Разновидности людоедов

-Бедная, глупенькая Соня Демидович, - Сергей устало потирает виски, вчитываясь во вполне ожидаемый результат экспертизы на экране компьютера. Чуда не произошло – найденная в лесопарке расчленённая девушка действительно оказалась той самой пропавшей два дня назад дочерью предпринимателя, - Зачем только связалась с этим Мотиным? И как она в принципе на него посмотрела? Она же красотка, золотая молодёжь, а он – мало того, что из бедной неполной семьи, так ещё и параноидальный шизофреник. -Ну, знаешь, - многозначительно пожимает плечами работающая рядом Оксана, тихонько фыркнув, - Люди с такими расстройствами часто бывают яркими, неординарными личностями. Умеют, в общем, привлекать внимание. -И посмотри, куда это внимание её привело, - снова скептически усмехается Белозёров, - К Валентине нашей на стол. -К сожалению, в жизни истории принцесс и людоедов чаще заканчиваются так, чем пресловутым «долго, счастливо и умерли в один день». -Ну в их случае последнего не получилось точно… Проходящая мимо лаборатории Валя, услышав краем уха их весьма занимательную дискуссию, тихонько вздыхает, и вынужденно соглашается с Амелиной. Когда принцессы любят людоедов, а красавицы – чудовищ, ничего хорошего из этого выйти не может по определению. Тем ироничнее, что расследует это дело Сергей Белозёров, спокойно смотреть на которого, как ни крути, не получится ещё долго. Сергей, слава богу, и знать не знает о том, что сам стал тем самым типичным плохим парнем из классической слезливой истории про девичьи чувства. И очень хорошо, что не знает – в противном случае чёрта с два дал бы Лене спокойно уйти, не преминул бы обидеть каким-нибудь образом. Слава богу, обошлось без этого, и уволиться из ФЭС Лене всё-таки удалось тихо. Решив не обнаруживать своего присутствия перед экспертами техотдела, Валя будто спохватывается, вспомнив о чём-то явно важном, и поворачивает в сторону кабинета Галины Николаевны. Вот для неё у Антоновой точно кое-что есть. А именно, готовая экспертиза по трупу Софьи Демидович и очень весомые сомнения в том, что совершивший предыдущие преступления Лесник и здесь отличился. Но поделиться сомнениями сразу у судмедэксперта не получается – начальство всецело поглощено телефонным разговором с Султановым, которому опять не пойми что от ФЭС понадобилось. Зная Галю уже много лет, Валентина может с уверенностью сказать, что подруга злится. Да что там – она просто в бешенстве! -Привет, - обреченно вздыхает полковник, закончив разговор и обнаружив в кабинете Валю, - Ты извини, что заставила ждать. Просто на нас опять спускают сверху очередную проверку. -Что-то модно, что-то выходит из моды, а что-то вечно, - не может не подытожить Антонова, фыркая в рукав, - А вообще, я уж испугалась, что совсем другую беседу вести придётся прерывать. Более личного характера и куда более приятную. -Валя! – Галина Николаевна нарочито недовольно возводит к потолку глаза, - Я на работе вообще-то. Да и мне не двадцать пять, чтобы в эйфории от личного счастья забывать о непосредственных должностных обязанностях. -Вас поняла, товарищ полковник, - хихикает подруга, - Разрешите идти домой? Отчёт о вскрытии я уже закончила, вот. -Детский сад, - только и остаётся вздыхать Рогозиной, - Иди, конечно, Валюш, домой. Тем более, что-то мне подсказывает, что завтра ты будешь нужна ещё и в лаборатории. Попрощавшись до завтра, Валя уходит, приняв во внимание ремарку про лабораторию. В два раза больше работы, да. Зато Сергей Белозёров будет у неё перед глазами – приглядеть надо бы, а то мало ли, вдруг ещё что-нибудь выкинет по старой памяти? Лена Шустова, во всё отдаляющемся прошлом – Лисина никогда не любила и не умела бездельничать. Это знает о ней кто угодно, в общем-то, кто с ней знаком и успел привыкнуть к такой вот её… неординарной манере организовывать свой рабочий день. Только вот сейчас по закону подлости вышло так, что кандидатский минимум по спецдисциплине она сдала как раз на днях, а учебный семестр у аспирантов начинается с первого октября. Хорошо хоть на работу преподавателем в сентябре выходить надо – а то свихнулась бы от такого рабочего графика. А точнее – от полного его отсутствия. Нет, Лена никогда не была из тех, кто прятался в работе, избегая проблем в других сферах жизни. Но полтора месяца безделья – для неё и впрямь слишком много. Хотя, может быть, даже лучше, что её расписание выглядит так в этом году, а не в прошлом. Потому что в этом году её уже не мучают травматичные ФЭСовские флэшбэки и не гнездятся круглосуточно в её голове, мешая спокойно жить. Особенно если учитывать, как она из этой самой ФЭС ушла. И что – а точнее, кто – этому предшествовал. Сейчас, слава богу, она может работать, не работать, общаться с кем угодно, включая ходячее напоминание о прошлом (ну а куда она без Вали, в конце-то концов?) и не вспоминать при этом совершенно некстати никаких Кощеев из лаборатории. Год назад она и подумать не могла, что такое возможно. Но кажется, время и вправду лечит. Лена входит из институтскую библиотеку, куда всё-таки приехала поработать с источником для будущей диссертации. Поэтому она ничуть не удивляется, увидев за соседним столом ещё одну «сестру по несчастью», тоже имеющую в планах аспирантуру. Вот только на Кире Симоновой совсем нет лица. И это Лене не нравится категорически. Потому что Кира восстанавливается не только на научно-академическом поприще. Кира год ходила к психологу, Кире трудно признавать после пережитого, что не все мужчины – вселенское зло (и уж тем более, совсем не зло – Александр Балакирев, который обычно от неё не отходит). Сейчас она одна, без Сашки. Пытается работать, но Лена это её состояние прекрасно знает: «смотрю в книгу (или в Интернет-ресурс) – вижу всем известный непристойный жест». Лена не может не вмешаться. Осторожно садится рядом, готовясь выслушать что угодно – от приступа учебной фрустрации до жалоб на весь мужской пол скопом, начиная с Феклистова и заканчивая ни в чём не повинным Сашкой. Лена вспоминает, как год назад ей точно так же помогала Валя, изливать душу которой было болезненнее некуда. Но Валя – у неё добрейшее сердце, эмпатия и талант. А она, Елена Олеговна Шустова, что при таких обстоятельствах сделать может? Может слушать – и слушает. И вот теперь в полной мере понимает возмущение Чижика, требующего убрать из общественного доступа статьи Валентина Львовича. И не понимает ректорат университета, устанавливающий столько ограничений при поступлении в аспирантуру. Совсем. Сейчас Лена впервые вспоминает времена работы в ФЭС с сожалением – по большей части, о том, что разгребать институтские катастрофы – не было и не будет в компетенции ФЭС. Но кто сказал, что ФЭСовские методы неприменимы в условиях местного вузовского беспредела и в борьбе с профессиональной дискриминацией? -Чижонок, ты что там придумала? – видимо, работа мысли настолько отобразилась на её лице, что не оставила слишком хорошо её знающей Кире ни единого сомнения. -Увидишь, - Шустова загадочно улыбается, - Но помяни моё слово, в аспирантуру ты поступишь. На общих основаниях.