Молчание – добродетель?

Со дня тихого, грустного, почти бесследного исчезновения Лены Шустовой из ФЭС прошёл месяц. Валя может поклясться, что в этот месяц смену буквально каждого дня и каждой недели она ощущала на себе физически. Лена ушла, не сказав никому ни единого дурного слова. Хотя, откровенно говоря, повод высказаться кое-кому в самых конкретных и жёстких выражениях у неё имелся вполне себе резонный. Но судьба (а точнее, Галя) распорядилась иначе. В день, когда Лена вышла на работу в последний раз, Сергей Белозёров, в добровольно-принудительном порядке взявший отпуск, сидел на приёме у нарколога, которого ему рекомендовала всё та же Галя. Наверное, всё вышло правильно – ни к чему было травить душу девчонке, как никто заслужившей просто уволиться без претензий и скандалов и вернуться в своё настоящее. Туда, где её действительно любят, ценят и где её не обидит ни один Кощей (по крайней мере, Валя изо всех сил на это надеется). Лена обещала выйти на связь, когда оклемается, придёт хоть немного в себя и обживётся на старом новом месте. Лена говорила, что профессор Чижик чуть не расплакался, увидев её на пороге преподавательской с заявлением о восстановлении в аспирантуре и прикреплении для сдачи кандидатских экзаменов. А она сама как раз не сдержалась и разрыдалась, цитируя дословно, «самым позорным образом». Валя-то знает, что никакого позора в этом нет. Кому как не Вале понимать, насколько шокирует контраст между нелюбимой работой, отягчённой токсичным поведением человека, в которого не посчастливилось влюбиться, и давно, казалось бы, забытой теплотой и искренностью, которыми дышит каждая стена в том самом НИИ? Валя обещала Лене молчать, не устраивать Белозёрову скандалов и тем более не рассказывать ничего об истинной причине её ухода Игорю. Валя держит слово и держит рот на замке, потому что и это подруга заслужила как никто, хоть и до последнего уверена в обратном. При воспоминании о событиях месячной давности на повидавшую многое Антонову, судмедэксперта, жену и мать с многолетним стажем, даже сейчас находит совершенно несолидный нервный озноб. Слишком ещё цветными, живыми видятся всплывающие в перегруженной работой голове воспоминания того жуткого дня. Лена, вжавшаяся в стенку возле морга, сжимающая в дрожащих руках листок бумаги. «Заявление по собственному…». Одно-единственное слово «Белозёров» в ответ на вполне закономерный вопрос «что случилось?». Получасовая истерика в морге – Валя до сих пор своей памяти не верит, честно говоря. Леночка Шустова – всегда спокойная, сдержанная, дисциплинированная Леночка Шустова – и ревёт навзрыд, ругая себя (себя, а не Кощея этого бессовестного, глаза б на него не смотрели!) дрянью, сволочью и прочими последними словами. Лена не могла не уйти. И не развестись с Игорем – тоже не могла, невыносимо это для её бескомпромиссной честной натуры. Валя не знает, смогла бы она прожить два года с заведомо безответной любовью к самому неподходящему человеку на свете, таить её внутри, искренне стараясь построить семью с кем-то стократ лучшим, но нелюбимым. Поэтому осуждать Лену у неё язык не повернулся и не поворачивается до сих пор. Но в голове, несмотря на прошедший месяц, так и не укладывается. Её лучшая подруга не смогла довериться ей настолько, чтобы поделиться своей болью, пока та не стала совсем уж невыносимой и не поставила под угрозу её психическое здоровье. Конечно, это в характере Шустовой – держать всё внутри, глушить любые «непродуктивные» эмоции работой и продолжать добивать этим саму себя. Но кто знает, чем могло бы это аукнуться, подожди она ещё хоть немного. Вале, конечно, тоже больно от ухода подруги. Но Валя знает, что их маленький гений в халате, как всегда, поступил согласно всем законам той самой сухой и беспристрастной логики, которая никогда не подводит. Плохо – делай ноги оттуда, где тебе это «плохо» причиняют. Особенно если есть куда вернуться. Лене было куда. И Лена вернулась. Весь месяц отписывалась короткими смс наподобие «всё в порядке», «сегодня работаю допоздна», «извини, пока не могу говорить, сил нет». Обижаться на подругу за такую лаконичность было бы просто-напросто свинством: всё-таки та не на курорт уехала, а восстанавливает покалеченную психику после двух лет работы с этим… Сергей вышел из отпуска три дня назад. Ещё больше похудевший, бледный, но уже не такой всклокоченный и без бешеного огня в глазах. На проходной обменялся