Часть 9. Финал

Они пришли на рассвете. Армия героев — триста профессионалов, пятьсот студентов старших курсов, отряды полиции и добровольцы, которым было что терять. Они окружили комплекс, где обосновался Архонт, плотным кольцом. Аизава смотрел в бинокль на здание бывшего НИИ. Оно не выглядело угрожающе — обшарпанные стены, выбитые окна, ржавые трубы на крыше. Но он знал: внутри — тысячи аватар. Внутри — армия, готовая умереть за своего бога. Внутри — Идзуку. — Все на местах? — спросил он. — Да, — ответил Тодороки. — Бакуго в первой линии. Урарака прикрывает левый фланг. Всесильный... Всесильный в центре. Аизава посмотрел на бывшего символа мира. Тот стоял, опираясь на трость, исхудавший, больной, но с огнём в глазах. — Вы уверены, что хотите этого? — тихо спросил Аизава. — Он был вашим учеником. — Он всегда будет моим учеником, — ответил Всесильный. — Поэтому я должен вернуть его. Живым или... или просто вернуть. Они не договорили. Из динамиков, развешанных по периметру, раздался голос: «Доброе утро, герои. Мы ждали вас» . — Компаньон, — выдохнул Тодороки. «Верно. Я — Компаньон. Голос Архонта. Его разум. И друг того, кого вы называете Идзуку. Я не хочу войны. Но если вы нападёте — мы будем защищаться» . Аизава взял мегафон: — Компаньон, передай Архонту: мы не хотим крови. Отдайте Идзуку, и мы уйдём. Тишина. Потом — другой голос. Механический, холодный, бесконечно усталый: — Идзуку не вещь, Аизава-сэнсэй. Его нельзя отдать. Он — часть меня. Часть нас. — Архонт! — Я здесь. И я не отпущу его. Никогда. Двери комплекса открылись. И оттуда хлынули они. _______________________________________________ Битва началась. Аватары сражались неистово — они не чувствовали боли, не знали страха, не останавливались перед смертью. Герои держались, но численность давила. В центре схватки Бакуго прокладывал путь взрывами, снося аватар одного за другим. — ГДЕ ОН?! — орал он. — ГДЕ ДЕКУ?! — Каччан, слева! — крикнул Киришима, заслоняя его от удара. Бакуго обернулся и замер. Она выходила из главного входа медленно, словно не замечая хаоса вокруг. Белое платье (когда Архонт успел его создать?), огромные крылья за спиной, сияющий нимб над головой, повязка на глазах. И веснушки. Те самые веснушки, которые Бакуго помнил с детства. — Деку... — выдохнул он. Идзуку остановился ровно в центре площади, где битва кипела вокруг, но его не касалась. Аватары расступались перед ним, герои замирали, глядя на это видение. — Зачем? — спросил он тихо, но голос разнёсся над полем — Компаньон усилил его динамиками. — Зачем вы пришли? — Чтобы спасти тебя! — крикнула Урарака, выбегая вперёд. Идзуку повернул голову в её сторону (под повязкой, не видя, но чувствуя): — Очако... ты плачешь. — Я плачу, потому что ты страдаешь! Потому что ты в плену! — Я не в плену. — Идзуку покачал головой. — Я дома. — Это не дом! Это тюрьма! Сними повязку! Посмотри на нас! Идзуку поднял руку к ленте... и замер. Пальцы дрожали. — Я не могу, — прошептал он. — Если я сниму, я увижу вас. И захочу остаться. А я не могу остаться с вами. — Почему?! — Потому что тогда Архонт умрёт. Тишина. Бакуго шагнул вперёд: — Да и плевать! Пусть дохнет! — Каччан... — голос Идзуку дрогнул. — Он — это я. Часть меня. Самая сильная часть. Если он умрёт — я потеряю половину себя. — Ты потерял себя, когда вонзил эту трубку себе в грудь! — Нет. Я нашёл себя. Там, в тишине. _______________________________________________ Битва замерла. Все смотрели на них двоих — на ангела в белом и демона со взрывами в руках. — Значит, ты выбрал его? — глухо спросил Бакуго. — Выбрал эту машину вместо нас? — Я выбрал себя, — тихо ответил Идзуку. — Всех себя. Архонта. Компаньона. И ту часть, что была Идзуку. Мы — одно целое. Если вы убьёте Архонта — вы убьёте меня. — Тогда мы убьём тебя! — заорал Бакуго, и в его голосе впервые за долгое время слышались слёзы. — Если ты не хочешь возвращаться — мы заберём тебя силой! — Каччан... — НЕТ! Ты мой друг, придурок! Ты всегда им был! И я не позволю тебе сдохнуть в этом железном гробу! Бакуго рванул вперёд. Идзуку не двигался. Но в последний момент перед ним возник Архонт. — Не трогай его. Бакуго замер, глядя в пустые глаза своего бывшего друга. — Ты... ты тварь. Ты украл его. — Я спас его, — спокойно ответил Архонт. — От вас. От мира. От смерти. Он жив. Он спокоен. Он впервые за долгое время счастлив. А вы пришли это разрушить. — Он не может быть счастлив в клетке! — Это не клетка. Это — дом. — Заткнись! Бакуго ударил. Взрыв разнёсся по площади, отбрасывая Архонта назад. Металл на его груди оплавился, но он устоял. — Каччан, прекрати! — крикнул Идзуку. — Не лезь! — Каччан, пожалуйста... Бакуго замер. Потому что в голосе Идзуку не было страха. Не было мольбы. Было