Глава 31. СОВ

Слова Рона повисли в теплом воздухе, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды в озере. Гарри почувствовал, как амулет на груди отозвался коротким, сочувственным теплом. Джинни, которая сидела неподалеку с компанией девчонок, явно уловила всплеск их общего напряжения. ​«Он прав, Гарри», — прозвучал в его голове её голос, лишенный всяких иллюзий. — «Хагрид любит мир через розовые очки, но великан в лесу — это не дракончик в корзинке. Это пороховая бочка. И фитиль уже горит». ​— Мы не можем просто бросить его, Рон, — глухо сказал Гарри, ковыряя сухую землю прутиком. — Ты же видел Хагрида. Он плакал. Он боится, что если его вышвырнут, Грохх пропадет. Кентавры его ненавидят, они только и ждут случая, чтобы... ​— Чтобы сделать то, что должны были сделать в первый же день! — отрезала Гермиона, захлопнув учебник с громким хлопком. — Но Гарри прав в одном: сейчас не время для споров. У нас СОВ начинаются в понедельник. Если Амбридж поймает нас в лесу во время экзаменов, она нас не просто исключит — она сдаст нас в Азкабан за «пособничество опасным существам». ​Рон побледнел еще сильнее. — СОВ... — прошептал он, и весь его триумф от квиддича окончательно испарился. — У меня завтра Заклинания. А я до сих пор не уверен, что смогу наколдовать нормальное Радостное сияние, когда на меня будет пялиться старая ведьма из Экзаменационной комиссии. ​В этот момент к ним подошла Джинни. Она выглядела необычайно собранной, её взгляд был прикован к Гарри. Их амулеты вошли в резонанс, создавая вокруг четверых невидимый барьер спокойствия. ​— Забудьте о Гроххе на ближайшие две недели, — твердо сказала она, садясь на траву рядом с Роном. — Я присмотрела за Хагридом. Он пообещал мне, что не потащит вас в лес, пока не закончатся экзамены. Я сказала ему, что если он это сделает, я лично превращу его хижину в тыкву. ​Рон посмотрел на сестру с нескрываемым уважением. — Ты серьезно? ​— Абсолютно, — кивнула Джинни. — Сейчас ваша задача — не вылететь из школы. Гарри, особенно ты. Амбридж только и ждет, чтобы ты провалил хоть один предмет. Она хочет доказать, что «Мальчик-который-выжил» — просто неуч с больной головой. ​Гарри почувствовал, как в нем закипает упрямство. — Она этого не дождется, — сказал он, открывая конспект по Защите от Темных Искусств. — На практическом экзамене я покажу им такое, чего они не видели со времен Дамблдора.Замок погрузился в гнетущую атмосферу. Большой зал был преображен: вместо факультетских столов там стояли сотни маленьких одиночных парт. Профессор Марчбэнкс и другие члены комиссии, маленькие и сухие, как пергамент, прохаживались между рядами. Гарри сидел за своей партой, чувствуя, как перо скользит по бумаге. Вопросы по теории Заклинаний казались ему на удивление простыми после всех тренировок в ОД. Но стоило ему на секунду отвлечься, как шрам пронзила тонкая, как игла, боль. «Отдел Тайн...» — пронеслось в его сознании. — «Дверь... она почти открыта...» «Гарри! Сосредоточься на листе!» — резкий импульс от Джинни заставил его вздрогнуть. Она сидела за несколько рядов от него, сдавая свои экзамены (хотя её СОВ были только через год, пятый курс сдавал всё в строжайшей изоляции). Гарри стиснул зубы и заставил себя дописать ответ про манящие чары. Он знал: то, что он видит — ловушка. Но с каждым часом экзаменов ощущение, что Сириус в опасности, становилось всё более невыносимым.Гарри задыхался. Звук его собственного крика, отраженный от высоких сводов Большого зала, казался неестественно громким в царившей тишине экзамена. Сотни глаз — учеников, членов комиссии, профессоров — были устремлены на него. Но Гарри видел лишь лицо Сириуса, искаженное невыносимой мукой, и холодную, предвкушающую улыбку Волан-де-Морта. ​Он вскочил, опрокинув парту. Пергамент с ответами по истории магии разлетелся по полу, как белые крылья подстреленной птицы. ​— Гарри, нет! — Гермиона вскочила со своего места, её лицо было белее мела. Она поняла всё по его глазам — это был не просто сон. ​Амулет на груди Гарри не просто нагрелся — он буквально обжигал. Через Узы он получил импульс от Джинни, которая находилась в другом конце зала. Это не было колебанием или страхом. Это была чистая, непоколебимая решимость человека, который принял решение. ​«Это ловушка, Гарри», — её голос прозвучал в его сознании, как набат. — «Он хочет, чтобы ты пришел. Но если ты пойдешь один, он убьет вас обоих. Если ты идешь, мы идем с тобой». ​— Профессор Марчбэнкс! — голос Амбридж, до этого момента наблюдавший за залом, прорезал воздух. — Поттер! Что это значит? Прекратите этот балаган! ​Гарри не слушал. Он рванул к выходу, чувствуя, как по щекам текут слезы ярости и отчаяния. ​— Он в Отделе Тайн! — крикнул он, надеясь, что Гермиона поймет, о чем речь. — Он пытает его! ​Рон выскочил из-за парты, сбив на ходу стул. За ним, как тень, последовала Джинни. Она не смотрела на Амбридж, не смотрела на профессоров. Её взгляд был прикован к Гарри. ​— Не ходи туда один! — крикнул Рон, нагоняя его уже в дверях вестибюля. ​— Мы должны взять камин в кабинете Амбридж! — выпалила Гермиона, которая уже нагнала их, не обращая внимания на крики МакГонагалл, пытавшейся остановить этот хаос. ​Гарри остановился на мгновение, оглядываясь на своих друзей. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна — они стояли здесь, готовые идти в самое логово врага, зная, что это может стать их последним путешествием. ​— Это будет самоубийство, — прошептал Гарри, но в его душе уже не было сомнений. Он не мог оставить Сириуса одного. ​— Тогда мы умрем вместе, — ответила Джинни, и в её руке была крепко сжата палочка. — Ты не «Мальчик-который-выжил», Гарри. Ты — наш лидер. И мы идем до конца. ​Они рванули вверх по лестнице, к кабинету Амбридж, не заботясь о том, кто видит их, кто преследует и какие будут последствия. С каждым шагом Гарри чувствовал, как связь с Волан-де-Мортом становится всё тоньше, всё острее — ловушка была открыта, и они входили в неё с открытыми глазами.