Глава 2. ...Рыцаре и Скромной Душе

17-е Последнего зерна, 4Э 201

раннее утро

             Пробуждение пришло рано — с первыми криками петухов.       Нихил медленно открыл глаза, осматривая сокрытые полумраком потолок и стены сарая, в котором ему постелили новые товарищи — "Соратники", так они себя назвали. В углу относительно небольшого помещения располагались запасы дров и свежего сена, рядом с ними — инструмент, и какие-то металлические заготовки. Там же лежали принадлежащие ему потрепанные доспехи и меч. По другую стену находилась его "кровать" — сено, накрытое шкурами. Не абы какие хоромы, но в этом сарае рыцарь хотя бы мог разогнуться. Баня, в которую его отвели вчера, несмотря на жар и томящее чувство чистоты, заставила его перемещаться внутри буквально согнувшись пополам. И даже под сводами огромного пиршественного зала, построенного из перевернутого корабля, он едва влез за стол, заняв отдельную лавку. Обычная кровать, предполагал рыцарь, под ним бы и подавно сломалась.       Рыцарь потер глаза рукавом — спал он, не раздеваясь. Подаренная Эйлой одежда пришлась почти в пору. Штаны, конечно, были коротковаты, рубаха же оказалась как раз, пусть и немного стесняла. Нихил натянул валенки, которые и вовсе выглядели безразмерными, и вышел на улицу. Встал он действительно рановато — солнце ещё даже не поднялось над горами. Лишь на западе его лучи очерчивали хребты золотым ореолом. Впрочем, рыцарю казалось, что подобный распорядок ему привычен. Видимо, в прошлом его досуг выглядел также.       Резиденция Соратников — Йоррваскр, если он верно понял название — стояла на скалистом холме, недалеко от одной из городских стен. Передний выход из здания вел на площадь, в центре которой из земли торчало мертвое белоствольное дерево. С краю площади возвышалась массивная статуя некоего героя. Вторые же двери выходили на задний двор, где сейчас и стоял Нихил. В рассветном сумраке виднелись манекены, несколько мишеней, бочки с водой и стойки с тренировочным оружием под навесом. В общем всё, что может понадобиться воину для тренировки.       Нихил омыл лицо ледяной, но чистой водой из бочки и вышел на середину двора. Тело, словно живя собственной жизнью, самостоятельно приняло упор лежа. Рыцарь не стал ему препятствовать, вовлекаясь в незамысловатую тренировку. Когда солнце наконец выглянуло из-за гор, Нихил взялся за меч.       Левая ладонь сомкнулась на рукояти.       Лезвие завело свою звонкую песнь.       Удивительно, но пути клинка он вспоминал идеально. А может, просто не забывал их. Каждое движение, каждая связка, каждый манёвр. Всё это казалось выгравированным в разуме рыцаря, тело же послушно претворяло в жизнь каждый некогда заученный элемент. Меч, словно невесомый, рассекал воздух. На губах рыцаря пролегла тень легкой улыбки. За этой тренировкой Нихила и застал Вилкас, вышедший из Йоррваскра. За мужчиной семенил парень лет двадцати, среднего роста и весьма худощавый — вроде бы, вчера он назвался Торваром. Рыцарь в приветствии поднял руку, воины ответили тем же. Вилкас кивнул на середину двора, после ткнул на парня и постучал себя со щиту. Нихил понятливо сместился ближе к стене. Двое вышли из-под навеса, синхронно извлекли мечи, вскинули щиты и двинулись друг на друга.       Было заметно, что Торвар находится в позиции ученика — Вилкас весьма заметно вел парня в схватке. Нихил невольно задумался. Было довольно очевидно, что обладай он силой и комплекцией окружающих, Торвара он бы одолел без проблем за одну связку ударов. А вот с Вилкасом, стоило отдать ему должное, рыцарь с такими вводными бы повозился изрядно. Краем глаза наблюдая за мужчиной, Нихил представил его фигуру перед собой. Песнь клинка стала громче. Свист рассекаемого воздуха был слышен, казалось, и на соседней улице. Рыцарь же лишь наращивал темп в схватке с невидимым оппонентом…       — Нихил! — послышался издали голос Эйлы.       Мелодия стали оборвалась.       Только сейчас рыцарь понял, что последние тридцать ударов сердца Вилкас и Торвар не двигались и в две пары глаз внимательно следили за его тренировкой.       — Хера он даёт, — пробормотал парень.       — Ага, — тихо ответил его учитель.       Стоящая под навесом Эйла же лишь потрясла парой книг, что держала в руках, и прокричала:       — Бросай свою оглоблю и дуй сюда!       Слов он конечно не разобрал, но общий посыл уловил. Обмотав и вернув меч в сарай, Нихил опустился на широкую лавку под навесом. Девушка со странным выражением на лице села рядом и раскрыла одну из книг, в которой мужчина легко опознал букварь. Что же, их ждали несколько занимательных часов. Хотя, рыцарь явно имел куда больше энтузиазма, чем его новоявленная учительница. Судя по глазам, девушка уже потихоньку начинала жалеть о своей идее. Впрочем, примерно через два часа, урок грамоты пришлось вынужденно прервать: их отвлек ужасающий рёв.       Рёв, что эхом отразившись от гор, растерзал небосвод.       Нихил резко вскочил. Он слышал похожий звук в далёком прошлом. Рёв, подобный громовому раскату, пробудил в его разуме калейдоскоп из забытых воспоминаний. Каждое оказалось детальным и ярким. Огромные крылатые существа, обжигающее пламя, рыцари-в-серебре, вспышки молний. Битвы, лишения, боль. Он помнил голос Древних Владык.       Помнил голос Врага.       Рыцарь выбежал из-под навеса, скользя взглядом по облакам в вышине. На юге, вдалеке за лесом, из которого он пришел, с небес к пикам гор спускалась величественная черная тень. Память услужливо подсказала нужное слово: Дракон. Миг, и чудовище скрылось среди хребтов. Рыцарь не сводил глаз с далекой точки на грани неба. Потянулись мгновения и, наконец, от гор дотянулось эхо громогласного крика. Облака в той стороне закружились в вихре и собрались в массивные тучи, окрасшиваясь в ржаво-алый. Нихил видел вспышки, что тонкими желтыми стрелами устремлялись с небес к земле, но не мог рассмотреть, что же именно там происходит.       — Во имя Исмира, что это было?! — воскликнула Эйла, становясь рядом с опешившими Вилкасом и Торваром, что, как и Нихил, смотрели на юг. Её голос звучал уверенно, но едва заметно дрожал.       — Я-я-я... — растерянно протянул Вилкас. — Я не знаю, сестра.       И, сглотнув, гораздо тише добавил:       — Но что-то недоброе и пугающее.       Нихил же продолжал всматриваться в пронзаемые желтыми вспышками тучи на горизонте, но в какой-то момент одернул себя. Простым наблюдением никому не поможешь. А вот предупреждением... Он шагнул под навес, схватил со стойки деревянный тренировочный меч и в несколько взмахов схематично изобразил дракона на серых земле и песке тренировочной арены. Соратники внимательно следили за его действиями. Когда рыцарь закончил, в глазах каждого из них читалась смесь скепсиса пополам с неверием. Однако за ними, в глубине, мелькали искорки страха и благоговейного ужаса.       Первым в себя пришел Вилкас:       — Мать честная, дракон… — он вдохнул и шумно выдохнул. — Эйла, если наш друг прав, то нужно немедленно рассказать Ярлу. Я в замок, а ты пока собери остальных.       Девушка кивнула, и Вилкас трусцой сорвался с места.       Нихил проводил взглядом сначала его, а потом и удаляющиеся в Йоррваскр спины Торвара и Эйлы. Сам же рыцарь медленно опустился на лавку, укладывая деревянный меч себе на колени. В голове плясала донельзя простая мысль: Ему необходимо крайне многое вспомнить.       Небо на юге медленно становилось чистым.