дежурными вежливыми приветствиями с ней, Амелиной и Костей Котовым, оставил в журнале подпись и сразу, не тратя время на светские беседы, пошёл к Гале – отчитываться о результатах терапии и получать инструкции на первый после долгого перерыва рабочий день. Остаётся надеяться, что данным ему шансом Белозёров действительно воспользовался с толком и не заставит начальство сожалеть о напрасно проявленном милосердии. Хотя, по большому счёту, что ей, Вале, за дело до этой несуразной, неправильной и, к счастью, ни во что ужасное не вылившейся истории? Все её участники давно разведены по своим углам. Лена в НИИ продолжает грызть гранит науки и помогает грызть его же более юным, жаждущим и страждущим. Сергей – окончательно уладил вопрос со своей бывшей женой, утвердил график встреч с сыном и вернулся в ФЭС не бодрячком, конечно, но хотя бы трезвым и почти здоровым, продолжая наблюдаться у психотерапевта. Игорь… С Игорем всё сложнее. Первые две недели, честно говоря, Вале было жутко на него смотреть. Окончательный уход Лены – не развод, а именно увольнение из ФЭС – настолько подкосил товарища капитана, что впору стало опасаться, как бы и он не сорвался по примеру старого приятеля. Но, к счастью, профессионализм Шустова не подвёл – удержаться от греха получилось, хотя его потерянный вид и хронический уход от разговоров на любые темы, не касающиеся непосредственно расследуемого дела, долго беспокоил всю контору. Беспокоил и Валентину, всей душой несчастному мужчине сочувствовавшую. Страшнее всего был именно тот факт, что она доподлинно знала причину Лениного спешного бегства из первых уст. Знала, но не могла рассказать Игорю. Во-первых, это было бы подлостью по отношению к подруге, которая всё равно ведь ничего крамольного не совершила, до последнего запирая свою непутёвую безответную любовь внутри себя. Во-вторых, лучше бы от этого никому не стало. Игорь со стопроцентной вероятностью начистил бы Сергею физиономию, а толку от этого всё равно бы не было. Поэтому Валя молчала тогда и продолжает молчать уже месяц. И это изматывает хуже некуда. Особенно если учитывать, что у неё и собственных семейных проблем – воз и маленькая тележка. Васильев, со временем становящийся всё более и более невыносимым. Девочки, которым уже по тринадцать, а ума, кажется, побольше, чем у их уставшей мамы. Во всяком случае, тет-а-тет они не раз и не два уже намекали замученной Вале, что «папины закидоны переходят все границы, он нас даже на экскурсию с классом не отпустил, потому что половина класса – мальчишки, а учительница якобы не может за нами всеми уследить!». Валя понимает, что они безусловно правы, и что лучше развод, чем кто-нибудь потом сядет за убийство в состоянии аффекта. И в принципе ей ничего не стоит попросить у Гали контакты самого лучшего адвоката, начать собирать документы и решить вопрос радикально. Но каждый раз что-то мешает, чёрт побери! Каждый раз вмешивается закон подлости. То ФЭС ловит очередного маньяка. То Галю в сотый раз тиранит Султанов, а она вынуждена тиранить сотрудников. То Инга или Иришка слягут с гриппом. В общем, какая уж тут бумажная бракоразводная волокита? И вот в такой обстановке у неё ещё находится время и силы переживать за Шустовых… Может быть, она и правда слишком много на себя берёт? И вообще, хватит рефлексии, работать пора! Ей вон через час труп привезут на экспертизу, а она ещё по прошлому вскрытию отчёт не закончила. Что за беспредел, в конце концов? Валя с тяжёлым вздохом погружается в работу с протоколом. К счастью, трудов там оказывается на полчаса, не больше – так что до прибытия основного клиента остаётся ещё немного времени чтобы, например, обосноваться в буфете и выпить чаю с принесённым из дома печеньем. План кажется Антоновой более чем недурным. Она выходит из морга, сворачивает в уютный буфет, копошится в шкафчике в поисках заварки и едва успевает поставить ту настаиваться, как под рукой оживает телефон. И не просто оживает, а шокирует одним лишь высветившимся на экране именем. «Вызывает Леночек». Тут уж Валя забывает и о чае, и обо всём на свете – вот ещё, будет она время терять, когда его и так немного, а подмороженный личной драмой близкий человек наконец из анабиоза вышел! Хочется верить, что Лена действительно пришла в себя и сейчас они смогут договориться о личной встрече. Вале многое хочется и услышать, и самой рассказать – да и потом, она просто банально скучала.