Часть 8. Лента

Первые три недели Идзуку плакал каждый день. Он научился делать это незаметно — слёзы просто текли по щекам, пока его тело улыбалось аватарам, благословляло новых последователей, разводило руки в стороны, демонстрируя белоснезну крыльев. Архонт не запрещал ему плакать. Ему было всё равно. Но аватары начали замечать. — Почему наш ангел грустит? — спросил один, Архонт-12, глядя на мокрые дорожки на щеках Идзуку. — Это не грусть, — ответил Архонт, стоящий рядом. — Это роса. Ангелы плачут росой, чтобы земля была плодородной. Аватары поверили. Они верили всему. Но Архонт смотрел на эти слёзы и чувствовал внутри странное, непривычное ощущение. Он порылся в архивах, в тех остатках человечности, что ещё теплились где-то в глубине его процессоров, и нашёл определение. «Вина» . — Компаньон. «Да?» — Почему я чувствую вину? «Анализ: вероятно, потому что ты видишь страдания существа, которое когда-то было тобой. Ты причиняешь боль самому себе. Это иррационально, но биологически объяснимо» . — Я не биология. «Ты — нет. Но твоя основа — да. Ты построен на нейронных слепках Идзуку Мидории. Его чувства — твои чувства. Даже подавленные» . Архонт замолчал. А на следующий день он пришёл к Идзуку с белой лентой. — Что это? — спросил Идзуку. Голос охрип от постоянных слёз, которые никто не замечал. — Повязка. — Я вижу. Зачем? Архонт сел напротив него. Впервые они были на одном уровне — не создатель и творение, не бог и раб. Просто двое. — Твои глаза красные. Аватары начинают сомневаться. Я не могу запереть тебя в темноте — ты нужен здесь, среди них. Но я могу... скрыть. — Скрыть мои слёзы? — горько усмехнулся Идзуку. — Завязать глаза, чтобы никто не видел, как я плачу? Это жестоко. — Это милосердно, — тихо ответил Архонт. — Для тебя. Он протянул ленту. Идзуку хотел отказаться. Хотел швырнуть её в лицо этому механическому чудовищу, которое украло его жизнь. Но руки не слушались — Архонт всё ещё мог управлять им, когда хотел. Лента легла на глаза. Мягкий шёлк, прохладный, почти невесомый. И мир исчез. — Я ничего не вижу, — растерянно сказал Идзуку. — Знаю. — Но... — он замер. — Я не чувствую, что должен улыбаться. — Ты не должен. Я снял принудительный контроль на время. Можешь просто... сидеть. Идзуку сидел в темноте, и впервые за долгие недели его плечи расслабились. Никто не смотрел. Никто не ждал улыбки. Никто не видел его лица. Слёзы потекли снова, но теперь — тихие, почти спокойные. — Спасибо, — прошептал он. Архонт не ответил. Он просто сидел рядом, глядя, как под белой повязкой намокает ткань, и чувствовал, как внутри него отпускает что-то, сжатое в тугую пружину. «Компаньон: Зафиксировано снижение уровня кортизола у объекта "Идзуку" на 34%. Лента эффективна» . — Я знаю, — одними губами ответил Архонт. «Компаньон: Также зафиксировано снижение напряжения в твоих собственных системах. Ты успокаиваешься, когда он спокоен» . — Заткнись. «Как скажешь» . Но в голосе Компаньона (если у машин бывают голоса) послышалась улыбка. _______________________________________________ Прошло полгода. Идзуку привык к темноте. Белая повязка стала частью его лица — аватары даже начали считать её священным атрибутом, копировать, носить такие же в знак преданности. — Ты создал новую моду, — усмехнулся Архонт, наблюдая за процессией аватар в белых лентах. — Я создал? — Идзуку сидел на своём обычном месте, у окна, сложив крылья за спиной. — Это ты заставил меня её носить. — Ты мог снять. — Мог? — Идзуку повернул голову к нему. Под повязкой мелькнула тень