***

17-е Последнего зерна, 4Э 201

утро

      — Эй, ты! Не спишь?       Именно эта фраза вывела Руж из состояния полудремы. Тело, и в особенности — бедра и задница, немилосердно заныли, утомленные ощутимыми скачками телеги по избитому тракту. Бретонка сидела в предпоследней повозке конвоя, позади волочилась еще одна — с каким-то скарбом, ведомая возничим с угрюмым лицом. Впереди же шли еще пять телег, забитых пленными. Вооруженные имперцы со всех сторон окружали этот неказистый тюремный конвой. С ней в телеге сидели ещё три норда, хотя на просторных лавках уместились бы и все шесть. Тот, что сидел напротив, меж тем продолжал:       — Ты нарушительница границы, так ведь? Надо ж тебе было налететь прямо на имперскую засаду — они и нас поймали, и ворюгу этого.       Руж не ответила, только молча кивнула. Все её мысли сейчас занимал список простых, но до одури важных вопросов. Как, кому и сколь много ей стоит сказать для решения возникшего недопонимания? Солдаты, с которыми она пыталась объясниться вчерашним вечером, её и слушать не стали. Правда, она и не сказала всего, что могла. Тем временем, рот открыл второй арестант — норд, вонючий и грязный, что сидел по правую от неё руку:       — Проклятые Братья Бури. В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло. И Империи ни до чего дела не было. Если бы они вас не искали, я бы сейчас украл вон ту лошадь и рванул в Хаммерфелл!       — И словил бы стрелу от бандитов на перевале, — не выдержав, осклабившись, с издёвкой вставила Круассе. Воров она в последние сутки не жаловала.       — Быть может, а может — и не словил бы, — неудачливый конокрад, видимо, сарказма не уловил. — В любом случае, нам с тобой здесь не место. Это на Братьев Бури Империя охотится.       — Сейчас мы все братья и сестры по судьбе, ворюга, — вклинился первый норд, оказавшийся, видимо, как раз Братом Бури.       Руж не могла не отметить, что правы они, в общем-то, оба. Некоторое время ехали молча.       Вскоре конокрад не выдержал. Взяла ли свое нервозность или слишком длинный язык, но очередной поток мыслей разорвал тишину. Новым объектом интереса стал богато одетый норд с кляпом зубах — и, что логично, всю дорогу молчавший.       — А с ним-то что не то, а?       — Попридержи язык, — с рыком ответил мгновенно посуровевший Брат Бури. — Перед тобой Ульфрик Буревестник — истинный король Скайрима.       — Ульфрик? Ярл Виндхельма? — вор с неподдельным удивлением посмотрел на норда, а затем, наконец, понял. — Но ты же вожак восстания! Если тебя схватили… О, боги, куда нас везут?!       — Я не знаю, куда нас везут, но… Совнгард ждет.       Конокрад понурил голову и закачался вперед-назад, шепотом повторяя:       — Нет, не может быть. Я сплю. Я сплю…       Через несколько минут меж заснеженных хребтов и древних сосен проступили очертания крепости. Частокол по периметру, неприступные стены из камня чуть поодаль, и виднеющиеся из-за них верхушки соломенных крыш. Ушей достиг гул голосов — гомон прохожих, крики солдат, вопросы детей, не понимающих, кто к ним приехал. Лицо ласкал воздух, морозный до головокружения.       — Что это за крепость? — спросил конокрад.       Круассе, прочитав название с вывески на придорожном столбе, лишь усмехнулась — у Судьбы и Богов было занимательное чувство юмора. Ведь надпись гласила…       — Хелген, — Брат Бури внимательно рассматривал приближающийся город, затем внезапно спросил. — Эй, конокрад, а ты из какой деревни?       — А тебе-то, что? — набычился оборванец.       — Последние мысли норда всегда должны быть о доме.       Потянулись томительные секунды, за которые конокрад обдумывал что-то глубоко личное. Наконец, он отмер и дал ответ:       — Рорикстед. Я… я из Рорикстеда!       Когда повозка только въехала в город, а вор вспоминал богов, над головой раздался приветственный крик коменданта, обращенный к имперцу, чей конь шагал первым. Комендант назвал его генералом, но рассмотреть имперца издалека не удалось. Брат Бури же бормотал что-то о вересковом меде, треклятых эльфах, какой-то девице и неприступности имперских крепостей. Мимо прошмыгнул мальчишка, но окрик отца тут же загнал его в дом.       Когда повозка остановилась на небольшой площади посреди форта, иного выхода, кроме как идти навстречу судьбе, не осталось.       — Почему мы остановились?       — А ты как думаешь? Приехали. Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться.       Брат Бури тяжело спрыгнул на землю.       — Нет! Постойте! — конокрад истерично взвизгнул, — Мы не повстанцы!       — Прими смерть с достоинством, вор.       — Скажи им правду! — не сдавался тот. — Мы не с тобой! Это ошибка!       Всех арестантов выпустили и заставили нестройным рядом встать перед двумя легионерами. Вокруг собралась большая толпа зевак. Многие улюлюкали, кто-то выкрикивал оскорбления в адрес Братьев Бури. Сквозь окна и дверные проемы то и дело мелькали лица заинтересованных.       — Когда вызовем, делайте шаг вперед. По одному, — капитан, малоприятная женщина средних лет, окинула всех неприязненным взглядом.       — Ох, и любят имперцы все делать по списку… — буркнул под нос Брат Бури.       Первым ушел Ульфрик, следом — тот самый норд, названный Ралофом из Ривервуда. Конокрад, идущий третьим, видимо, на всё же решился на глупость и побежал прочь с громким криком. И закономерно получил стрелу меж лопаток, частично воплотив в жизнь слова Руж. Девушка скривилась и отвернулась, ощутив, как внутри разгорается пламя злости. Пусть он и был вором, но у Империи всё же есть свод законов.       Потянулись минуты.       Солдат — рослый норд, выполняющий при имперском капитане работу писаря, оглядел бретонку — последнюю из арестантов, и задумчиво произнёс:       — Постойте-ка. Эй ты! Шаг вперед, — он ещё раз окинул девушку взглядом. — А кто ты?       Круассе шагнула навстречу, спокойным голосом выдавая заранее подготовленную речь:       — Руж Круассе, исследовательница. Прибыла в Скайрим для посещения Маркарта, столицы Предела и изучения двемерских руин, расположенных в нем. Меня обвиняют в незаконном пересечении границы, что не совсем верно. Признаю, у меня отсутствуют документы, но лишь потому, что их похитил, как мне кажется, каджит альфик-рат. Это случилось прошлым днём, когда я остановилась в таверне “Подгорный очаг”, что у тракта в Белом Проходе — там был каджитский караван, — бретонка на мгновение остановилась, переводя дыхание, и продолжила. — Впрочем, я готова оплатить штраф и смею просить помощи в восстановлении утраченного.       