Ни шагу в этот городишко!

Игорь подъезжает к дому и только сейчас может выдохнуть, обессиленно откинув голову на подголовник и прикрыв глаза. Кто бы знал, чего им с Котовым стоило закрыть такое мерзопакостное дело в этом городишке, в который теперь век бы не соваться? Вместо ожидаемых трёх дней оперативникам пришлось задержаться в Лимбове на неделю. А это – уже совсем другие заботы. Настолько другие, что пришлось в форс-мажорном порядке звонить матери и просить временно переселиться в их квартиру, чтобы не оставлять Пашку в одиночестве. Выслушивать по телефону недовольное ворчание самого Пашки, который, вне всякого сомнения, любит, обожает и уважает бабушку, но не очень любит, когда у него практически не остаётся личного пространства. Уговаривать отпрыска потерпеть всего ничего, бабушка же не двадцать четыре часа в сутки внимания требует (и вообще, ей всего только семьдесят один, она вполне себе ещё бодрая, здоровая телом, духом и умом женщина). Улучив момент и закончив отчитываться Гале о ходе расследования, вздыхать в трубку ей же, что жутко соскучился и с ума сходит от невозможности увидеть… Примиряло капитана с окружающей действительностью лишь то, что любимая женщина и сама скучала всё это время, признаваясь ему в этом так же украдкой. Но всё равно торчать в Лимбове неделю оказалось тем ещё испытанием. Ещё и в компании Кости, который сам не в духе пребывал. У Кости причина для гнева и уныния находится, впрочем, достаточно веская – кому, в самом деле, будет приятно наблюдать, как его бывшая, но всё ещё любимая девушка, в период их отношений будто одолжение ему делавшая, сейчас порхает по ФЭС в небывалой эйфории, вновь помирившись со своим чёртовым Граниным, будь он неладен? Игорь, конечно, по-мужски напарнику сочувствует: но, с другой стороны, что тут сделаешь, если не любит его Ольга и возвращаться к нему точно не собирается? К счастью, дело они раскрыли. Игорю действительно пришлось навещать в порядке допроса Марту Огневу в клинике, условия в которой и впрямь разительно отличались от муниципальных больниц психоневрологического профиля. Этот допрос, откровенно говоря, Шустов всеми силами хочет стереть из памяти – настолько угнетающее впечатление на него произвела молодая и когда-то красивая, а сейчас напоминающая не то зомби, не то робота женщина с потухшими голубыми глазами. Казалось, новость об убийствах не тронула её вообще, хоть и коснулась её обидчиков. Увидев в палате сотрудника полиции и узнав, по какой причине он тут появился, бывшая учительница только вздохнула тихонько и пробормотала без всяких эмоций что-то вроде «бог не Тимошка». В общем, какая уж тут графиня Монте-Кристо – в том, что ей еле хватает сил на поддержание собственной жизни, её лечащий врач-психиатр была совершенно права. Ни о чём, что могло послужить мотивом убийств, Марта тоже рассказать не могла и вскоре была оставлена под ответственность недремлющей Екатерины Даниловны. Выпишут ли её в ближайшее время в связи с улучшением состояния или же нет – этого капитан не узнал и, видимо, так и не узнает. Зато имена убийц узнал. Да, именно во множественном числе. Красилова действительно убил отчаявшийся кредитор и по совместительству дальний родственник, триста раз проклявший свою «излишнюю доброту» и ни в чём, судя по всему, не раскаявшийся. А вот в преступлениях против Кристины Леонтьевой и Варвары Кирьяновой признался никто иной, как Владимир Огнев – тот самый уставший отпираться и мучиться угрызениями совести бывший муж Марты, из-за которого в том числе и началась предыстория всего этого калейдоскопа злодеяний. И да, мотивом расправиться с двумя женщинами в его случае действительно стала месть – и за их подлость, и за собственную трусость. О поспешном разводе он пожалел почти в самом начале и даже несколько раз подкарауливал бывшую жену с целью вернуть всё назад – но ей уже тогда начинала овладевать депрессия, поэтому ни о каком возобновлении отношений не было и речи. Именно после этого, увидев воочию и последствия собственной преступной слабости, и болезненную апатию Марты, Владимир решился на убийства. Выслеживал всех трёх предполагаемых жертв, изучая их распорядок дня и маршруты. Припас кожаный ремень и подкараулил сначала Кирьянову, потом Леонтьеву. Одному Льву Красилову по заслугам воздать не успел – к тому моменту с ним уже свёл счёты не дождавшийся возвраты долга дальний родственник, воспользовавшийся уже гуляющими по городку новостями о двух смертях, без зазрения совести убивший должника и в качестве компенсации вынесший из его квартиры все имевшиеся в распоряжении покойного денежные средства. После такого дела, ей-богу, хочется долго-долго мыться под душем, чтобы смыть с себя всю вылившуюся на него низость и мерзость человеческих натур (к счастью, не всех, но как показывает оперативная практика, достаточно многих). Правда, сначала Игорю приходится