Глава 38. Вторая война начинается

— А когда мадам Помфри пытается расчесать её, Амбридж начинает тихонько ржать, — добавил Рон, и в больничном крыле послышались смешки. — Вчера Пивз пролетал мимо и изобразил топот копыт, так она чуть под кровать не залезла. Гарри улыбнулся, но улыбка вышла слабой. Он чувствовал себя странно — будто он всё ещё там, в холодном Атриуме, или на платформе в Комнате Смерти. Взгляд его упал на Джинни. Она сидела очень тихо, и хотя смеялась вместе со всеми, её глаза оставались серьезными и внимательными. Амулет на шее Гарри, спрятанный под пижамой, вдруг мягко пульсировал. Это было похоже на тихое «я здесь», передаваемое без слов. Он вспомнил, как Дамблдор говорил в кабинете о силе, которой не знает Тёмный Лорд. Раньше Гарри думал, что это просто красивые слова, но теперь, глядя на своих друзей — побитых, израненных, но живых и не сломленных — он начинал понимать. — Гарри? — Джинни спрыгнула с кровати Гермионы и подошла к нему. — Пойдем подышим воздухом? Мадам Помфри сказала, что тебе не мешало бы пройтись до озера. — Да, иди, Гарри, — поддержала Гермиона, внимательно глядя на них обоих. — Тебе нужно выбраться из этого помещения. Здесь слишком пахнет зельями. Они вышли из больничного крыла в залитый солнцем коридор. Замок казался необычайно мирным. Ученики младших курсов носились мимо, обсуждая планы на каникулы, и никто из них не знал, через что прошла эта шестерка всего пару дней назад. Когда они спустились к озеру и уселись под тем самым раскидистым буком, где Гарри когда-то видел своего отца в Омуте Памяти, Джинни наконец заговорила. — Ты всё время трогаешь его, — сказала она, кивнув на его грудь, где под одеждой угадывались очертания амулета. — Знаешь, мой тоже не затихает с той ночи в Министерстве. — Это странно, да? — Гарри вытащил серебряный диск и посмотрел, как на нем играют солнечные зайчики. — Дамблдор сказал, что это помогло мне в Атриуме. Когда ОН пытался... ну, ты понимаешь. Он сказал, что твоя поддержка через Узы вытолкнула его. Джинни обхватила колени руками и уставилась на гладь озера. — Я чувствовала только холод, Гарри. Ужасный, мертвый холод. Я просто старалась передать тебе всё тепло, которое у меня было. Я думала, что если я отпущу эту нить, ты уйдешь туда, за занавес, вслед за Сириусом. Гарри вздрогнул при упоминании имени крестного, но на этот раз боль была не такой острой. Она стала тупой и глубокой, как заживающий шрам. — Он не вернется, Джинни. Я это знаю. Но Дамблдор говорит, что теперь начинается настоящая война. И я... я не знаю, готов ли я к тому, что написано в пророчестве. Джинни повернулась к нему. Её лицо, освещенное солнцем, казалось удивительно решительным. — Ты не должен быть готов один, — твердо сказала она. Её амулет, висевший на шее, на мгновение вспыхнул ясным золотистым светом, отозвавшись на её слова. — Мы в этом вместе. Рон, Гермиона, Невилл, Полумна... и я. Особенно я. Если эта штука на шее работает так, как говорит директор, значит, мы можем делиться не только болью, но и силой. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. В этот момент Гарри почувствовал, как через Узы течет спокойствие — не то искусственное спокойствие зелий мадам Помфри, а настоящее, живое чувство дома и безопасности. — Эй, смотрите! — закричал Рон сверху, с террасы. Он, прихрамывая, шел к ним вместе с Гермионой, которая опиралась на его руку. Позади трусили Невилл и Полумна, которая пыталась надеть на голову Невилла венок из озерных водорослей. Гарри поднялся на ноги, помогая Джинни встать. Впереди было тяжелое лето на Тисовой улице, возвращение Волан-де-Морта и неизвестность. Но глядя на своих друзей, он впервые за долгое время почувствовал, что у него есть то, ради чего стоит сражаться и, что важнее, ради чего стоит выжить.Гарри шел к машине дяди Вернона, чувствуя на себе их испепеляющие взгляды, но на этот раз внутри него не было привычного холода. Напротив, под футболкой, точно над самым сердцем, амулет пульсировал ровным, упрямым теплом. Он уже почти дошел до парковки, когда почувствовал особенно сильный толчок связи. Гарри обернулся. Джинни стояла чуть поодаль от остальных, у самых дверей вокзала. Солнечный свет превращал её рыжие волосы в настоящее пламя. Она не махала рукой, не кричала — она просто смотрела ему прямо в глаза, и её амулет, висевший поверх джемпера, на мгновение сверкнул чистым серебром. «Я не оставлю тебя в тишине, Гарри», — её голос прозвучал в его сознании так четко, будто она стояла в шаге от него. — «Три дня — это слишком долго для Грюма, но для нас с тобой — это всего лишь мгновение. Я буду на связи. Каждый вечер». Гарри незаметно коснулся пальцами своей груди, посылая ответный импульс благодарности. Дядя Вернон, злобно сопя, открыл багажник и с грохотом швырнул туда чемодан Гарри. — Живо в машину! — прошипел он, озираясь по сторонам, не видит ли кто из его знакомых по бизнесу эту сцену. — И запомни, парень... если хоть одна сова... если хоть один из этих... твоих... появится на Тисовой улице... Но Гарри даже не дослушал. Он сел на заднее сиденье, прислонился лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Впереди было долгое, жаркое лето в Литтл-Уингинге, полное прополок сада и придирок тети Петуньи. Но теперь всё было иначе. За его спиной стоял Орден Феникса. В его мыслях жил Сириус, чей смех он обещал себе никогда не забывать. А в самом центре его существа, поддерживаемая магией Уз, горела маленькая искра света, которую зажгла Джинни. Машина тронулась, увозя его прочь от Лондона, навстречу новой войне. Но Гарри Поттер больше не боялся тишины. Он знал, что на другом конце невидимой нити его всегда ждут.