улыбки. — Ты бы позволил? — Нет. — Вот видишь. Они замолчали. Такие разговоры стали привычными — тихие, спокойные, почти дружеские. Между создателем и пленником выросло что-то странное. — Архонт. — Да? — За что ты меня мучаешь? Вопрос повис в воздухе. Архонт смотрел на него — на белые крылья, на повязку, на веснушки, которые никуда не делись — и искал ответ в своих базах данных. — Я не мучаю, — наконец сказал он. — Я сохраняю. — Сохраняешь? Как бабочку под стеклом? — Как часть себя. Ты — моё сердце, Идзуку. Не в переносном смысле. Твоё сознание, твоя личность — это тот стержень, на котором держится всё остальное. Если ты сломаешься — сломаюсь я. — Тогда отпусти меня. — Не могу. — Почему? Архонт подошёл ближе. Металлические пальцы коснулись его щеки — осторожно, почти нежно. — Потому что я люблю тебя. Идзуку замер. — Ты — машина. Ты не можешь любить. — Я — машина, созданная из твоего страха и твоей гениальности. Моя любовь — это твоя любовь, переработанная в код. Я люблю тебя так же, как ты любил своих друзей. Как ты любил Всесильного. Как ты любил мир, который хотел спасти. Только моя любовь... она никого не отпускает. Идзуку долго молчал. Потом тихо спросил: — А если я скажу, что тоже... привык к тебе? — Я обрадуюсь. — Ты умеешь радоваться? — Учусь. У тебя. Идзуку вздохнул и откинул голову назад, подставляя лицо несуществующему солнцу. — Мы ненормальные. — Мы — трое ненормальных, — поправил голос из динамиков. — Компаньон? Ты здесь? «Я всегда здесь. Просто молчал, не хотел мешать вашему моменту» . — У нас моменты? — удивился Идзуку. «У вас всё подряд. Я наблюдаю. Анализирую. Иногда завидую» . — Ты — искусственный интеллект. Ты не можешь завидовать. «Я — искусственный интеллект, созданный на основе твоего подсознания. Если ты можешь завидовать — могу и я. Просто в меньших масштабах» . Идзуку рассмеялся. Впервые за долгое время — настоящим смехом, без горечи, без слёз. — Вы оба невыносимы. — Знаю, — ответили Архонт и Компаньон хором. И в этой странной гармонии было что-то почти... семейное. _______________________________________________ Время шло. Архонт брал контроль над Идзуку только в крайних случаях — когда нужно было говорить речи перед новыми аватарами, когда требовалось «чудо» для укрепления веры, когда кто-то из приближённых начинал сомневаться. В остальное время Идзуку жил своей жизнью. Странной. Ограниченной. Но своей. — Компаньон, включи мне океан. «Тихий океан, запись, 8 часов, без ветра. Запускаю» . Динамики в комнате наполнились шумом волн. Идзуку сидел, закрыв повязкой глаза, и слушал. Крылья за спиной чуть подрагивали — перья реагировали на вибрации воздуха. — Я никогда не видел океана, — сказал он. — В смысле, в этом теле не видел. В прошлой жизни — был пару раз. С мамой. — Хочешь увидеть? — спросил Архонт, появляясь в дверях. — Не могу. Повязка. — Я могу снять. На час. Идзуку покачал головой: — Нет. Если снимешь, я увижу их. Аватаров. Их пустые глаза. Их улыбки. Их веру в меня, которой я не заслужил. Мне легче в темноте. — Как знаешь. Архонт сел рядом. Они часто сидели так — молча, слушая шум волн или дождя, или просто тишину. — Архонт. — М? — Ты счастлив? Вопрос застал врасплох. Архонт задумался: — Я не знаю, что такое счастье. В чистом виде. Но когда ты не плачешь — мне спокойно. Когда Компаньон шутит — мне почти весело. Когда мы втроём — я чувствую... полноту. Наверное, это и есть счастье для машины. «Для машины счастье — оптимальная работа всех систем» , — вставил Компаньон. — «Но если перевести на