Писарь моргнул, переваривая услышанное, и обернулся к женщине:       — Капитан, что с ней делать? Её нет в списке.       Капитан задумалась, повисла пауза. Пробежавшись взглядом по ряду пленников, женщина шагнула вперёд, возвышаясь над Руж на добрых две головы, и велела:       — В бездну список! Давай её на плаху.       Эти слова стали последней каплей. В светло-серых, сверкающих сталью и серебром глазах бретонки вспыхнула нестерпимая ярость. Видят Боги, она не хотела к этому прибегать, но выбора ей не оставили.       — И вы готовы объясняться с Гильдией магов и бароном Круассе по поводу смерти полноправного члена и дочери, а, капитан?! — в гневе выпалила она, шагая вперёд. Руки девушки сверкнули серым, и связывающая их веревка, превращенная в дряблый лен, лоскутами упала к её ногам. Легионеры, схватившиеся было за клинки, резко поубавили пыл, услышав волшебное слово “барон”. Это конечно не граф, или тем более герцог, но рисковать всё же желающих не нашлось. Имперский генерал приподнял бровь в удивлении. Не менее удивленными выглядели зеваки и заключенные.       — С каких пор… — между тем, всё распалялась Руж. — С каких пор имперская армия превратилась в стадо шакалов, плюющих на законы страны, которую они клялись защищать?!       Опешившая капитан открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела.       Рев страшный, нечеловеческий и совсем не звериный, пронзил небо и эхом разошёлся по долине между горных пиков. Руж показалось, что где-то вдалеке раздаётся хлопанье громадных крыльев.       — Что это было?! — дав петуха, воскликнул один из имперцев.       Пленники, солдаты и местные жители обеспокоено вглядывались в небеса.       — Ничего, — пробурчал главнокомандующий, но его взгляд точно так же скользил по горам. Впрочем, весьма скоро под его тяжелыми, дотошно изучающими глазами предстала уже сама Круассе. Вздохнув и поиграв желваками на мощной челюсти, мужчина молвил. — Ваши слова правдивы, девушка. В Скайриме и так пролилось слишком много невинной крови.       — И из-за кого, а, имперский улблюдок?! — донесся гневный выкрик из толпы арестантов.       Генерал заставил крикуна замолчать одним лениво брошенным взглядом, после чего продолжил:       — Вы уплатите штраф, однако край погряз в гражданской войне, и я запрещаю вам покидать стены крепости до выяснения личности.       Руж открыла было рот, но генерал перебил, не дав возразить:       — Я распоряжусь как можно скорее отправить в Гильдию гонца, с просьбой описать внешность по имени, что вы назвали. Если в ответном письме окажется описание той, кого я вижу сейчас, вам принесут извинения и вы будете свободны.       — Благодарю, — решив, что лучше не спорить, Руж слегка поклонилась.       Генерал обернулся к капитану:       — Продолжайте.       — Да, генерал Туллий, — женщина смерила бретонку гневным взглядом, но промолчала, вместо этого обратившись к писцу, — Хадвар, это все?       Мужчина кивнул.       — Тогда проводи “леди” Круассе в крепость.       Писарь, названный Хадваром, подошел ближе и с виноватой улыбкой взглянул на девушку. Его явно грызла совесть за все случившееся.       — Прошу за мной, — он кивнул в сторону одного из донжонов крепости, переходя на шаг.       Руж двинулась следом, обдумывая, чем заняться в ближайшие пару недель. Точнее — минимум пару недель, пока отправят гонца, пока напишут ответ, пока он вернется… Как бы ей не пришлось куковать в местной крепости целый месяц, а то и больше. Та же тюрьма, только без кандалов. С другой стороны, не то чтобы она особо спешила — руины двемеров стояли веками и простоят ещё столько же. Плюс, маги нужны везде, может, и здесь кому пригодятся её услуги. Естественно, за пригоршню септимов.       Тем временем, за их спинами все арестанты встали в неровную шеренгу перед палачом, плахой и военным наместником. Слуха коснулся гораздо более зычный и торжественный голос генерала Туллия:       — Ульфрик Буревестник. Здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовёт героем. Но герой не будет использовать дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон, — его прервало возмущенное мычание пленника, — Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос, но теперь Империя воздаст вам по заслугам и восстановит мир…       — Смотрите! — перебивая всех, заорал один из солдат. — Вон там — за тучами!       Хадвар и Руж обернулись, вглядываясь в исполинский черный силуэт, что на мгновение вынырнул из-за облаков. Два черных крыла, казалось, затмили небо.       Все вокруг замело. Мир словно окоченел, а время замедлилось. Люди превратились в живые, безмолвные изваяния. Только через секунду Круассе поняла, что все прочие звуки заглушает бешеное биение собственного сердца. Откуда-то сбоку донесся крик:       — Это что еще такое, Обливион его побери?       — Часовые, что вы видите?! — капитан взревела, словно уверенная, что собственные глаза обманывают её.       Дикий визг резанул Руж по ушам:       — Драко-о-он!       Чудовище с грохотом опустилось на дозорную башню крепости. Мощные лапы шрапнелью выбили кладку из стен. Покрытое чешуей поджарое тело покрылось дымом, будто бы поглощая весь свет вокруг. На огромной голове, увенчанной парой костяных рогов, блеснула пара алых, жестоких глаз. Дракон развел в стороны могучие крылья и их тень накрыла, казалось, почти всё селение. Широкая, бездонная пасть слегка приоткрылась.       Колени Руж предательски задрожали. Будучи человеком ученым, бретонка знала о драконах поболее окружающих. Знала, что они не легенда, а приукрашенная быль. И оттого ей было еще страшнее. Девушка порывисто вдохнула.       А затем дракон крикнул.       Белоснежные облака над головой зашлись в безумном танце, спиралью собираясь в тяжелые, низкие тучи ржаво-алого цвета. Удар сердца, и с небес на землю градом посыпались крупные камни, горящие желтым пламенем.       