась возразить, размахивая руками, - …ты же понимаешь, что одна ты не справишься! Илга, Каэлан, ведьмаки… Мы можем помочь! Мы можем… Морвина резко подняла ладонь, перекрывая её поток слов. Жест был не грубым, но не допускающим возражений. -Не нужно, - сказала она тихо, но так, что было слышно каждое слово. - Просто живите свою жизнь. Я не буду разбираться, кто есть Каэлан, зачем на меня охотится Илга и тем более с ведьмаками. У меня свой путь. И на нём нет места для этого. Лина замерла с открытым ртом, совершенно растерянная. Казалось, она впервые в жизни получила такой прямой, безапелляционный отказ, да ещё в том, что считала блестящей возможностью. Элис же медленно кивнула. В её пустых глазах не было ни разочарования, ни злобы. Было принятие. Как будто она просчитала и этот вариант. -Мы тебя поняли, - произнесла она своим ровным голосом и встала. Она потянула за рукав остолбеневшую Лину. - Если снова будешь в городе, приходи. Мы тебе не враги. Лина, всё ещё не веря, хлопала глазками, глядя то на Морвину, то на свою подругу. Но Элис уже развернулась и потянула её за собой, прочь от склепа, по тропинке между могил. Морвина слышала, как Элис, уводя Лину, наклонилась к ней и тихо, но отчётливо сказала: -Не надоедай ей. Мало ли… Их силуэты растворились в сгущающихся сумерках. Шаги затихли. Морвина осталась одна на старом кладбище, под багровеющим небом. Она тяжело выдохнула, и напряжение последних минут, казалось, вышло из неё с этим воздухом. Она подошла к тому самому плоскому камню у подножия склепа, где сидели девушки, и опустилась на него. Камень ещё хранил слабое, остаточное тепло от их тел. Тишина снова обрушилась на неё, но теперь она была другой. Она только что отвергла потенциальных союзников, пусть и сомнительных. Она отказалась от предложения войти в чужую, сложную игру, оставив за собой право на свой собственный, непонятный никому, включая её саму, путь. Она сидела, обхватив колени, и смотрела, как последняя полоска света гаснет на горизонте. В голове не было чёткого плана. Была только усталость и странное, горькое облегчение. Она не стала пешкой в новой игре. Она осталась собой. Одинокой, напуганной, но свободной в своём выборе. А что будет дальше с Илгой, Каэланом и Красной Ведьмой… Морвина сидела на холодном камне, уставясь в багровую полоску заката. Мысли вихрем проносились, но не цеплялись ни за что, кроме чувства глубокой, леденящей усталости. Внезапное движение у неё на коленях заставило её вздрогнуть. Бублик материализовался будто из воздуха, его маленькое крысиное тело дрожало от напряжения. Он уткнулся мордочкой ей в ладонь, и в её сознание хлынула волна: паника, гнев, страх потери, ярость от её глухоты. Затем из сумеречного мрака за оградой вышли Лориан и Торвин. Они замерли, увидев её целой. Торвин молча сжал рукоять топора, его взгляд метнулся к тропинке, по которой скрылись ведьмы. Лориан дышал часто, его глаза бегали по её лицу, ища следы борьбы, угрозы. - Морвина… - начал Лориан, голос его дрогнул. - Что случилось? Они тебя…? Но Морвина лишь медленно, как через силу, подняла руку, прерывая его. Она смотрела не на них, а куда-то сквозь них. Потом её взгляд наконец сфокусировался. - Почему вы пришли? - спросила она тихо, голос её был пустым. - Я сказала одной. Это было сказано без упрёка, просто как констатация факта. Но этот вопрос, эта отстранённость, казалось, стали последней каплей для того, кто уже кипел от беспокойства. Бублик на её коленях резко дёрнулся. Зелёная вспышка - короткая, ядовитая - и на месте крысы стоял человек. Не опрятный торговец, а тот самый острый, злой мужчина с дикими глазами. Он сделал два шага и вцепился ей в грудки новой, грубой рубахи. - Почему мы ПРИШЛИ?! - закричал он, и его голос, обычно насмешливый или бархатный, теперь рвал тишину кладбища хриплой, нечеловеческой яростью. - ТЫ ИДИОТКА! БЕЗМОЗГЛАЯ, САМОВЛЮБЛЁННАЯ ДУРА! - Он тряс её, не сильно, но отчаянно, будто пытаясь вытрясти дурь. - ОДНА! СВЯЗЬ ОБОРВАЛА! Я ТЕБЯ НЕ ЧУВСТВОВАЛ! Я ДУМАЛ ТЕБЯ УЖЕ НЕТ! ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С ТОБОЙ, ИЛИ ТЫ СДЕЛАЛА С СОБОЙ, ИЛИ… Он захлёбывался словами, его пальцы впивались в ткань. Потом он отшвырнул её от себя, но не отпустил, а схватил за плечи, встряхнул ещё раз, его лицо исказила гримаса настоящей, животной боли. - НИКОГДА! СЛЫШИШЬ? НИКОГДА ТАК НЕ ДЕЛАЙ! Я ТВОЙ ФАМИЛИАР, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Я ДОЛЖЕН ЗНАТЬ! Я ДОЛЖЕН ЧУВСТВОВАТЬ! А ТЫ… ТЫ… Его крик внезапно оборвался. Глаза, полные бешенства, вдруг наполнились чем-то другим - таким же острым, но беззащитным. Его руки на её плечах ослабли. Вся ярость, весь страх вышли наружу, и под ними осталась только голая, дрожащая уязвимость. - А ты… - он прошептал, и голос его сорвался на хрип. - Ты могла не вернуться. И тогда он просто рухнул вперёд, обхватив её за шею, и прижался лицом к её плечу. Его тело затряслось от беззвучных, но отчаянных рыданий. Морвина стояла, ошеломлённая, его тяжёлая голова на её плече, его слёзы, горячие и солёные, просачивались сквозь грубую ткань. Она медленно, неуверенно, обняла его за спину, чувствуя, как он вздрагивает. Она никогда не видела его таким. Даже в самые страшные моменты он всегда был насмешлив, язвителен, собран. Лориан и Торвин стояли неподвижно, наблюдая за этой сценой. На лице Лориана было смятение и понимание. Торвин же смотрел на Бублика, приникшего к Морвине, и в его каменных глазах мелькнуло что-то вроде признания. Он видел не оборотня, не магическое существо. Он видел солдата, который только что прошёл через ад неизвестности за своего товарища и теперь, когда опасность миновала, дал слабину. Потом Бублик резко дёрнулся, оторвался от неё, вытер лицо рукавом с таким видом, будто только что упал в лужу, и отступил на шаг. Его глаза были красными, но взгляд снова стал острым, защитно- язвительным. - Ладно, всё, хватит, - пробормотал он, отворачиваясь. - Концерт окончен. Просто, не делай так больше. А то я тебе уши отгрызу, поняла? Самые красивые уши на свете отгрызу и закопаю. Морвина, всё ещё чувствуя влагу на плече и тяжесть его отчаяния на своей душе, просто кивнула. - Хорошо, - тихо сказала она. - Не буду. Она посмотрела на Торвина и Лориана. Все слова, все объяснения о ковене, о Каэлане, о ведьмаках - всё это казалось сейчас таким далёким и неважным. Важным было только то, что они были здесь. Все. Целы. - Пойдёмте, - сказала она, и её голос наконец приобрёл твёрдость. - Завтра уходим. Отсюда. От всего этого. Просто уходим. И они пошли обратно в город, четвёркой, в странном, тяжёлом, но облегчённом молчании, оставив позади кладбище, закат и эхо несостоявшегося союза, но унося с собой новое, невысказанное знание о цене их странного братства. Морвина шла впереди, её шаги по булыжнику были твёрдыми, но усталыми. Бублик, оправившись от всплеска эмоций, ускакал вперёд, растворяясь в тени между зажжёнными уличными фонарями. Ночной город, Каменный Перекрёсток, был теперь другим - не враждебным, а просто красивым. Жёлтый свет фонарей мягко ложился на старые камни, в окнах мелькали огоньки, слышался