доставить обоих задержанных в ФЭС, отчитаться начальству по всей форме, потом, улучив момент, уже вне формы пригласить это самое любимое начальство в одну из немногих «слепых» зон ФЭС и невинно, осторожно, но так отчаянно обнять. Такая встреча, вне сомнения, нужна была обоим. Галина Николаевна, увидев своего мужчину таким вымотанным, опустошённым и разбитым, качает головой и отправляет его на три выходных, сама при этом обрадовав его долгожданной новостью: генерал Султанов, несмотря на скорбь и досаду, удовлетворил её просьбу об отпуске, и теперь она может покинуть ФЭС на две недели, передав временно «бразды правления» Николаю Петровичу. -Я же обещала, - с мягким укором произносит она, когда в ответ на свой рассказ встречает радостный на грани недоверия взгляд Шустова, - Поэтому мы хоть сможем побыть вместе подольше без всяких... обстоятельств. А ещё, если твоё предложение познакомить меня с сыном по-прежнему в силе – мне бы очень этого хотелось. Только это и удерживает мужчину на плаву, не давая окончательно утонуть в нескончаемой безнадёге, оставшейся на душе после раскрытия премерзкого дела. Да и Галя чувствует то же самое, обнимая и не отрывая от него нежного сочувствующего взгляда. И вот про эту женщину будут говорить, что она снежная бесчувственная королева? Господи, сколько же вокруг них слепцов и болванов… Закончив все дела и убедительно попросив Костю Котова не бить физиономию Гранину и не напиваться вдрызг, Игорь по сложившейся привычке отвозит любимую домой и договаривается с ней о планах на завтра. Теперь остаётся надеяться только на то, что с таким любопытством и одновременно страхом ожидавший этой встречи Пашка не учудит ничего, что обычно чудят шестнадцатилетние балбесы в подобных ситуациях. Но сейчас – просто подняться домой и принять столь необходимый горячий душ. Он устал как чёрт, опустошён физически и морально и – вот честно – если бы не Галя, последовал бы давнишнему дурному примеру Серого и утопил горечь и брезгливость в стакане чего-нибудь крепкого. К счастью, до такого не доходит. Просто у всякого оперативника бывают такие дела, после которых не знаешь – то ли по собственному заявление строчить, то ли в петлю лезть, то ли в запой. Но это проходит. Главное – не давать себе в такие минуты волю. Он не даёт. Выключает, наконец, двигатель машины, выходит, щёлкает ключом, входит в подъезд, еле вползает в лифт, послушно ждёт, пока тот довезёт его до седьмого этажа и, доковыляв до квартиры, нажимает на дверной звонок. Сейчас у него нет сил даже копаться в рюкзаке и искать ключ. Благо, Пашка открывает сразу и не сдерживает удивлённого присвиста при виде удручающего отцовского состояния. Без лишних вопросов гонит напоминающего зомби родителя в душ и начинает суетиться на кухне – благо, они с бабушкой успели сегодня подсуетиться с ужином. Бабушка уехала на электричке в пригород ещё днём, хотя он, как порядочный внук, просил её остаться и дождаться отца – но энергичная пожилая женщина и слушать ничего не захотела, заявив, что у неё дома полно дел, да ещё и соседка захворала – а та, цитируя, «живёт одна, как в монастыре, приглядеть-то и некому». Игорю, разумеется, она свои намерения тоже озвучила – поэтому, вернувшись домой и застав сына в одиночестве, он ничуть не удивляется. А вот уже через час, сидя на кухне и отходя от этой жуткой лимбовской недели, старший Шустов потрясённо качает головой, глядя на почти взрослого юношу напротив и понимая, что, несмотря на все свои выкрутасы и чудачества, его отпрыск точно уже не ребёнок. Вон как встретил полуживого-полувменяемого с дороги отца – будто они, сами того не желая, поменялись ролями. -Пап, - заметив, что он ничего не ест, «не-ребёнок» смотрит обеспокоенно, потеряв всякий интерес к собственной тарелке с пюре и котлетами, - Что такого случилось в этой командировке. С тобой всё в порядке? С вашими? С Рогозиной? -Ничего не случилось, сынок, - устало отзывается капитан, - Просто я в очередной раз убедился, что слишком уж многие люди – законченные мерзавцы, а другие люди – или устраивают самосуд, или отчаиваются и теряют силы. Но это просто работа, это скоро пройдёт. Парень молча кивает. Что тут скажешь? Работа у отца и впрямь не сахар, но о том, чтобы с неё уйти – речи никогда не шло и не пойдёт. Слишком уж отец любит эту свою ФЭС. А теперь ещё и женщину, непосредственно ФЭС возглавляющую. -Кстати, Паш, - отцовский голос вклинивается в его размышления так внезапно, что он поневоле вздрагивает, - Галина Николаевна всё-таки согласилась с тем, что вам надо познакомиться. -Когда? – такие новости уже не удивляют, но всё же точную дату хотелось бы знать наверняка, - Неужели завтра? -Она взяла отпуск, так что да. Нет смысла тянуть. Пашка снова кивает и скрещивает пальцы на удачу. Что ж, в одном отец прав – смысла тянуть и впрямь никакого. А уж что из этого выйдет – время покажет.