Глава 6

Когда солнце начало тонуть в густых кронах, окрашивая лес в багряные и золотые тона, Рейн бесшумной тенью скользнул к ручью. Он двигался осторожно — воздух здесь теперь пропитался запахом свежего железа и горьким, покалывающим ноздри ароматом серебра. Его звериное чутьё буквально кричало об опасности. Он замер, припав к земле, и его взгляд зацепился за странно сложенные камни. Чуть дальше, на ветке орешника, сиротливо трепыхалась на ветру алая нитка — такая же яркая, как её вечный капюшон. Рейн поднялся в полный рост и подошёл к первой метке. Он низко склонился над скрытым капканом, чувствуя исходящий от него холод смерти, и на его губах медленно расплылась широкая, хищная улыбка, обнажившая острые клыки. — Ай да Шапочка... — прошептал он, и в его голосе прозвучало неприкрытое восхищение. — Рискнула собой прямо под носом у своих сторожевых псов. Он понимал, насколько это было опасно для неё. Если бы отец или тот паренёк-кузнец поняли, что она делает, ей бы не поздоровилось. Она не просто пометила железяки — она предала своих ради него. Рейн вытянулся, и его хвост довольно вильнул, поднимая облачко пыли. В голове уже зрел дерзкий план. Просто «спасибо» тут явно не обойдётся. Эту девчонку нужно отблагодарить так, чтобы она на всю жизнь запомнила, что значит дружить с «лесным чудовищем» — Ну что ж, раз она так заботится о моих лапах... — он подобрал один из камней, подбросил его на ладони и ловко поймал, — я устрою ей вечер, о котором в её скучной деревне даже не смеют мечтать. Рейн решил, что следующая встреча должна быть особенной. Он знал место в глубине леса, где даже сейчас, несмотря на капканы, было безопасно — старая заброшенная часовня, заросшая дикими розами, которые начинали пахнуть только при луне. Рейн не был бы собой, если бы просто проигнорировал эти «подарки» в траве. В его глазах загорелся азартный, почти безумный огонек. Оставив одну из алых ниточек Лары себе «на удачу», он отправился за подмогой. Кай — единственный в стае, кто был таким же безбашенным, как и Рейн и прекрасно знал про Лапу, — воспринял идею с восторгом. — Ты хочешь сделать что?! — Кай приглушенно хохотнул, потирая руки. — Рейн, если вожак узнает, он нам хвосты поотрывает. Но, видит луна, это того стоит! Ночное шоу «Охота на охотников» Всю ночь в лесу не слышно было ни рыка, ни воя. Только странные шорохи и тихий, подозрительный металлический лязг. Рейн и Кай работали слаженно: они не ломали капканы. О нет, это было бы слишком скучно. На следующее утро деревня проснулась от истошного крика Томаса. Лара выбежала на крыльцо вместе с отцом и замерла, едва сдерживая смех. Картина была эпичная: Все те капканы, что Авель и Томас так бережно расставляли у реки, теперь украшали... главные ворота деревни. Они висели на петлях, как странные рождественские гирлянды, сияя серебром в лучах утреннего солнца. На самом верхнем капкане, на виду у всех, болталась шляпа Томаса, которую он вчера оставил на пеньке. В неё была аккуратно вставлена та самая веточка малины, которую Лара якобы «собирала». Но главным призом было то, что на крыльце дома старосты стояло огромное корыто, в которое Рейн и Кай умудрились затащить... старое чучело волка из амбара охотников. Чучело держало в зубах записку, написанную углем на куске бересты: «Зубы тупые, серебро невкусное. Попробуйте еще раз. С любовью, ваши лесные соседи». Отец Лары стоял бледный от ярости. Томас бегал вокруг ворот, боясь прикоснуться к собственным ловушкам, которые теперь висели на высоте трех метров. Авель просто стоял в стороне, чеша затылок и с подозрением поглядывая на Лару. Лара прикрыла рот ладошкой, делая вид, что кашляет, хотя на самом деле её душил смех. Она прекрасно узнала почерк этой выходки. Это был не просто ответ — это был громкий «привет» лично для неё. — Это... это вызов! — орал Томас. — Они издеваются над нами! Они были здесь, прямо у ворот пока все спали! — Тише ты, — прорычал отец Лары, глядя на то, как деревенские женщины начинают хихикать, глядя на шляпу Томаса. — Они не просто были здесь. Они показали нам, что наши игрушки для них — мусор. Лара опустила глаза, чтобы никто не увидел в них торжества. Теперь она знала: Рейн видел её метки. И его благодарность была такой же дерзкой, как и он сам. Ночь в деревне выдалась беспокойной: мужчины до самого заката возились с воротами и корытом на крыльце старосты, а отец Лары был мрачнее тучи. Но как только усталость взяла своё и над крышами повисла тишина, нарушаемая лишь редким лаем сонных псов, Лара услышала едва уловимый звук. Тюк. Тюк. Маленький камешек ударился о стекло её окна. Сердце девушки подпрыгнуло. Она осторожно выглянула во двор: в тени старого дуба мелькнул знакомый силуэт и блеснули два янтарных огонька. Рейн поманил её пальцем и тут же растворился в темноте леса. Лара, накинув свой неизменный алый плащ прямо поверх ночной сорочки, бесшумно вылезла через окно. Ночной лес встретил её прохладой и запахом хвои. Она не успела пройти и сотни шагов, как из-за широкого ствола сосны шагнул он. — Ты всё-таки пришла, Шапочка, — прошептал Рейн. Его голос в ночной тишине звучал мягче, чем обычно, без той привычной колкой насмешки. Прежде чем она успела возмутиться его дерзости, Рейн сделал то, чего никогда не позволял себе раньше. Он медленно протянул руку и уверенно, но очень бережно взял её за руку. Его ладонь была горячей, а пальцы — сильными и мозолистыми. Лара вздрогнула от этого контакта. — Идем со мной, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Я обещал тебе благодарность. То, что ты видела утром — это была забава для твоих олухов-охотников. А это... это только для тебя. Он повел её вглубь леса, туда, где тропинки давно заросли мхом. Рейн шел уверенно, его звериное чутье позволяло ему обходить каждую корягу, а Лара, ведомая его рукой, чувствовала себя в этой пугающей темноте странно защищенной. Вскоре деревья расступились, открывая вид на старую, полуразрушенную часовню. Каменные стены, увитые диким плющом и розами, светились в лунном свете, как серебро. Но самым удивительным было не это. Вокруг часовни в траве мерцали сотни светлячков, а ночные цветы — те самые, что распускаются лишь раз в году — наполняли воздух дурманящим ароматом. Рейн остановился у входа и, всё еще не выпуская её руки, повернулся к Ларе. — Здесь нет капканов, Шапочка. И нет людей с их проблемами. Только луна и мы. Он хитро прищурился, и в его глазах снова заплясали знакомые искорки. — Ну что, всё еще хочешь оттолкнуть своего "наглого волка"? А?