приглушённый смех из трактира. Это была иллюзия покоя, но после кладбища она была желанной. Позади неё Торвин и Лориан шли, переговариваясь вполголоса. Обрывки фраз долетали до неё: «…на рассвете…», «…провизия у восточных ворот…», «…Бублик проверит…». Внезапно тяжёлая рука легла ей на плечо, а затем пальцы уверенно обхватили её за рукав чуть выше локтя, останавливая. Она обернулась. Торвин смотрел не на неё, а на Лориана. - Иди, давай, - коротко бросил он, кивнув в сторону их ночлега. - Договорись с хозяйкой насчёт счёта. И купи на утро те лепёшки, что она пекла. Лориан, уловив что-то в тоне Торвина, лишь удивлённо поднял бровь, но, кивнув, махнул рукой и зашагал вперёд, быстро догоняя невидимого впереди Бублика. - Куда он…? - начала Морвина, но не успела закончить. Торвин не стал ничего объяснять. Просто, всё ещё сжимая её рукав, он резко, но удивительно плавно развернул её к себе и подхватил на руки - не перекинул через плечо, как ношу, а взял бережно, как ребёнка: одна рука под коленями, другая - под спиной, прижимая к своей груди. Морвина коротко выдохнула от неожиданности, пальцы её инстинктивно вцепились в его плечи. - Торвин, ты что… Поставь! Но он уже шёл - шаги размеренные, неспешные, но такие уверенные, что спорить с ними было бессмысленно. Он свернул с освещённой улицы в узкий тёмный переулок, где фонари едва царапали темноту. - Не дёргайся, - сказал он тихо, голос низкий, гудящий у самого её уха. Не приказ, не раздражение -просто факт. Он нёс её дальше, вглубь, подальше от глаз и света. Молчание его было плотным, тяжёлым, но в нём не было угрозы -только упрямая, почти звериная решимость. Морвина сначала напряглась, готова была вывернуться, но потом обмякла. Усталость, странность момента, понимание, что сопротивляться этой скале бессмысленно… и, может быть, где-то глубоко -облегчение от того, что кто-то просто взял и решил за неё, не спрашивая, не обсуждая. Он дошёл до тупика - глухой стены старого амбара, где лунный свет едва пробивался серебряной полоской между крышами. Там он осторожно опустил её на землю, но не отпустил сразу: руки его скользнули с талии выше, и он притянул её к себе - крепко, почти до боли, обнял так, будто боялся, что она растворится в темноте, если ослабит хватку хоть на миг. Ладонь одной руки легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, вторая - обхватила спину, прижимая ближе. Он не говорил ни слова, просто стоял так, дыша ровно, но глубоко, и тепло его тела просачивалось сквозь одежду, как якорь в бурю. Морвина замерла, чувствуя, как бьётся его сердце - сильно, часто, совсем не так спокойно, как казалось снаружи. Это было не просто объятие. Это было признание без слов: ты стала мне дорога. Дорога настолько, что я готов носить тебя на руках по тёмным углам, лишь бы не потерять. Наконец он чуть отстранился - ровно настолько, чтобы видеть её лицо в слабом лунном свете. Глаза его были серьёзны, сосредоточены, но в глубине мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое. - Больше одной не ходи, - сказал он тихо, но твёрдо. - Никуда. Поняла? Не приказ. Не требование ревности. Просто правило, выкованное из страха потери - того самого, что заставило даже Бублика рыдать у неё на плече. Морвина смотрела на него, на это суровое лицо в полумраке, и вместо протеста в ней поднялось тихое, усталое принятие. И что-то ещё - тепло в ответ на его тепло. Она кивнула. - Поняла. Он ещё секунду изучал её глаза, будто проверяя, потом кивнул в ответ - коротко, решительно. Руки его медленно опустились, но одна