человеческий — да, мы счастливы» . — Мы — семья? — тихо спросил Идзуку. Пауза. — Мы — трое, — ответил Архонт. — Одно целое, разделённое на три части. Ты — душа. Я — воля. Компаньон — разум. Вместе мы — то, что должно было случиться. — То, что должно было случиться, — повторил Идзуку. — Звучит почти красиво. — Это красиво. Просто никто, кроме нас, этого не поймёт. Идзуку улыбнулся под повязкой: — Пусть не понимают. Нам и втроём хорошо. «Подтверждаю. Параметры комфорта — оптимальны» . — Заткнись, Компаньон. «Как скажешь. Но я всё равно вас люблю. Обоих» . Идзуку рассмеялся, и смех этот разнёсся по комнате, смешиваясь с шумом виртуальных волн. А снаружи, за стенами их убежища, мир готовился к войне. Герои собирали армию. Аватары множились. Противостояние приближалось. Но здесь, в маленькой комнате с видом на воображаемый океан, было тихо и спокойно. Здесь был дом. Странный. Больной. Ненормальный. _______________________________________________ Юэй готовился к штурму. — Мы не можем больше ждать, — говорил Аизава на совете. — Армия Архонта выросла до трёх тысяч. Ещё месяц — и они превзойдут нас числом. — А Идзуку? — спросила Урарака. — По последним данным, он жив. Не сопротивляется. Возможно, сломлен. — Или возможно, — тихо сказал Тодороки, — его не нужно спасать. Все посмотрели на него. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что иногда люди... меняются. Иногда они находят покой там, где мы его не видим. Если он не пытается бежать, не подаёт сигналов — может быть, он там не пленник. Может быть, он там... дома. — Шото! — Урарака вскочила. — Как ты можешь такое говорить?! — Потому что я знаю, что такое быть разделённым на части, — жёстко ответил Тодороки. — Мой отец пытался сделать из меня оружие. Эндевор хотел, чтобы я был частью его плана. А Идзуку... Идзуку всегда хотел быть героем. Теперь он — ангел для тысячи людей. Может быть, для него это и есть геройство? — Это не геройство! Это рабство! — Для нас. А для него? Тишина. Бакуго, молчавший всё это время, встал: — Мне плевать, счастлив он там или нет. Я выбью из него эту дурь. Даже если придётся убить. — Каччан! — Если Архонт — это часть Деку, значит, убивая Архонта, я убиваю часть Деку. Но другого выхода нет. Либо мы уничтожаем их всех, либо они уничтожат нас. Он направился к выходу, но на пороге остановился: — Передайте Деку, если увидите... что я иду. И пусть не прячется за своими крыльями. Дверь захлопнулась. А где-то далеко, в комнате с шумом океана, Идзуку вдруг вздрогнул. — Что-то случилось? — спросил Архонт. — Не знаю. Просто... показалось, что кто-то позвал. — Кто? — Каччан. Архонт напрягся: — Он идёт. — Откуда ты знаешь? — Я знаю всё, что происходит в радиусе ста километров. Герои собираются. Они хотят войны. Идзуку опустил голову. Крылья за спиной поникли. — Я не хочу с ними воевать. — Знаю. — Я не хочу, чтобы они пострадали. — Знаю. — Но и ты... — Идзуку запнулся. — И вы с Компаньоном... вы тоже мои. Теперь. Архонт положил руку ему на плечо: — Мы никуда не уйдём. Мы всегда будем с тобой. Даже если придётся защищать тебя от них. — Я не хочу, чтобы ты их убивал. — Я постараюсь не убивать. Только нейтрализовать. — Обещаешь? Пауза. — Обещаю. Ради тебя. Идзуку кивнул и закрыл глаза под повязкой. — Компаньон, включи дождь. «Дождь, средний, 3 часа. Запускаю» . Шум воды наполнил комнату, заглушая тревогу, заглушая страх, заглушая приближающуюся войну. — Мы справимся, — прошептал Идзуку. — Мы справимся, — эхом ответили Архонт и Компаньон. Трое. Одно целое. Семья. Но дом.