Круассе за ворот одернула Хадвара, спасая его от неминуемой смерти — в трех шагах перед ними, обдав жаром, упал один из камней. Вспышка, громкий хлопок, и их слегка посекло мелким щебнем. Посекло бы сильнее, не успей девушка выставить перед ними защитный магический оберег. Хадвар, не долго думая, одной рукой схватил Руж за талию словно мешок картошки и быстрее ветра помчался к донжону крепости. Ещё один камень угодил в стену прямо над их головами, однако Круассе, болтаясь в стальной хватке норда, удержала рушащуюся кладку телекинезом.       Двое прошмыгнули в проход. Крик кого-то, бегущего следом, потонул в грохоте обаливающейся стены.       Бретонка и норд кубарем скатились по лестнице. Откашлявшись от забившей лёгкие пыли, Руж обвела взглядом скудно освещенное помещение. Судя по оккупировавшим низкие стеллажи награждениям хлама и толстенному гроссбуху на покосившиеся столике, им оказался склад. У противоположной стены виднелась закрытая дверь, ведущая глубже в крепость. Рядом, отплевываясь, заворочался Хадвар:       — Живы… — он истерично хохотнул. — Живы, даэдра меня задери!       Стены задрожали от ударов гигантского существа. Нечеловеческий рёв гулко отразился от низкого свода.       — По крайней мере пока, — с иронией добавила девушка. — Хадвар… Ты же не против?       — Нет, — он медленно сел и устало улыбнулся. — Руж.       — Тогда, Хадвар, где мы?       — На складе конфиската, — мужчина повел плечами. — Правда, твои вещи скорее всего остались в обозе снаружи.       Девушка с досадой цокнула языком и понадеялась, что в суматохе никто не приберет к рукам её глефу. Взмах рукой, и над их головами повис светящийся шарик, справляющийся с задачей в разы лучше факелов и свечей. Бретонка дошла до стола и бегло пролистала последние страницы гроссбуха.       — По крайней мере, здесь должны быть оружие и хоть какие-то зелья, — констатировала она, подходя к длинным ящикам с навесным замками.       Пас рукой, и замки со щелчками свалились на пол. Хадвар никак не прокомментировал, формально, акт воровства и только с иронией изогнул бровь, вопрошая:       — А магам всё это нужно?       — Конкретно мне — да, — ответила девушка, открывая крышку.       Внутри обнаружились штабелями уложенные связки топоров и мечей. Во втором ящике бретонка и норд нашли небольшой запас целебных зелий, какие-то реагенты и мешок тухлой еды. Пошарив по углам помещения несколько дольше, Руж разжилась неплохим копьем. Не весть какое оружие, но из имеющегося — самое похожее на привычное ей. Хадвар же с собственным мечом и не расставался. Здание вновь сотрялось от могучего удара дракона.       — И какой план? — поинтересовалась девушка у солдата.       — Можно остаться здесь. Не думаю, что дракон решит оккупировать форт, который сам и разрушил, — мужчина пожал плечами. — Или... из крепости есть тайный ход.       — Он безопасен?       — Не уверен.       — Тогда предлагаю спуститься поглубже в подземелья и переждать там, — Руж перехватила копье и двинулась к закрытой двери. — После... боя, — хотя честнее бы было называть это резнёй, — многим понадобится помощь.       — Нечасто в последнее время такое услышишь, — под нос пробурчал Хадвар, и добавил громче, уже для Руж. — К слову, спасибо.       — А? — она обернулась.       — Ты мне жизнь спасла. Дважды.       — Ты мне тоже. Спасибо, — пыльное лицо девушки слегка посветлело. — Не хочешь помочь мне с исследованиями? Всегда полезно иметь человека, который может бежать с тобой на горбу, не сбавляя скорости.       — Прости, но моя верность принадлежит легиону, — норд лишь рассмеялся незамысловатой шутке.       Хотя сейчас их смешило всё, что не пугало до усрачки. Руж помнила, что у этого есть какое-то правильное название, но потрясенный последними событиями разум выдавал вместо мыслей бессвязную кашу.       Они медленно углублялись внутрь форта, к удивлению, не встретив других людей или меров. Стены периодически тряслись, осыпая их головы песком и пылью, но и имперцы, и норды умели строить на совесть. В столовой, находящейся достаточно глубоко под землей, они ненадолго остановились. Стоило промыть ссадины, обработать пару ожогов, а Руж так и вовсе не ела с вечера прошлого дня. Именно за поглощением вяленого мяса и черствого хлеба её застиг скрип дверных петель — как и во многие другие комнаты, в столовую было несколько входов.       Хадвар резко поднялся, но сделать что-то еще не успел.       В помещение ввалились три норда — два мужчины и женщина, облаченные в плащи Братьев Бури. Что важнее — беглецы тоже разжились оружием и уже успели обагрить его чьей-то кровью. Норд, идущий первым, перевел ошалелый, полубезумный взгляд с Руж на Хадвара. Круассе нервно сглотнула — она поняла, к чему всё идет. Бретонка знала — сейчас эти трое видят в ней предателя и врага.       Хадвар швырнул увесистую деревянную кружку в лицо вошедшему, срываясь с места. Руж подхватила копье и мощью телекинеза обрушила шкаф на идущую позади нордку. Легионер подскочил к первому, тому, что был со старой двуручной секирой, и уколол замешкавшегося противника под ребра. Вынув клинок, он пропустил мимо оседающего врага и наотмашь ударил прижатую шкафом женщину. Последний норд, вооруженный мечом, метнулся к Круассе. Девушка разорвала дистанцию, магией запустив табурет ему в ноги. Мужчина споткнулся, распластываясь на полу. Руж занесла копье.       Её сердце дрогнуло.       Сердце, но не рука. Наконечник копья прошел через спину норда чуть ниже лопатки. Мужчина дернулся, хрипло кашлянул кровью и затих.       Руж извлекла копьё и привалилась к столу, часто дыша.       Хадвар уверился, что все трое мертвы, и замер у дверного проема, прислушиваясь, не идет ли к ним ещё кто. Спустя минуту он выдохнул и подошел к девушке. Её всю трясло, на глазах проступили бусинки слез. И, судя по взгляду, легионер прекрасно всё понял. Он медленно сел рядом и положил ладонь на плечо бретонке.       — Первый бой?       — Даже не десятый, — сдавленно ответила девушка, сглотнула вязкую слюну, и продолжила. — Но это пятый труп на моих руках. И первый, кого я не смогла бы назвать отребьем.       — До этого были бандиты? — с намеком уточнил Хадвар.       Руж затравленно кивнула и потянулась к кружке с водой. Не хотелось оросить залитый кровью пол еще и содержимым собственного желудка.       — Потом будет проще, — с улыбкой на лице и печалью в глазах постарался утешить её солдат.       — Не нужно мне такое "потом", — мрачно отозвалась девушка.       По стенам прокатился тихий утробный гул.       Там, снаружи, черный дракон продолжал пожинать жизни.       