задержалась на её предплечье, словно не желая разрывать контакт полностью. - Хорошо. Теперь идём. Рядом. И он развернулся, давая ей пройти первой обратно к свету улицы, но теперь он шёл так близко сзади, что его тень полностью накрывала её, а его присутствие ощущалось как тёплый, незыблемый щит за спиной. Они вышли из переулка обратно на освещённую улицу. Бублик, сидевший на крыльце их ночлега и нервно теребивший усы, увидел их и резко встал. Его взгляд метнулся от спокойного лица Морвины к невозмутимой маске Торвина, но ничего не сказал, лишь фыркнул и отодвинулся, пропуская их внутрь. Лориан уже был там, он разговаривал с хозяйкой, что-то насчёт раннего завтрака и расчёта. Увидев их, он прервался, его взгляд тоже был полон вопросов, но Торвин лишь молча кивнул, и Лориан, поняв, что объяснений не будет, снова повернулся к женщине. В их тесной комнате повисло странное, новое напряжение. Бублик, вернувшись в крысиный облик, уселся на подоконник и смотрел в ночь, но его спина была неестественно прямой. Лориан, закончив дела, молча принялся собирать свои нехитрые пожитки. Торвин сел на единственный стул и начал точить нож - медленно, методично, звук стали о камень был единственным, что нарушало тишину. Морвина стояла посреди комнаты, чувствуя себя немного потерянной. Весь адреналин встречи, отчаяние Бублика, внезапный перенос Торвина - всё это осело тяжёлым осадком, оставив после себя пустоту и вопрос: «Что теперь?» Она посмотрела на Торвина. - Ты сказал, на рассвете. Куда именно? Он не поднял головы, продолжая водить лезвием по точильному камню. - К Серому Перевалу. Тропа начинается в получасе ходьбы от восточных ворот. Первые два дня - крутой подъём, потом плато. На плато есть старая застава, заброшенная. Можно перевести дух. Дальше - спуск к долине, а там уже рукой подать до моря. Он говорил чётко, по- военному. План был. Маршрут выверен. - А Каэлан? Ковен? - тихо спросила она. Торвин наконец поднял на неё взгляд. - Если они следят за городом, то ждут нас на дорогах. На горных тропах, которые знают только козлы да такие же беглецы, как мы, следить сложнее. Риск встречи меньше. А если встретим, - Он слегка повертел нож в руке, и лезвие блеснуло в свете лампы. - будем готовы. Его уверенность была заразительной. Он не обещал безопасности.  Бублик с подоконника мысленно фыркнул, но без прежней злости: «Горы. Прекрасно. Там ветер, холод и горные козлы, которые смотрят на тебя как на идиота, зачем ты полез в их владения. Но, согласен, лучше козлы, чем молчаливые ведьмы с комплексом мессии или охотник с проклятием вместо души». Лориан закончил собираться и взглянул на Морвину, на её бледное лицо. - Тебе нужно поесть и поспать. Завтра будет тяжело. Она кивнула, но сна не хотелось. Мысли снова начали кружиться, возвращаясь к словам Элис и Лины, к Красной Ведьме, к призраку Илгы. Она подошла к своему уголку, села на разостланный плащ и уставилась на стену. Торвин, закончив точить нож, встал. Он подошёл к окну, встав рядом с Бубликом, и долго смотрел на ночной город. Потом, не оборачиваясь, сказал: - Спите. Я буду дежурить первую смену. Лориан - вторую. - Он кивнул в сторону Бублика. - А ты будь начеку. Чуть что - буди всех. Бублик мысленно ответил коротким, деловым: «Понял». Морвина лёгла, завернувшись в плащ, но сон не шёл. Она слышала, как Торвин устроился у двери, как его дыхание стало ровным и бдительным. Слышала тихое посапывание Лориана, который, видимо, сдался усталости мгновенно. Чувствовала лёгкое, настороженное присутствие Бублика где-то в темноте.