I.

Побудка средь ночи приятной не могла быть по определению, но побудка средь ночи под пушечные выстрелы – это было ещё хуже. Кому, скажите на милость, понадобилось обстреливать этот захудалый порт? Тут взять-то нечего, кроме весьма посредственной выпивки, а золото, если верить трактирщику, последний раз нюхали пять лет назад… Джек со стоном перекатился по мешку, в эту ночь любезно заменившему ему кровать, приоткрыл глаза… но тут грохнуло совсем рядом, и мизансцену “я страдаю” пришлось отложить до лучших времен и экстренно эвакуироваться. Никакого уважения к искусству; прав отец, современные пираты никуда не годятся. Ещё пошатываясь, но уже улавливая ритм, в котором мир танцевал сегодня, Джек выскочил на улицу и, убедившись, что прямо сейчас на голову ничего не падает, достал компас. Ближайшее безопасное место, срочно, ну же..! Стрелка повернулась и замерла, указывая в направлении причала. – С ума сошла? – прошипел Джек, встряхивая компас. – Бежать надо в сторону от огня, а не навстречу ему! Стрелка не двигалась. Новый залп разнёс часовую башню в соседнем квартале; звенела сталь; слышались кровожадные возгласы. Джек чертыхнулся, сунул компас за пазуху и бросился к причалу. Если окажется, что компас ошибся – одна жрица вуду будет ему крупно должна, и у него будет вечность придумать, что именно. Пока он пробирался сквозь хаос, суету и разрушения, выстрелы прекратились – всё действие переместилось на городские улицы, а на причале, не считая парочки трупов, было пусто. Джек на всякий случай одолжил у одного ружьё (“прости, приятель, но тебе оно уже не поможет”), сделал ещё шаг… И застыл, не веря своим глазам. Прямо перед ним сквозь пелену тумана и дыма, знакомая до последней чёрточки, изящным контуром проступала “Чёрная Жемчужина”. Ноги едва не подкосились. Пять лет. Пять чёртовых лет он гонялся за ней, как за призраком, прожигал взглядом компас, проклинал погоду, людей, корабли и тот день, когда предложил Гектору Барбоссе пойти к нему старпомом. И каждый раз оставался с носом – “Жемчужина”, самое быстроходное судно во всём Карибском море, успевала уйти. А теперь – она здесь. И он здесь. А вся команда, должно быть, бесчинствует на берегу. Нет, кто-то должен был остаться. Нельзя оставлять корабль без охраны. Особенно такой корабль. Но уж с двумя-тремя головорезами он справится. Ради этой красотки можно пойти и не на такой риск. Джек забросил ружьё за спину, проверил саблю и пистолет, и бесшумно двинулся к трапу. Оружие не пригодилось – на палубе было пусто. Странно, подозрительно даже, но, чёрт возьми, Джек не собирался жаловаться. Спицы штурвала легли в ладони упоительно ладно, будто были выточены под его руки. – Ну здравствуй, дорогая, – промурлыкал Джек, зачарованно водя пальцами по гладкому дереву. – Как бы нам теперь смыться, и не получить дырку в корме?.. – Действительно, – донеслось вдруг из стелющегося над палубой тумана. – Как? Всю романтику сдуло как ветром: Джек развернулся в прыжке и схватился за пистолет. – ТЫ. В шикарном камзоле и дурацкой шляпе, перед ним стоял Гектор Барбосса, и вид имел симметрично ошарашенный: – Как, чёрт тебя дери, ты ухитрился спастись?! – Гектор, дружище, – Джек сам не понял, улыбнулся или оскалился. – Когда ты высаживал меня на тот богом забытый остров… ты не учёл одну вещь. Барбосса поднял бровь, выражая, что очень внимательно слушает. Джек поднял пистолет; смутное ощущение, будто что-то не так, царапало по краю сознания, но он слишком долго ждал этого момента, чтобы позволить чему-то его испортить. – Я – капитан Джек Воробей. Грохнул выстрел. И… Ничего не произошло. Барбосса чуть пошатнулся, когда пуля вошла точно между шестым и седьмым ребром, но не собирался ни падать, ни хрипеть, ни хотя бы поморщиться, для приличия! Интуиция взвыла прищемленной кошкой. Джек отступил на шаг, на два… упёрся спиной в мачту и замер, не сводя глаз с – кого? Чего, что прикидывалось его бывшим старпомом?.. – Капитан Джек Воробей… – усмехнулся Барбосса