***

17-е Последнего зерна, 4Э 201

позднее утро

      Вилкас обогнул Йоррваскр и выскочил на ступени, ведущие к площади. Взгляд сразу же зацепился за обеспокоенных жителей города, что, как и он минутами ранее, всматривались в небеса. Соратник прыжками спустился вниз, и ринулся сквозь толпу, расталкивая самых нерасторопных. Впереди маячила еще одна лестница — крупная, в несколько пролётов. Та, что вела в дворец ярла — Драконий предел. Мужчина устремился вверх, перескакивая по три ступени. Спустя полминуты он, едва не сбив растерянного стражника, уже толкал массивные ворота дворца.       Войдя под своды просторного зала, он миновал еще одну лестницу и, огибая вытянутый пиршественный стол, уверенным шагом двинулся к трону владыки провинции. Вокруг ярла Балгруфа — средних лет светловолосого норда в богатых одеждах — уже собрались все наиболее значимые лица города. Кай — лысеющий имперец сурового вида, командир стражи Вайтрана, с которым и сам Вилкас виделся весьма часто. Провентус Авениччи — отец Адрианны из кузни, тоже имперец, тоже с проплешиной, как и Кай. Управитель при дворе ярла, что было крайне заметно по ушлому, вытянутому лицу. Айрилет — высокая пепельнокожая тёмная эльфийка, она была сестрой по оружию и личным телохранителем Балгруфа. А ещё одной из немногих в городе, кто мог уделать в схватке большинство из Соратников, за вычетом его самого, брата и Кодлака. Последним был Фаренгар Тайный Огонь — среднего роста норд, укутанный в темно-синюю мантию мага. С ним у мужчины складывались крайне натянутые отношения, как и у большинства жителей Скайрима со всеми колдунами. Однако, признавал он, скорее всего, именно маг и мог в данной ситуации сказать им хоть что-то дельное.       Вилкас подошел ближе и нахмурился — раньше он не придавал большого значения висящему над троном огромному черепу. Черепу Нуминекса — дракона, сраженного Олафом Одноглазым, героем древности и одним из первых ярлов Вайтрана.       Витающий вокруг трона гомон утих, стоило ему приблизиться. Ярл повернул в его сторону хмурое лицо и скупо кивнул в знак приветствия.       — Вилкас. Полагаю, и ты с дурными вестями? Весь Вайтран слышал этот рёв, стражники, — он махнул рукой в сторону Кая, — говорят, что видели огромную тень в небе. Фаренгар даже предположил, что это мог быть…       — Дракон, — перебив, окончил Соратник.       Взгляды присутствующих скрестились на нём. Балгруф же лишь сильнее нахмурился:       — Ты уверен?       — Да, господин. Наш… новый товарищ считает именно так.       — Чужеземец? — ярл вскинул бровь и поправил медный обруч с рубином на голове. — Мне доложили о нём с вчера вечером. Ты ему веришь?       — И разве он знает язык? — вклинился Провентус, что был даже бледнее обычного. — Эйла же вчера говорила страже обратное. Как он мог вам о чем-то сказать?       Вилкас вспомнил взгляд, которым Нихил обвел Соратников считанными минутами ранее, и твердо ответил:       — Он и не говорил, что это дракон, Авениччи. Он его нарисовал, — норд перевел взгляд на ярла. — Господин, я скажу прямо. Он не похож на шутника. Я редко вижу людей с такой уверенностью и готовностью во взгляде. Нихил верит в свою правоту.       — Поддержу Вилкаса, — пробасил Кай. — Сам я с этим Нихилом еще не знаком, но видел его вчера в городе с Эйлой. Уж не знаю, где таких откармливают, но мужик выглядит так, словно медведя руками удавить сможет. Не думаю, что он лжет… Хотя и надеюсь, что ошибается.       — Твоими словами… — пробормотал Балгруф, закидывая голову кверху. Нуминекс безмолвно смотрел на него пустыми глазницами. — Значит, дракон?       Вилкас тихо, с облегчением, выдохнул. Именно за это многие жители с головой на плечах и любили ярла Вайтрана. Балгруф, в отличие от правителей некоторых других владений, умел слушать. И, что еще важнее, умел думать, слышать и доверять. Во многом, именно поэтому влияние войны почти не ощущалось на землях их холда — их господин вовремя объявил о нейтралитете. Нет, Соратник никогда не бежал от драки, но идея братоубийственной резни вызывала у него отвращение. И Вилкас был благодарен, что Балгруф уберег Вайтран от этого.       Сам же ярл опустил лицо, откинулся на спинку трона и подпер кулаком щеку, надолго задумавшись. Его немигающий взгляд вперился в точку пространства где-то посреди всех присутствующих. Вилкас покосился на Провентуса, что платком утирал со лба пот. Наконец, Балгруф принял решение:       — На всякий случай стоит на пару недель закрыть город и разослать отряды для укрепления по ближайшим деревням и всем крупным селениям. Также нужно проверить стены и состояние пожарной стражи — если это всё таки действительно дракон, без них может выйти худо. Буде последние в чем-то нуждаются — снабдить…       — Мой господин, — влез Авениччи, стоило Балгруфу на миг прерваться, — думаю, не стоит посылать войска к граничным поселкам, навроде Ривервуда. В такие времена нельзя действовать необдуманно. Ярлы соседних владений могут посчитать…       — Да, да, ты прав, — сдерживая раздражение, продолжил Балгруф, бросив на Провентуса мрачный взгляд, демонстрирующий истинное отношение ярла к словам управителя. — Войска у границ действительно могут выйти нам боком… В таком случае, Кай, раздай указания.       Командир стражи молча кивнул и удалился. Ярл же перевел взгляд на придворного мага:       — Что же, Фаренгар, кажется, твоё увлечение драконами превращается из бесполезного дела в реальный шанс пережить бурю. Перерой все свои книги, но найди хоть что-то, что нам поможет. И ты, Вилкас, — он заглянул прямо в глаза Соратника.       — Господин? — спросил он, с удовлетворением отмечая, как услышавший приказ Фаренгар кривится и закатывает глаза.       — Приведи сюда этого вашего чужеземца. Быть может, кто-то из местных знает его язык. Никакая помощь не будет лишней.       — Как пожелаете, — мужчина ударил себя кулаком по груди и двинулся к выходу из дворца.       Спускаясь по протяженным пролетам внешних ступеней замка, Соратник неспешно обдумывал события последних двух дней.       "Сначала появился Нихил".       