Смерть

      Иногда даже не верится, насколько иронична судьба. Ксеро думал об этом, глядя на тело поверженной воительницы, окруженной телами убитых ею богомолов. И слыша последнюю мысль, отпечатавшуюся в теле свирепой и мудрой женщины.       «Защищать»       Она не лгала, когда сказала, что остается верна присяге.

***

      — Куда бы ты ни направился… Я буду наблюдать за тобой.       Он сдержал свое слово.       После смерти Ксеро и мечтать не мог о том, чтобы покинуть старое кладбище. Он думал, что остаток своего существования проведет здесь, сидя на могильном камне и слушая заунывный вой прочих духов. А когда его поразил в бою крохотный сосуд с древним гвоздем, Ксеро был рад, что его дух наконец упокоится, обратившись в горсть Сущности. Но вместо долгожданного небытия его встретила новая форма жизни. И этой формой был Гвоздь Грез.       Куда бы ни пошел этот маленький сосуд, Ксеро всегда был рядом. Владелец Гвоздя, видимо, не знал, но чувствовал незримое присутствие давно мертвого жука. Ксеро был в каждом сражении, в котором участвовал сосуд. И видел, как изменился Халлоунест за эти долгие годы. Во что он превратился, пораженный чумой.       Ксеро не знал, сколько еще ему придется следовать за владельцем Гвоздя Грез и сколько еще его беспокойному духу жить, сохраняя память и рассудок когда-то жившего существа.       Ему оставалось лишь наблюдать.       А маленький рыцарь прошелся по всему королевству — от погруженного в вечную дрему Грязьмута до глубин настолько темных, что даже грезы обитающих там существ были покрыты чернотой. И он встретил каждого из пяти рыцарей.

***

      Первым был могучий Хегемол. Маленький рыцарь забрел в самое сердце Забытого перепутья и долго топтался посреди площади, словно искал что-то. Бродил, карабкался на выступы в стенах, пока не услышал тихое бормотанье трусливых опарышей, забившихся в заброшенный склад.       Разумеется, ни один из них не был настоящим Хегемолом. Ксеро убедился в этом, увидев, как этот трусливый жучок размахивает тяжелой булавой, пытаясь попасть по юркому и ловкому рыцарю. Пытается строить из себя героя, на самом деле являясь обычной мелочью.       В мире грез Ксеро видел все не так, как в… том, другом. Он видел бой — и одновременно воспоминания грезящего опарыша. И то, как он нашел воина, спящего под защитой своего огромного доспеха. Опарыш был уверен, что воин спал. Очень крепко спал.       Ксеро знал, что это не так. Всего пару сотен лет назад он желал ему умереть самой жалкой смертью — подавиться костью или что-то в этом духе. А теперь… ему почему-то хотелось верить, что рыцарь закончил свою жизнь достойно.

***

      Второй была вечно печальная Зе’мэр. Ксеро не был сильно удивлен этой встрече. Он знал, что эта леди всегда держалась в стороне от всех конфликтов, так что не было странным, что она выжила. Она защищала Королевство, как и другие рыцари, но никогда не начинала бой первой. Даже во времена расцвета Халлоунеста и славы Великих Рыцарей она не была похожа не на воительницу, а скорее на тень своих спутников. А сейчас… даже от этой тени осталась лишь тень. Скорбящая и забытая.       Ксеро стоял перед ней и слушал, как она говорит о своей давно утраченной любви. И не понимал. Как та, кто всегда славилась как рыцарь, смогла превратиться в это? Почему позволила гвоздю лежать в ножнах, почему перестала бороться, безмолвно наблюдая, как покрывается пылью и тленом ее собственная усадьба? Его беспокойному духу была чужда такая судьба.       Когда маленький рыцарь уже повернулся, чтобы уходить, Зе’мэр подняла взгляд прямо на Ксеро. Разумеется, она не видела его, просто не могла видеть. И все-таки Ксеро от этого взгляда стало ужасно холодно.

***

      Третьим был Преданный Огрим. Из всех пятерых он удивил Ксеро больше всего. Он был жив и сохранил рассудок — по крайней мере, так казалось. Он не поддался чуме, живя среди грязи, зловонных гнезд паразитов и постоянной влаги. Один, без единого собеседника за все эти долгие годы. Поразительная стойкость. Не зря его называли Преданным Огримом.       Он улыбался, перешучивался с маленьким рыцарем и постоянно напевал мелодии, которые мало кто теперь помнил — старые вальсы, игравшие при дворе Короля. Он мог показаться глупцом. Но Ксеро видел в его грезах тяжелую скорбь, засевшую глубоко-глубоко в сердце. Защитник Королевства был одинок и верил, что он — последний из Пяти, кто еще ходит по земле. Он прекрасно знал, что больше нет Халлоунеста, который он поклялся защищать. И знал, что нет больше его короля.       И все же он с улыбкой вспоминал ушедшие годы, рассказывал маленькому рыцарю о расцвете Халлоунеста. О городских праздниках, о балах, о музыке и счастье. Словно воспоминания о давно минувшем могли заменить ему реальность.       Можно ли было после этого звать его глупцом? Ксеро уже не был уверен. Ведь он сам, слушая рассказы воителя, тоже слабо улыбался. Его жизнь была слишком коротка и полна несчастий, чтобы ее можно было назвать хорошей… но он тоже скучал. Скучал по Халлоунесту.

***

      Четвертой была Добрая Изма. И Ксеро не мог многое сказать о ней. Но, подняв голову, он смотрел в ее прикрытые красивые глаза — и чувствовал в ее мертвом взгляде то, о чем мечтают многие призраки. Спокойствие и принятие всего — неизбежности смерти, собственной судьбы, краха всего, что тебе дорого. Она умерла, зная, что лишь отсрочивает неизбежное. И все равно у нее на губах была теплая улыбка. И даже ядовитые пары не изменили мягких черт ее лица.       Ксеро не знал, как она умерла. Что заставило ее попросить Огрима поспешить: опасность или же приближение ее собственной смерти, которую она не хотела делить ни с кем?       Почему-то Ксеро казалось, что из всех Пяти ей повезло больше всех. Умереть с такой улыбкой, думал он, — это словно и не умереть вовсе.

***

      Последней была Дрийя. И Ксеро знал, что найдет ее здесь, на поле боя. Из всех пятерых она всегда казалась Ксеро наиболее… рыцарской. И дело было не только в их давней встрече и разговоре о правде и справедливости. Она всегда казалась самой принципиальной и твердой из всех. Разумом всей команды. Она никогда не отвлекалась от своей цели: защиты Королевства. И умерла, защищая последний кусочек гибнущего мира — свою Королеву.       Ксеро думал, что она станет призраком после смерти, и спустя столько лет они смогут поговорить. Хотя… о чем им было говорить? Все за них сказала жизнь. Ведь все пять рыцарей присутствовали на казни Ксеро Предателя. И она тоже. Пусть она не знала его имени в тот день, когда его едва не раздавила повозка, она узнала Ксеро. Что она чувствовала в тот момент?       Так или иначе, Ксеро уже не дано было узнать. Тело женщины было холодно и безмолвно, и в нем не осталось ничего, кроме обрывков давних грез.       Ксеро вздохнул и покачал головой. Маленький рыцарь уже спешил по своим делам, а ему, призраку, привязанному к Гвоздю Грез, не оставалось ничего, кроме как следовать за ним. Он надеялся, что когда-нибудь тоже обретет покой и умрет — полностью, по-настоящему. А пока… предатель будет следовать за гвозденосцем.