почти добродушно. – Ты не учёл одну вещь. Нельзя убить того, кто уже мёртв. И надо же было туману расступиться именно в этот момент. Лунный свет обрушился на палубу, и Джек определённо не собирался гордиться писком, который вырвался у него, когда на его глазах то, что ещё секунду назад выглядело живым человеком, обратилось в полуистлевший труп. Ходячий, говорящий и всё ещё ухмыляющийся полуистлевший труп! – Так слухи о проклятии не врали? – затараторил Джек, торопясь отвлечь внимание, в первую очередь собственное, от накатывающей паники. – Вот досада. А я говорил, давайте лучше на Гавайи. Я буквально тебя предупреждал, а ты – ! Костлявые пальцы сомкнулись на его горле, горящие потусторонним огнём глаза взглянули в упор – когда-то заметно уступающий ему в скорости, Барбосса оказался рядом быстрее, чем Джек успел это вообще заметить. – То, что ты был прав, – проскрежетал Барбосса, – это лишь отягчающее обстоятельство, Джек. – Ладно-ладно, молчу! То есть нет, не молчу. Слушай, ты же наверняка не рад расхаживать в таком виде. Ты же у нас эстет. Золотая вышивка, кружевные манжеты, все дела, ну разве можно такую красоту надевать на гниющие кости, фу! Давай мы тебя расколдуем, а потом уже будем друг друга убивать как нормальные, живые люди! Барбосса сжал пальцы сильнее, и замолчать Джеку всё-таки пришлось. – Если бы это было так просто. С интонационным рисунком у мёртвых дела обстояли плохо, но слух Джека уловил крошечную, совсем малюсенькую паузу перед репликой, и, рывком отвоевав себе обратно воздух, он заговорил уже увереннее: – Ну конечно, не просто. Но, знаешь что? У меня есть одна вещица. От нашей общей знакомой. Показывает путь к тому, чего хочешь больше всего на свете. Могу тебе одолжить. А ты взамен сохранишь мне жизнь и отдашь корабль. Идёт? Луна скрылась за облаком. – Жизнь и корабль, – медленно произнёс Барбосса, всматриваясь в лицо Джека, будто мог увидеть его мысли на дне зрачков; хватка на горле разжалась – теперь его ладонь просто лежала там, словно он просто забыл её убрать; – в обмен на ведьмину вещицу, которая якобы спасёт нас от участи худшей, чем смерть? У тебя аппетит не по размеру, Воробей. – Ну, если не поможет, то ты меня убьёшь и корабль не отдашь, риск нулевой. А если поможет, то логично, что в обмен на спасение от участи худшей, чем смерть, ты дашь мне лучше, чем жизнь. – Есть и третий вариант. – Да-да, сделать вид, что согласился, а потом притопить меня по-тихому. Но неужели мой исключительно альтруистичный поступок не заслуживает хотя бы капельки твоей благодарности? – Брось, Джек. Ты стараешься ради своей шкуры, альтруизмом здесь и не пахнет. – О, мой дорогой Гектор, – проворковал Джек, принимая самый невинный вид, на какой только был способен. – Ради своей шкуры я стараюсь иначе! И рванулся вниз, просачиваясь между Барбоссой и мачтой; кубарем откатился к фальшборту, вскочил на него… …и полетел обратно, сбитый мощным ударом кого-то, подло подкравшегося со спины. – Не стоило, – спокойно сказал Барбосса, сходя с мостика размеренным шагом никуда не торопящегося человека. – Но, кэп… если есть шанс снять проклятие… – Подслушивать не стоило тем более. Это невежливо, – отрезал Барбосса и лишь теперь перевёл взгляд на Джека. – Однако, как известно, глас народа – глас божий. Добро пожаловать на борт, Джек. И протянул руку. Нужно было, конечно, гордо отказаться и встать самостоятельно, но ушибленная при падении голова болела, перед глазами плыло, и, мысленно молясь, чтобы луна не вышла снова, Джек ухватился за Барбоссу и позволил себя поднять. – Надеюсь, приём будет тёплым. Я существо нежное, знаешь ли, нуждаюсь в особых условиях… – Не волнуйся, – усмехнулся Барбосса, заламывая руку ему за спину. – Условия будут наилучшие. И повлёк его в направлении капитанской каюты. Хотя бы не трюма, утешил себя Джек. И не могилы. И не… Голову повело ещё сильнее, он пошатнулся и – Последним, что он увидел, прежде чем упасть в темноту, были два голубых огня слишком близко.