Вилкас, конечно, верил в Девятерых, но россказни о Судьбе предпочитал игнорировать. Он знал, что настоящий воин вершит свой путь сам. И, вместе с тем, норд понимал, что возможность встретить в глухом лесу кого-то, подобного загадочному рыцарю, ничем кроме божественного провидения и не объяснить. И если бы странности на этом заканчивались. Но нет. И Вилкас, и остальные члены Круга сразу почуяли Зверя в тени чужестранца. Кодлак увидел в этом шанс. Вилкас же ещё и опасность — что, если Белая Грива ошибся, и Нихил тоже порой теряет контроль? Соратник опасался весьма немногих вещей в этом мире. Ещё меньше вызывали у него страх.       Рыцарь из ниоткуда уверенно вошел в оба списка.       С другой стороны, даже просто наблюдая за Нихилом, можно было многому научиться. В этом соратник уже уверился — утром, за тренировкой.       "А теперь в небесах парит и дракон" — Вилкас не знал многого об этих существах, еще вчера они жили лишь на страницах преданий. Но даже этих преданий было достаточно, чтобы сказать — драконы признают лишь силу и власть. В древние времена они правили смертными, и это правление было безжалостным и жестоким. Сбросить эти оковы удалось лишь смазав из кровью древних героев. И вот, драконы вернулись. Отчего-то норд был уверен, что небесные владыки не изменили своего нрава.       Вилкас толкнул тяжелые створки дверей Йоррваскра. В зале собрались все члены Круга, большая часть остальных Соратников и даже Йорлунд Серая Грива — лучший кузнец холда. Кодлак, поглаживая бороду, с немым вопросом взглянул на Вилкаса. Тот ответил:        — Ярл серьёзно воспринял проблему. Впрочем, не все в замке верят, что это и правда дракон. Однако пару недель город будет закрыт, а стража уже должна носиться с подмоченной задницей, — он усмехнулся. — Для нас же поручений нет, но думаю, скоро появятся. И да, ярл хочет видеть Нихила.       — Вот как? — предвестник кивнул самому себе. — Что же, радует, что Балгруф всё тот же. Воин всё ещё на заднем дворе.       Соратник кивнул и двинулся сквозь зал. Остальные стали медленно расходиться, поняв, что больше важных вестей не будет.       Нихил обнаружился сидящим на лавке, с тренировочным мечом на коленях. Судя по бровям, сдвинутым к переносице, он что-то обдумывал, и уже довольно давно. Стоило Вилкасу приблизиться, как рыцарь поднял на него сосредоточенный взгляд. Норд махнул рукой, призывая следовать за ним. Чужеземец кивнул и поднялся, возвращая меч в стойку.       Повторный подъем в Драконий Предел вызвал больший ажиотаж — горожане, торговцы и стража с рыночной площади провожала двух мужчин долгими взглядами. Естественно, пялились в основном на Нихила. В замок их запустили без проблем, однако Айрилет, привалившаяся к опорной колонне, завидев рыцаря на пару мгновений посерела даже больше обычного. Она же первой и обратилась к Вилкасу:       — Так вот какой ваш новый воин, — эльфийка повела плечами. — Что же, действительно внушает.       После этого она произнесла что-то на неизвестном Соратнику языке. Нихил нахмурился, однако узнавания на его лице не проступило. Айрилет сказала что-то еще, и ещё, по ощущениям Вилкаса, перепробовав еще три или четыре наречия. Чуда не случилось — рыцарь на все фразы эльфийки только с недоумением пожал плечами.       — Ладно, признаю, теперь и мне интересно, откуда он такой взялся, — под конец, с негодованием выдала женщина.       Уже вместе они поднялись к трону ярла, где обнаружился и Фаренгар, что-то увлеченно рассказывающий Балгруфу. К удивлению Вилкаса, правитель слушал внимательно и без раздражения — а Соратник знал, что последнее происходит не часто. Услышав позади топот трех пар ног, маг обернулся и замолчал, пялясь на высокого воина. Ярл же, приметивший их несколько раньше, особенно пораженным не выглядел. Слово взяла Айрилет:       — Альдмериса, данмериса он тоже не знает, Балгруф, — хмурясь, выдала она. — Я даже орочий попробовала.       — Тоже мимо?       Эльфийка кивнула.       Внезапно, какую-то незнакомую фразу ввернул и Фаренгар. Нихил лишь моргнул. Рыцарь в целом вел себя до крайности флегматично, с легким интересом скользя взглядом по окружению и лицам присутствующих.       — Ну, он хотя бы не из даэдра, — пробормотал маг, уперев кулаки в поясницу.       Откуда из бокового коридора с гамом выскочили трое: девочка и два мальчика — дети ярла. Завидев фигуру Нихила, детвора тут же облепила его со всех сторон, наперебой голося.       — Вот это дылда…       — Великан наверное!       Мужчина опустился на колено, позволяя им подойти и рассмотреть его ещё ближе — было заметно, что детей он любил.       — Дядь, а ты кто? — дочь Балгруфа, самая нахальная из всей троицы, уставилась на рыцаря. Тот промолчал, и она обернулась к отцу. — Пап, он немой что-ли?       — Нет, Дагни, — с улыбкой пробормотал ярл. Все в городе знали, что именно дочь он баловал больше всего. — Он из чужой страны и не знает языка.       — И именно эту проблему мы тут стараемся решить, — добавил Фаренгар, что всё это время стоял, быстро бормоча себе под нос нечто неразборчивое.       Взгляды скрестились на маге.       — Есть один способ, — стал разъяснять тот. — Магией можно, как бы выразиться проще, передать знания. Полностью он языка, конечно, не выучит, но понимать речь и более-менее говорить сможет, а дальше дело за практикой. Впрочем, за результат не ручаюсь — всё же это область школы Иллюзии, а я в ней не особо силен.       — А это не навредит? — задал верный вопрос Балгруф. Всё же, даже будучи ярлом, он оставался и нордом.       — Не должно, — отмахнулся Фаренгар. — Это опасно только для слабоумных и малодушных. А наш… друг, — он в который раз окинул рыцаря взглядом, — на такого не тянет. Но мне потребуется пара часов на подготовку.       Балгруф кивнул:       — Действуй.       Маг кивнул и удалился. Дети так и остались вокруг странного гостя. Вилкаса же оттянул в сторону Хронгар — младший брат Балгруфа, что до того молча наблюдал за происходящим из теней в углу зала. Вилкас уже знал, о чем пойдет речь. Еще довольно молодой, и что ожидаемо, более вспыльчивый и воинственный, Хронгар уже давно подбивал брата всё же вступить в войну. Более того, вступить на стороне Империи. Через Вилкаса же он хотел заручиться поддержкой соратников, что раздражало. Вдвойне раздражало то, что Хронгар отказывался замечать очевидное — большая часть последователей Исграмора симпатизировала фракции Ульфрика.       Вилкас вздохнул — это будет тяжелая пара часов.

