Глава 37. Утраченное пророчество

— Мне всё равно, — отрезал Гарри. ​Слова вылетели прежде, чем он успел их осознать. Ему не было всё равно на друзей, но тяжесть в груди была такой невыносимой, что любая новость о благополучии казалась оскорблением памяти того, кто не поправится. ​Дамблдор обошел стол и сел в своё кресло. Его лицо выглядело старым и бесконечно усталым. В утреннем свете, проникающем сквозь окна, каждая морщина на его лбу казалась глубоким шрамом. ​— Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, — тихо произнёс он. ​— Нет, не понимаете! — взорвался Гарри. Ярость, которая до этого момента тлела глубоко внутри, вспыхнула с новой силой. — Никто не понимает! Вы заперли меня здесь, вы заставили меня ждать... ​Он зашагал по кабинету, чувствуя, как амулет на груди начинает вибрировать. Джинни. Она была там, в больничном крыле, и её сочувствие через Узы сейчас казалось Гарри раскаленным металлом. Он не хотел сочувствия. Он хотел, чтобы всё это оказалось сном. ​— Вы весь год не смотрели на меня! — крикнул он, останавливаясь перед столом. — Вы заставляли Снегга лезть мне в голову! Если бы вы просто сказали мне... если бы я знал, что это ловушка... ​— Вина лежит на мне, Гарри, — спокойно сказал Дамблдор. — Только на мне. Я надеялся, что, отдаляясь от тебя, я защищу тебя от Волан-де-Морта. Я боялся, что он использует нашу связь, чтобы причинить тебе боль. Но я не учел одного... ​Директор поднял глаза, и в них блеснули слезы. ​— Я не учел, что ты уже не один. Я видел, как ты держался в Атриуме. И я видел, как сила, которую ты делишь с юной мисс Уизли, помогла тебе изгнать его из своего разума. Это та самая древняя магия, Гарри. Магия, которую он не может понять. ​— Какая разница?! — Гарри ударил кулаком по столу, заставив один из серебряных приборов подпрыгнуть и замолчать. — Сириус мертв! Пророчество разбито! Всё было напрасно! ​— Не всё, Гарри, — Дамблдор медленно встал. — Пророчество, которое разбилось в Отделе тайн, было лишь записью. Оригинал хранится здесь. ​Он коснулся виска кончиком палочки и вытянул длинную, серебристую нить мысли. Гарри застыл. Бездна внутри него на мгновение замерла. Он знал, что сейчас услышит слова, которые определят всю его оставшуюся жизнь.Гарри смотрел на эту одинокую слезу, и в груди у него что-то надломилось. Ярость, которая до этого момента служила ему щитом, начала стремительно остывать, оставляя после себя лишь горький пепел. ​— Староста... — глухо повторил он. — Вы думали, мне не до того. И вы были правы. Мне и сейчас... всё равно. ​Он опустил голову, и амулет на шее, всё это время тяжело давивший на грудь, вдруг мягко и ровно согрелся. Это не был всплеск боли или тревоги — это было спокойное, уверенное присутствие. Джинни. Она не пыталась говорить с ним, не задавала вопросов. Она просто была рядом, на другом конце этой невидимой нити, разделяя с ним тишину кабинета. ​— Ты несешь это бремя не один, Гарри, — тихо произнес Дамблдор, словно прочитав его мысли или заметив мягкое сияние под его мантией. — Когда-то я думал, что изоляция — твоя лучшая защита. Но я ошибался. Сила, которая связывает тебя с друзьями, и та особенная связь, что возникла между тобой и Джинни Уизли... это не просто случайность. Это ответ на ту тьму, которую Волан-де-Морт носит в себе. ​Дамблдор подошел к окну, за которым небо уже наливалось нежно-голубым светом зари. ​— Он не знает любви, Гарри. Он не понимает, как один человек может стать опорой для другого, не требуя ничего взамен. Ваши амулеты — это не просто артефакты. Это проводники воли. И сегодня в Атриуме он впервые почувствовал это на себе. Он не смог овладеть твоим разумом, потому что в нем не было места для него — там была память о Сириусе и свет, который посылала тебе Джинни. ​Гарри сглотнул ком в горле. ​— Значит... в пророчестве говорится об этом? О «силе, которой он не знает»? ​— Именно так, — кивнул Дамблдор, поворачиваясь к нему. — Но помни: пророчество не диктует твою судьбу. Оно лишь говорит о том, что Волан-де-Морт сам выбрал тебя своим врагом. И теперь у тебя есть выбор: поддаться отчаянию или принять ту помощь, которую тебе предлагают. ​Гарри посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали, но в голове впервые за эту бесконечную ночь стало ясно. Он вспомнил, как Джинни смотрела на него в Министерстве — без страха, с одной лишь готовностью идти до конца. ​— Я выберу второе, — шепнул он.