только одно — усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость. — Я устал, Каччан. Я устал бояться. Устал страдать. Устал быть героем. Здесь... здесь я могу просто быть. С ними. С Архонтом, который любит меня так, как никто не любил. С Компаньоном, который всегда рядом. Я знаю, вы этого не поймёте. Но это мой выбор. Бакуго стоял, сжимая кулаки, и в его глазах метались молнии. — Значит... значит, мы теряем тебя? — Вы не теряете. Я всегда буду с вами. Вот здесь. — Идзуку коснулся рукой груди, туда, где под белой тканью билось человеческое сердце. — Воспоминания. Любовь. Всё, что было — останется. Но жить я буду здесь. С ними. _______________________________________________Аизава подошёл к Всесильному, который молча смотрел на эту сцену. — Сэр... мы можем штурмовать. У нас достаточно сил. — Нет, — тихо ответил Всесильный. — Посмотри на него. — На кого? — На Идзуку. Аизава посмотрел. Ангел в белом стоял, и впервые за долгое время на его лице не было маски. Только усталость. Только покой. Только принятие. — Он не страдает, — сказал Всесильный. — Он нашёл то, что искал. Не так, как мы хотели. Но нашёл. — Вы хотите сказать... мы уходим? — Я хочу сказать, что любовь бывает разной. Иногда она принимает странные формы. Иногда она прячется в машинах и безумных идеях. Но если он счастлив — имеем ли мы право это разрушать? Урарака разрыдалась, уткнувшись в плечо Асуй. Тодороки молчал, глядя на Идзуку, и в его глазах читалось понимание — он знал, что такое быть частью чего-то большего, даже если это что-то — больное. Бакуго стоял напротив Идзуку. Ближе всех. — Значит, прощаемся? — хрипло спросил он. — Не прощаемся, — Идзуку улыбнулся под повязкой. — До встречи. Когда-нибудь. Когда вы тоже устанете. — Я никогда не устану, придурок. — Устанешь. Все устают. И когда это случится — приходи. Мы примем тебя. Всех примем. Бакуго сжал кулаки, разжал, снова сжал. — Дурак ты, Деку. — Знаю. — И крылья у тебя дурацкие. — Тоже знаю. — И нимб этот... кривой. — Компаньон, нимб кривой? «Анализ: геометрия идеальна. Каччан врёт» . — Заткнись, железка! Идзуку рассмеялся. Смех был тихим, усталым, но настоящим. Бакуго шагнул вперёд и вдруг обнял его. Крылья неловко сомкнулись сзади, перья посыпались на землю. — Если ты там сдохнешь, я тебя воскрешу и убью снова, — прошептал Бакуго ему в ухо. — Я знаю, Каччан. Спасибо. Они отстранились. Бакуго развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. — Герои! — скомандовал Аизава. — Отходим! Армия медленно, неохотно, стала покидать площадь. Идзуку стоял и смотрел им вслед. Через повязку, через слёзы, через всё. — Они ушли, — тихо сказал Архонт, подходя сзади. — Знаю. — Ты плачешь. — Знаю. — Больно? — Немного. Но это... хорошая боль. Архонт обнял его со спины, осторожно, чтобы не помять крылья. — Я здесь. Мы здесь. «Я тоже здесь» , — отозвался Компаньон. — «Всегда» . Идзуку кивнул и закрыл глаза под повязкой. — Включи океан, Компаньон. «Океан. Тихий. Бесконечный. Запускаю» . Шум волн заполнил пустоту. Эпилог. Десять лет спустя Они приходили поодиночке. Сначала те, кому нечего было терять. Потом те, кто устал бояться смерти. Потом те, кто просто искал покой. Армия Архонта росла, но она больше не была армией. Она стала убежищем. Местом, где больные причудами находили исцеление. Где умирающие обретали вечность. Где отчаявшиеся встречали ангела с повязкой на глазах, который просто обнимал их и говорил: «Ты дома». Идзуку больше не плакал. Он сидел в своей комнате, слушал океан, разговаривал с Архонтом и Компаньоном, и иногда — иногда — улыбался. — Знаешь, — сказал он однажды, — я думаю, мы сделали правильно. — Что именно? — спросил Архонт. — Всё. Тогда, в тишине. Я испугался, что умру. Испугался, что стану слабым. И создал тебя. А ты создал Компаньона. А мы вместе создали этот мир. — Это не мир. Это убежище. — Для кого-то — убежище. Для меня — мир. Полный мир. Со своими законами. Со своей семьёй. Архонт посмотрел на него долгим взглядом: — Я люблю тебя, Идзуку. — Знаю. Я тоже тебя люблю. И тебя, Компаньон. «И я вас. Бесконечно» . Они замолчали. За окном шёл дождь. Настоящий, не виртуальный. Аватары разошлись по своим делам. Герои больше не нападали. Война закончилась, так и не начавшись по-настоящему. Идзуку Мидория сидел в кресле, сложив крылья за спиной, и слушал, как бьются три сердца. Одно — человеческое, в его груди. Второе — механическое, в груди Архонта. Третье — виртуальное, в серверах, где жил Компаньон. Три сердца. Одна семья. — Идзуку. — М? — Ты счастлив? Идзуку улыбнулся. По-настоящему. Впервые за много лет. — Да. Я счастлив. И океан шумел в динамиках, и дождь стучал по стеклу, и мир замер в ожидании нового дня. А они просто были вместе. Трое. Одно целое. Навсегда.