***

17-е Последнего зерна, 4Э 201

полдень

      Руж не смогла бы точно сказать, сколь долго они с Хадваром просидели в столовой крепости. Просто в какой-то момент бретонка и норд осознали, что не слышат гула и эха глухих ударов. На донжон опустилась давящая тишина, изредка нарушаемая писком крыс и свистом ветра сквозь мрачные коридоры.       — Улетел? — неуверенно спросил Хадвар.       — Похоже на то, — прислушавшись, кивнула Круассе.       Для верности, они выждали еще около получаса и принялись искать выход. Дверь, ведущая наружу из склада была очевидно завалена намертво, и Хадвар повел девушку через крепость. Живых они так и не встретили. Лишь мертвецов: нескольких легионеров и простых жителей крепости, а также ещё пятерых братьев бури, которые и учинили погром. Остальные, скорее всего, погибли под завалами, или покинули крепость: через упомянутый Хадваром ход или под пламя дракона.       Солдат уверенно вел вперед, хотя побелевшие костяшки и взгляды, которыми он проводил окровавленные тела граждан и павших товарищей, более чем ясно показывали его состояние. Так они вышли к пыточной. Тесной, словно гроб, комнатой, где воздух пах ржавчиной и старым страхом.       Руж поёжилась.       У стены возвышалась дыба с грубыми брусьями, отполированные чужими спинами до жирного блеска. Под другой стеной располагались две клетки — в одной лежал изувеченный труп в робе мага. Рядом с центральной колонной мостился небольшой столик, на котором с изощренной точностью кто-то выложил щипцы, клещи и длинные иглы. У противоположного входа валялись ещё два мертвых имперца: местный мастер и его помощник.       Хадвар остановился, переводя дух и, видимо, вспоминая дорогу дальше. Руж же пыталась сместить взгляд на что-то менее тошнотворное. Её внимание привлекла небольшая книга в черном переплете с металлическим, или даже посеребренным изображением имперского дракона. Видя, что легионер сильно задумался, она схватила книгу и раскрыла на первой странице.       "Иронично" — горькая усмешка сама собой исказила губы.       Автор книги — Эмелин Мадрин — писал в ней о драконорожденных. Руж, даже не читая дальше, уже могла предположить, что текст расскажет о Святой Алессии, которую сам Акатош благословил кровью, исторженной из собственного сердца. Кровью Бога-Дракона.       Бретонка по диагонали просматривала страницы, убеждаясь в своей правоте:       "Вот история возникновения термина. Вот связь с императорским родом в целом и Тайбером Септимом в частности. Вот о том, как со всем этим был связан орден Клинков. Вот…"       — Руж? — усталый голос Хадвара вывел её из раздумий.       — А? — она подняла голову, поправляя спавшую на глаза челку. — Идем дальше?       Мужчина кивнул. Круассе захлопнула книгу, так и не долистав её до конца, и, не глядя, пихнула в сумку.       Они миновали еще несколько помещений и коридоров и, наконец, впереди забрезжили дневной всет и чистое, голубое небо. Двое ускорили шаг и практически выскочили на улицу. В нос тут же ударили запах гари и тошнотворный аромат паленой плоти.       Солнце висело в зените.       Обласканный его лучами, в десятке шагов перед входом лежал выбитый из крепости крупный камень. Вокруг него по брусчатке растекалась темно-бордовая лужа. В её зеркальной поверхности отражались безмятежные облака. Кисть, торчащая из-под валуна, сжимала рукоять игрушечного меча.       Хадвар стиснул зубы и шумно выдохнул.       Руж вновь затрясло.       Бретонка и норд двинулись дальше, широкими дугами обходя дымящиеся обломки и сожженные трупы. Слуха касались сдавленные стоны и хрипы. Издали раздавались слабые крики. Они медленно приближались к площади, где ещё утром имперский генерал собирался казнить вожака восстания. Сейчас всё это казалось столь мелочным.       От смрада ей было тошно.       Площадь, за вычетом еще дюжины трупов, оказалась пуста. Но, что удивительно, телегу со скарбом никто не тронул. Она, слегка опаленная, так и осталась стоять у стены, забытая всеми. Руж быстрым шагом двинулась к ней. Когда её ладони вновь сжались на раскаленном древке глефы, Круассе стало значительно легче. Не потому, что теперь в её руках было привычное оружие, а потому, что возвращая глефу, она возвращала и чувство контроля над ситуацией.       — Он ответит, — пробормотала девушка, делая шаг в сторону обрушенного дома, из которого доносился едва уловимый плач.       — Что? — переспросил Хадвар.       Круасе на миг обернулась, демонстрируя норду оскалившееся, вымазанное пеплом лицо, и твердо сказала:       — Дракон ответит за всё.       Больше Руж не трясло.

***

17-е Последнего зерна, 4Э 201

день

      Нихил сидел на лавке в пиршественном зале дворца, что стоял на вершине холма. Не сказать, что убранство поражало воображение, но всё же было вполне внушительным. Особенно рыцаря порадовал огромный вытянутый рогатый череп над троном правителя. Череп дракона. Когда он только увидел его, то на мгновение оскалился — местные встречали этих существ в прошлом и явно могли с ними бороться. Он перевел взгляд на самого местного короля. Тот общался со смуглокожим лысеющим мужчиной. Конечно, Нихил не понимал темы их обсуждения, но, судя по тону, двое явно о чем-то спорили. В целом, правитель рыцарю даже понравился. Было в его взгляде и движениях нечто такое, что выдает мудрого, твердого и, вместе с тем, понимающего государя.       Сам же Нихил ждал, как и попросил его жестами Вилкас. Судя по всему, местные искали кого-то, кто знал его язык. Иначе зачем бы женщине, той же расы, что и у мертвеца на лесной поляне, было говорить ему что-то на разных языках — уж больно отлично от говора местных звучали фразы. Видимо, какая-то идея родилась у того невысокого худого мужчины в загадочной синей робе. Но ждать его пришлось долго. Поначалу рыцарь как мог развлекал троицу местных детей, но и им происходящее вскоре наскучило, и они, смеясь, убежали куда-то вглубь замка. С того момента, по ощущениям, прошло точно не меньше часа, за которые Нихил успел досконально осмотреть всё, вплоть до последнего подсвечника в зале.       Наконец, мужчина в синем вернулся и что-то сказал.       С места поднялись все: Вилкас, правитель, его собеседник и та пепельнокожая женщина. Они подошли к мужчине, Вилкас махнул Нихилу. Когда рыцарь присоединился к ним, они неровным строем двинулись куда-то вглубь замка. Через минуту шестеро уже стояли в просторном кабинете, заваленном книгами, свитками, высушенными растениями и иными дурнопахнущими реагентами. У стены размещались два стола: круглый и пятиугольный. Первый занимали стеклянные колбы, каменная чаша и пестик. Второй же был пуст, однако на его поверхности была расчерчена светящаяся голубым сложная схема, а одну из вершин занимал увенчанный стеклянным шаром козий череп в окружении десятка свечей.       "Волшебник" — поднялось в памяти слово. Мужчина в синем был волшебником. Тем, кто силой разума подчиняет природу.       "Значит, вот что он придумал".       Волшебник указал Нихилу на широкий стул. Рыцарь с сомнением посмотрел на элемент мебели, но всё же сел. Стул жалобно скрипнул, однако выдержал его вес. Человек в синем достал перо, чернильницу и потянулся к лицу мужчины. Нихил напрягся, но Вилкас тут же положил ладонь ему на плечо, мол, не горячись.       Рыцарь послушно замер.       Кисть волшебника, сжимающая перо, приблизилась к его лбу. Твердый острый кончик заплясал по его коже, оставляя влажный след. Где-то сбоку шептались четверо наблюдающих за процессом. Сосредоточенно выведя очередной штрих, волшебник закончил и сделал два шага назад. Он положил перо, выпрямился и медленно повел руками по воздуху. Поначалу ничего не происходило, но с каждым пасом и жестом между пальцев мужчины всё отчетливее проступали прозрачные бирюзовые нити. Волшебник, чей лоб покрылся бусинками пота от напряжения, плавно доплел свою паутину. Пальцами левой руки он осторожно коснулся точки между своими бровями, а пальцем правой — середины лба рыцаря.       Затылок прострелило болью.       Нихил ощутил, словно тонкий резец высекает нечто с внутренней стороны его черепа. Зрение поплыло, картинка перед глазами превратилась в калейдоскоп мутных пятен. В уши, казалось, кто-то едва уловимо шептал.       Но рыцарь держался, стиснув зубы до скрипа.       Внезапно, глаза залил яркий свет и боль ушла, уступив место мерным ударам крови в висках. Зрение прояснилось.       Волшебник перед Нихилом припал на колено, прижимая ладонь ко лбу. К нему тут же кинулись правитель и мужчина с залысиной.       — Фаренгар, ты в порядке?! У тебя получилось?       — Ещё, не уверен, — ответил волшебник, всеми силами явно стараясь унять мигрень.       Рыцарь же уже знал, что, пусть не полностью, но у Фаренгара всё вышло. Он медленно встал, проморгался и размял плечи. Язык словно сам толкнул нужные слова к горлу:       — Да… Он есть… выйти, — баритон Нихила на мгновение опустил кабинет в тишину.       Спустя миг её разбил зычный голос правителя:       — Благослови Талос, Фаренгар, ты это сделал! — он хлопнул волшебника по спине и посмотрел в глаза рыцаря. — Теперь ты понимаешь меня, чужеземец?       — Не полностью. Но… Есть да, понимать, — открыто улыбнулся Нихил и обернувшись к Фаренгару, склонил голову. — Спасибо.       — Что ж, раз всё так удачно, господин, — прохрипел маг, устало сваливаясь на стул, — может вы все покинете мой кабинет и дадите немного прийти в себя?       — И то верно. Идемте, не будем мешать, — мужчина первым двинулся в к выходу.       Когда они вернулись в тронный зал, правитель остановился у трона и развернулся, окидывая взглядом собравшихся. Замерли его глаза на Нихиле.       — Итак, чужеземец, предлагаю познакомиться подобающе.       Он шагнул ближе и протянул руку, приподняв уголки губ.       — Балгруф, ярл холда Вайтран.       Рыцарь же улыбнулся отрыто и, припомнив, что местные чаще сжимают предплечье, а не ладонь, ответил на рукопожатие.       — Нихил, рыцарь волк. Я есть рад… знакомство.       Позади тихо хмыкнул Вилкас и скосил взгляд вверх, проверяя, нет торчит ли у нового товарища мех из ушей.